Храм
Пока мы шли по главной улице деревни, я заметил огромный пустой ров, окружающий деревню. Два деревянных моста, сооруженных из нескольких бревен, связанных друг с другом, были перекинуты через ров в разных концах деревни. Они выглядели так, словно жители готовы были в любой момент убрать их, мосты города-крепости. Очевидно, кто бы ни напал на деревню, Вилка-фор не ожидал атаки.
Мы подошли к крепости. Это было большое двухъярусное сооружение, в форме пирамиды, но не квадратной, а круглой в основании.
Ренко забарабанил в большую каменную дверь. Он позвал Вилкафора по имени и объявил, что это был он, Ренко, который пришел с идолом.
Спустя некоторое время, каменный заслон отодвинули изнутри и показалась группа воинов, за которыми следовал сам Вилкафор, пожилой седовласый мужчина с ввалившимися глазами. Он был одет в красный плащ, но выглядел он также величественно, как нищие на улицах Мадрида.
— Ренко! — воскликнул старик, увидев моего товарища.
— Дядя, — промолвил Ренко.
В этот момент Вилкафор увидел меня.
Мне кажется, что я ждал удивленного взгляда Вилкафора — при виде испанца, сопровождающего его племянника в этой героической миссии — но его не последовало. Вилкафор просто повернулся к Ренко и спросил:
— Это тот самый пожиратель золота, о котором мне так много рассказывали мои гонцы? Тот самый, что помог тебе выбраться из заключения и сопровождал тебя от самого Куско?
— Да, дядя, — ответил Ренко.
Они говорили на языке кечуа, но к этому моменту Ренко достаточно пополнил мои знания этого в высшей степени необычного языка, и я понимал почти все, что они говорили.
Вилкафор проворчал:
— Благородный пожиратель золота... хм... Я не знал, что такие существуют. Но если он твой друг, мой дорогой племянник, его ждет здесь теплый прием.
Вождь опять обернулся, и на этот раз увидел преступника Бассарио, который стоял за спиной Ренко с озорной ухмылкой. Вилкафор мгновенно узнал его.
Он бросил взбешенный взгляд на Ренко.
— Что он здесь делает?..
— Он путешествует со мной, дядя. И для этого есть серьезная причина, — сказал Ренко. Он ненадолго замолчал прежде чем заговорить снова. — Дядя. Что здесь произошло? Это были исп?..
— Нет, племянник. Это были не пожиратели золота. Нет, это было в тысячу раз более страшное зло.
— Что случилось?
Вилкафор опустил голову.
— Мой дорогой племянник, это небезопасное место, тебе не стоит искать здесь убежища.
— Почему?
— Нет... нет, совсем не безопасное.
— Дядя, — резко сказал Ренко. — Что ты сделал?
Вилкафор взглянул на Ренко, затем его взгляд устремился к скалистому плато, нависающему над деревней.
— Племянник, быстро, внутрь крепости. Скоро наступит ночь, они выходят с наступлением сумерек. Идите, в крепости вы будете в безопасности.
— Дядя, что здесь происходит?
— Это моя вина, племянник. Это все моя вина.
Тяжелая каменная дверь крепости с громким стуком закрылась за ними.
Внутри двухэтажной пирамиды было темно. Помещение освещали только несколько ручных факелов. Я увидел дюжину испуганных людей, сбившихся в кучку в темноте передо мной — женщины с детьми на руках, раненые мужчины. Я догадался, что все они были родней Вилкафора, счастливцы, находящиеся внутри крепости, когда началась резня.
Я также заметил квадратную дыру в каменном полу, из которого каждую секунду то появлялись, то исчезали люди. Казалось, что это был какой-то туннель.
— Это куэнко, — прошептал мне на ухо Бассарио.
— Что это такое? — поинтересовался я.
— Лабиринт. Сеть туннелей, прорытых в скале под городом. Недалеко от Куско есть такой знаменитый лабиринт. Первоначально, их строили в качестве пути отступления для правящей элиты. Только королевская семья того или иного города знала код, который позволял им ориентироваться в запутанной системе туннелей лабиринта.
Теперь, как бы то ни было, куэнко используются в основном для спортивных и азартных игр во время фестиваля. Двоих воинов запускают в лабиринт вместе с пятью взрослыми ягуарами. Тот воин, который сможет сориентироваться в куэнко и первым найдет выход, не попавшись ягуарам, выигрывает. Очень популярно делать ставки. Но как мне кажется, этот куэнко используется скорее в первоначальных целях, как туннель, по которому королевская семья может поспешно отступить.
Вилкафор подвел нас к углу крепости, в котором горел огонь. Он упросил нас сесть на клочки сена. Подошли слуги и подали нам воду.
— Итак, Ренко. Идол у тебя? — спросил Вилкафор.
— Да. — Ренко достал идола, все еще укутанного в чудесную шелковую ткань, из своего кожаного ранца. Он развернул ткань, из-под которой показалась черная и пурпурная резьба, и у всей маленькой группы, собравшейся в углу, перехватило дыхание.
Если бы это было возможно, я бы поверил, что в отблесках оранжевого пламени в крепости идол с рычащими кошачьими чертами обрел еще большую дьявольскую силу.
— Ты действительно избранный, мой дорогой племянник, — сказал Вилкафор. — Тот, кому суждено было спасти нашего идола из рук тех, кто отобрал его у нас. Я горжусь тобой.
— А я тобой, дядя, — сказал Ренко, но я по его голосу понял, что это совсем не то чувство, которое он испытывал в тот момент к своему родственнику. — Расскажи мне, что здесь произошло.
Вилкафор кивнул.
Он начал рассказ:
— Я услышал о рейдах в нашу страну, которые предпринимали пожиратели золота. Они проникли как в горные деревни, так и в леса. Я всегда думал, что они обнаружат и наш тайный лагерь. Это был всего лишь вопрос времени. С этими мыслями две луны назад я приказал проложить новую тропу. Тропу, которая бы вела далеко в горы, прочь от алчущих золота варваров. Но это была бы особенная тропа. Ее можно было бы разрушить, после того, как ею воспользовались. В этих местах такой ландшафт, что другого прохода в горы невозможно найти ближе, чем на расстоянии двадцатидневного путешествия отсюда. Любой преследователь потерял бы недели, пытаясь найти нас, а мы к этому времени были бы уже далеко.
— Продолжай, — сказал Ренко.
— Мои инженеры нашли идеальное место для такой тропы, это потрясающий каньон неподалеку отсюда. Это широкий круглый каньон с гигантской скалой в форме пальца, вздымающейся посередине.