Храм
Он проследил взглядом за лучами фонарей и увидел.
— Господи, — прошептал Рейс.
Там, на самой высокой точке каменной башни стояло, покрытое застывшей глиной и мхом, заросшее сорной травой, блестящее от бесконечного дождя, зловещее каменное сооружение.
Оно было прикрыто тенью и влагой, но было очевидно, что, по задумке строителей, это строение просто дышало опасностью и властью. Строение, у которого не могло быть никакого другого предназначения, кроме того, чтобы внушать ужас и почитание.
Это был храм.
Рейс взглянул на темный каменный храм и судорожно сглотнул.
Зловещее здание.
Холодное, жестокое и зловещее.
Строение было не очень большим — в сущности, оно едва достигало высоты одноэтажного дома. Но Рейс понимал, что на самом деле все было не так.
Он предположил, что им была видна только самая верхняя часть храма, верхушка айсберга, поскольку полуразрушенная часть храма, которая предстала их взорам, заканчивалась слишком резко. Она просто исчезала в грязной земле у их ног.
Рейс решил, что остальная часть огромного строения была погребена в толще земли у них под ногами, поглощенная накопленной за четыреста лет мокрой землей.
Однако даже та часть, которая была видна, была достаточно устрашающей.
Храм был построен в форме пирамиды. Две широкие каменные ступени вели к небольшому кубическому строению размером не больше обычного гаража. Рейс имел некоторое понятие о том, чем являлось это кубовидное строение — скорее всего, это было чем-то вроде святилища, священного помещения; подобные строения находили на вершинах пирамид ацтеков и майя.
На стенах святилища был вырезан ряд устрашающих пиктограмм: оскалившиеся, похожие на кошек чудовища с выпущенными серпоподобными когтями; люди, кричащие в предсмертной агонии. От времени каменные стены храма покрылись трещинами. Бесконечный субтропический дождь ручейками стекал по резным каменным стенам, оживляя героев ужасающих сцен, порождая такой же эффект, как и ранее вода, сбегающая по каменному тотему.
В центре святилища находился самый интересный элемент всего строения. Это был какой-то вход, квадратный портал.
Но этот портал был закупорен. Когда-то, в отдаленном прошлом, кто-то заткнул его громадным валуном, блокируя выход. Это был просто гигантский валун. Рейс подумал, что для того, чтобы поставить его на место, понадобилось как минимум десять мужчин.
— Это точно доинкский период, — сказал Чемберс, рассматривая рисунки.
— Да, безусловно, — подтвердила Лопес.
— Откуда вы это знаете? — спросил Нэш.
— Пиктограммы расположены слишком близко друг к другу, — ответил Чемберс.
— И они слишком подробные, — добавила Лопес.
Нэш повернулся к капитану Скотту:
— Проверьте, как там дела у Рейхарта в деревне.
— Есть, сэр, — Скотт отошел в сторону и достал из рюкзака переносную рацию.
Лопес и Чемберс продолжали говорить на узкопрофессиональные темы.
— Как ты думаешь, что это за культура? — спросила Лопес, — чачапоя?
— Возможно, — ответил Чемберс. — А может быть и моче. Взгляни на изображения кошек.
Габи Лопес с сомнением наклонила голову:
— Может быть, но тогда это значит, что храму почти тысяча лет.
— А как же тогда винтовая дорожка вдоль кратера и ступеньки здесь, на башне? — сказал Чемберс.
— Да... да, я знаю. Очень любопытно.
Нэш перебил ее.
— Я счастлив, что вам обоим все это очень интересно, но, черт возьми, о чем это вы говорите?
— Ну... — сказал Чемберс. — Судя по всему, здесь мы имеем некоторую непоследовательность, полковник.
— Что вы имеете в виду?
— Видите ли, винтовая тропинка, ведущая сюда вдоль кратера, и ступени на этой башни были, без сомнения, созданы инкскими инженерами. Инки сооружали всевозможные дорожки и тропы в Андах; их строительные методы хорошо задокументированы. В этих двух примерах есть все признаки инкского дорожного строительство.
— И это значит?..
— Это значит, что и тропинка, и ступени были созданы примерно четыреста лет назад. Однако этот храм был построен задолго до того.
— Ну и что? — раздраженно спросил Нэш.
— А то, что в этом и непоследовательность, — ответил Чемберс. — Зачем инкам было сооружать дорогу, ведущую к храму, который построили вовсе не они?
— И не забывайте про веревочный мост, — сказала Лопес.
— Да-да, — сказал Чемберс. — Именно так, именно так.
Педантичный маленький ученый с некоторым страхом поднял взгляд на кромку кратера:
— Я думаю, нам надо поторопиться.
— Почему? — спросил Нэш.
— Потому, полковник, что вполне вероятно, что здесь обитает некоторое дикое племя, которое не будет слишком довольно тем фактом, что мы вторглись на их священную территорию.
— Откуда вы это знаете? — быстро спросил Нэш. — Откуда вам известно, что в этих краях обитает какое-то туземное племя?
— Оттуда, — ответил Чемберс, — что именно они сплели этот веревочный мост.
— Как уже ранее указал нам профессор Рейс, — объяснял Чемберс, — подвесные мосты, сделанные из веревок, очень быстро сгнивают и разрушаются. Мост, сплетенный из веревки, которая, в свою очередь, была сплетена из травы, скорее всего, распадется всего через несколько лет после своего создания. Тот мост, по которому мы перешли, чтобы добраться до храма, не мог существовать четыреста лет назад. Он был сооружен совсем недавно, кем-то, кто знаком с инкскими методами строительства мостов, скорее всего, представителями некоторого первобытного племени, в котором из поколения в поколение передаются подобные знания.
Нэш заскрипел зубами.
— Первобытное племя, — спокойно сказал Рейс. — Здесь. Сейчас?
— Это вполне вероятно, — сказала Габи Лопес. — Например, в бассейне Амазонки все время обнаруживают какие-то затерянные племена. Совсем недавно, в 1987 году, братья Вильяс Боас установили контакт с затерянным племенем Крин Акроре в бразильских джунглях. И вообще, у бразильского правительства даже есть специальные программы, по которым они посылают исследователей в джунгли для того, чтобы установить контакт с древними племенами. Но вы конечно можете себе представить, что многие из этих первобытных племен очень враждебны к европейцам. Нередко посланные правительством исследователи возвращаются домой по кусочкам. А некоторые, вроде знаменитого перуанского антрополога доктора Мигеля Морос Маркеса, вообще не возвращаются...