Укрощение огня
– Что такое?!
– Он сказал правду. – И Герцер повернулся на бок.
Кейн прошел в кабинет Эдмунда и оглядел присутствующих. Рядом с мэром, сидевшим за столом с непроницаемым лицом, были Ганни Резерфорд и беременная Даная Горбани.
– Кейн. – Эдмунд жестом указал ему место на диване рядом с Ганни. – Будь добр, расскажи мне теперь ты, что именно произошло вчера вечером. И ничего не скрывай, пожалуйста.
– Один из моих парней, судя по всему, пытался спровоцировать драку с Кровавыми Лордами, что-то они там не поделили – как точно петь песню, что ли, – сказал Кейн. – Я уже собирался сам оттащить его, когда вмешался Герцер. Он пытался успокоить ребят. Мой парень, кавалерист Макайрен, набросился на Герцера, сказал ему, что тот «струсил и убежал», когда…
– Когда меня насиловали, – закончила Даная, погладив себя по животу.
– Да. Тогда Герцер ударил его в лицо. Изо всей силы.
– У него челюсть сломана в нескольких местах, – подтвердила Даная. – Я сделала, что могла, но говорить как прежде он уже никогда не сможет. Что до меня, так и слава богу, – прибавила она.
Кейн пожал плечами.
– Макайрен никогда не был в числе лучших моих парней. Но когда Герцер ударил его, он отлетел прямо на наш стол, и в драку включились несколько других моих ребят – то ли за товарища, то ли из-за того, что разбили их кружки с пивом. А Герцер словно хотел убить Макайрена. Вот мы и попытались… вмешаться. И еще двое моих ребят и несколько милиционеров…
– Пролежат еще пару дней в лазарете, – вздохнула Даная. – Герцер…
– С Герцером мы еще разберемся. – Эдмунд почесал нос. – Дело вот в чем. Даная утверждает, что кавалерист сказал правду. Она просто до сих пор молчала об этом.
– И правда, и неправда, вернее, все было не совсем так, – вздохнула Даная. – Да, он был вместе с бандой Мак-Кейнока, но, насколько я поняла, они к тому времени ничего противозаконного не сделали. Просто… пытались выжить. Время было сложное. Он так же, как и многие из нас, потерялся в лесу и вот встретил знакомого, ведь он знал Мак-Кейнока и раньше… И!.. – Она всплеснула руками. – Ну, вы ведь все знаете, что тогда творилось! Зачем вы заставляете меня все это повторять?!
– Продолжай, – спокойно ответил Эдмунд.
– Меня поймали люди Мак-Кейнока, они потом привели остальных, в том числе и Герцера. Он сказал Мак-Кейноку, что знает меня, и Мак-Кейнок ответил, что вот и отлично, давай начинай.
– Ого! – Кейн покачал головой.
– Мак-Кейнок вытащил меч. У Герцера никакого оружия при себе не было. Один, безоружный, против всей банды. Если бы он попытался сопротивляться, они бы его сразу прикончили, а со мной поступили бы точно так же! – Даная оскалилась, а потом вздрогнула – малыш в животе перевернулся. – Слушайте, затронута моя честь, оскорбление и телесные повреждения нанесли мне, и если кто-то и может обижаться, так только я. – Она многозначительно взглянула на Эдмунда.
– А ты не обижена, не злишься на него? – удивленно спросил Кейн.
– Герцер был моим пациентом, – ответила Даная. – До Спада. Я столько в него вложила. Мне бы не хотелось, чтобы все это пропало даром. – Она остановилась, снова вздохнула, потом продолжала: – Остальное касается только меня.
– Откуда все это узнал кавалерист Макайрен? – спросил Эдмунд.
– Он ничего точно сказать не может, – ответил Кейн. – Но говорит, что просто догадался. Я… тоже слышал кое-какие слухи. – Он пожал плечами. – Герцер стал в нашем городке личностью известной. Его хорошо знают многие достойные члены общества, про его геройства во время охоты слагают легенды. Многие завидуют ему. А о нападении на вас, доктор, в городе всем известно. И о последствиях тоже. Не об этом… а о том, что Герцер оказался там раньше остальных.
– Рейчел, – поджала губы Даная.
– Возможно, но не факт, – ответил Кейн. – Может, Рейчел проболталась подруге, та кому-то еще, все это обросло сплетнями и так далее. Эдакая щекотливая новость, с помощью которой можно легко низвергнуть того, кто поднялся слишком высоко. К сожалению, оказалось вдобавок, что слух подтвердился.
– Ганни, как дела у Кровавых Лордов? – со вздохом спросил Эдмунд.
– Плохо. Герцер один из лидеров. Они теперь в полной растерянности. Они все герои. «Сражайся, пока жив». А он бежал. В их понимании он поступил как трус. Тут они никаких компромиссов не приемлют. С другой стороны, он их товарищ, тем более теперь, когда он перестал быть триарием. Они крутятся вокруг него, но видно, что не знают, что им делать, как поступить. За последние два дня в легионе было еще две драки.
– А ты сам, Майлз? – спросил Эдмунд. – Что думаешь ты?
Ганни задумался, потом покачал головой.
– Сколько их было, доктор?
– Восемь, – спокойно ответила она.
– Вооружены?
– У одного был лук, у Мак-Кейнока меч, двое других с кинжалами.
– Возможно, я бы что-нибудь и придумал, – ответил Ганни. – И смог бы и вас спасти. Но у Герцера не было шансов. Тогда не было. Может, и сейчас не было бы. Настанет день, и он сможет сразиться даже с Мак-Кейноком. Он принял тактическое решение отступить и оставить вас. Иногда приходится принимать тяжелые решения, идти на уступки. Когда он вернулся, он был вооружен, так ведь?
– Да, – спокойно ответила она, не снимая руки с живота.
– Он наверняка боялся возвращаться, думал, что может найти вас уже мертвой, с перерезанным горлом. Если ему снятся по ночам кошмары, то я теперь знаю, какие именно. Если бы он застал их еще на месте, то, скорее всего, его бы уже с нами не было, но и они дешево не отделались бы. Этот парень не из тех, кто бежит. Он не трус. С Кровавыми Лордами я разберусь. Вот с ним придется сложнее.
– От него можно ожидать, что он теперь будет лезть на рожон, чтобы погибнуть как герой. – Эдмунд скрипнул зубами.
– Эдмунд, прости его! – резко приказала ему Даная.
– Прощу, – ответил Эдмунд, – Дай мне только немного времени. Ладно?
– Ладно, – грустно ответила она.
– Но и другие люди на него ополчатся, – заметил Тальбот. – Это естественно. Я видел, как люди делали из него героя, хотя сам он к этому не стремился. Теперь те же люди низвергнут его.
– Я ему помогу, – решительно заявила Даная. – На следующем заседании сама подниму этот вопрос. Пусть дамы знают, что нельзя обрушиваться на Герцера.
– Рейчел, – заметил Эдмунд.
– И все родственники, – кивнула Даная.
– Хорошо, если дело только в этом…
– Не совсем, – мрачно заметил Кейн. – Помнишь, ты просил меня послать патруль в долину?
– Да, – ответил Эдмунд. – Один бродячий торговец рассказал, что видел на севере, недалеко от Рованы, большой военный отряд. Отряд шел либо в сторону Вороньей Мельницы, либо в сторону Вашана. Один патруль должен был проверить, как обстоят дела в Вашане, второй – что происходит в долине.
– Так вот, те, кто должен был отправиться на это задание, теперь в лазарете. Остальные всадники патрулируют южные окраины Ресана. У меня в распоряжении, кроме меня самого, только три здоровых кавалериста, а я предпочитаю быть тут, когда мои парни выпишутся из госпиталя. Посылать же троих кавалеристов одних не хочу. Кроме того, эти ребята малоопытные.
– Черт побери! – выругался Эдмунд. – Черт побери.
– Да. Но есть выход, – сказал Кейн.
– Герцер, – проворчал Ганни.
– Он умеет держаться в седле лучше, чем многие из моих кавалеристов, – подтвердил Кейн. – И уж конечно, лучше тех троих. Понимаешь, Эдмунд, с ними должен ехать либо я, либо он.
– Я тоже умею держаться в седле, – заметил Ганни. – Могу даже сражаться.
– Нет, – ответил Эдмунд. – По той же самой причине, по которой не поедем ни я, ни Кейн. Тот торговец говорил, что отряд был большим, причем он решил, что видел далеко не всех. Если это тот самый отряд, который напал на Ресан, я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас ехал в составе патруля, не хочу потерять вас.
– Думаешь послать Герцера? – спросила Даная.
– Да, им я могу рискнуть, – жестко ответил Эдмунд. – По крайней мере, легче, чем кем-нибудь из нас троих или тобой.