Укрощение огня
Герцер крепко обнял ее, положил на себя и прикусил ее плечо.
– Ты знаешь, что я имею в виду.
– Я знаю еще, что ты бы предпочел, чтобы вместо меня с тобой была Рейчел.
Он приподнял ее, чтобы внимательно заглянуть в глаза. Баст продолжала улыбаться. Герцер провел рукой по ее лицу, взял прядь волос и сказал:
– Ты ведь знаешь, что я тебя люблю.
– Конечно, – с неповторимой улыбкой ответила Баст. – Хотя это не любовь, а только похоть. Любишь ты в действительности Рейчел.
– Ну…
– И не пытайся меня обманывать. – Баст снова покачала головой. – У-у-ух, уж эти женщины рода Горбани! Они меня до смерти доведут! Сначала Шейда увела у меня из-под носа Эдмунда, потом Даная…
– Шейда? Член Совета?
– Именно, в свое время она была хоть куда, – нахмурилась Баст. – И, представляешь, мы вот так вот развлекаемся с сэром Эдмундом, и вдруг – раз, и его нет. Прямиком в кусты с этой бродягой Шейдой! А потом она познакомила его со своей сестрой, и его как подменили! Словно дубинкой по голове получил! А теперь Рейчел! Пусть они все покроются пятнами!
– Баст…
– Скажи, Герцер, – она опять заулыбалась, – если бы ты мог выбирать, с кем сегодня провести ночь – со мной, Баст, королевой всего телесного, любовницей с тысячелетним опытом, которая умеет сделать так, чтобы ты получил полное наслаждение, или с неопытной девственницей… ну да, с роскошными волосами, пышными грудями, но все равно – так вот, кого бы ты выбрал?
Герцер смотрел на нее, широко раскрыв глаза, потом выдохнул:
– Обеих!
– Ах ты, негодник! – усмехнулась Баст и ударила его в грудь.
– Баст…
– Не пищи, – улыбнулась эльфийка. – Я не собираюсь бросать тебя одного до утра и тебя отсюда не выкину. Я рада, что тебе нравится Рейчел. Она замечательная, нежная девушка.
– Которая меня даже не замечает, – продолжил Герцер. – Ненавидит за то, что я не спас Данаю. Я и сам себя за это ненавижу, поэтому понимаю, что испытывает она.
– Ты только думаешь, что понимаешь ее чувства, – ответила Баст. – Но ее саму ты никогда о ее чувствах не спрашивал.
– Все и так понятно.
– Возможно, но это только кажется тебе. Я же вижу молодую женщину, которая лицом к лицу столкнулась со страшными реалиями жизни и которая в тебе хочет видеть друга. Пусть не идеального, пусть далеко не идеального, но уж никак она тебя не ненавидит.
– Правда? – Герцер прямо-таки засветился.
– Ну вот, – выпалила Баст. – И ты уже готов бежать к ней!
– Только чтобы притащить ее сюда, – пошутил он, пытаясь увернуться от обрушившихся на него ударов.
– За это я позволю тебе насладиться позой «три лебедя». – Баст извергала громы и молнии.
– О! Нет! Сжалься! – рассмеялся Герцер.
– Ты еще смеешься, но я не буду тебя жалеть! Посмотрим, как быстро ты забудешь свою рыжеволосую красотку!
– Кого? – Герцер сначала засмеялся, а потом глубоко вздохнул. – Будет больно, да?
Основной отряд уходил из города при свете факелов, но проводить их собрались почти все жители.
– Мирон, вы с Данаей отвечаете за порядок на время моего отсутствия, – спокойно сказал Эдмунд. – За административную часть. Кейн отвечает за оборону. Главное, что вы должны делать, это снабжать Кейна всем необходимым для защиты города.
– О'кей, Эдмунд, – грустно откликнулся фермер.
– Кейн свою работу знает. Не забывайте обеспечивать его всем необходимым.
– Ладно.
Эдмунд повернулся к Данае и улыбнулся.
– Пора на войну.
– Хвастунишка. – И она протянула ему небольшую деревянную коробочку.
Он открыл коробочку и наморщил лоб. Внутри было что-то, похожее на очки в металлической оправе, красиво подшитой хлолком, чтобы не раздражать кожу.
– Что это?
– Я взяла твои старые очки и попросила Сувизу помочь мне, – ответила Даная. – Одевай их под шлем. Ты ведь знаешь, что без очков ты ничего не видишь на расстоянии пятидесяти футов.
– Спасибо, – усмехнулся он. – Ты права, надо было давным-давно поменять зрение.
– Я всегда права, – ответила она. – Береги себя, Эдмунд Тальбот.
– Буду, госпожа Горбани, – ответил он и раскрыл руки в объятии. – Поцелуй будет?
– Пол поцелуя. – Она осторожно прижалась к нему и ткнулась в шею. – Когда вернешься целым и невредимым, получишь остальное.
– Привет, Рейчел, – сказал Герцер. – Не думал, что ты придешь нас провожать.
– Мой отец уходит на войну, – пожала плечами девушка. – Неужели ты думал, что я с ним не попрощаюсь? – Она оглядела Герцера в неясном свете факела и прибавила: – И с тобой тоже.
– Рейчел… – Герцер замялся. – Рейчел… прости, я так виноват в том, что произошло с Данаей. Это моя вина. Я…
– Герцер, – резко ответила Рейчел. – Герцер, вначале мне было очень тяжело. Но… мы с тобой старые друзья. Если мама может тебя простить, если папа может тебя простить, то и я могу. Договорились?
– Договорились, – грустно ответил он.
– Что такое? – устало спросила она.
– Я… я люблю тебя, Рейчел, – в отчаянии ответил он. – Люблю уже много лет. Просто… хотел, чтобы ты знала.
Пораженная, она смотрела на него и вдруг рассердилась.
– Хочешь, чтобы я знала, а потом уедешь на войну и погибнешь? Благодарю покорно, Герцер Геррик.
– Но все ведь не так!
– А как? – выдохнула она и тут же перестала сердиться. – Извини… я… Я знаю, что не так. Герцер, ты очень хороший друг и навсегда останешься моим самым лучшим другом. О'кей?
– О'кей, – потерянно ответил он.
– И пока хватит. – Она положила руку ему на плечо. – Возвращайся, ладно?
– Хорошо, – ответил он. – А когда вернусь, поговорим?
– Да, – усмехнулась она, – обязательно.
– Ладно.
– Строиться, – тихо приказал Ганни.
– Мне пора, – сказал Герцер.
– Пока, Герцер. – Рейчел поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. – Не делай больше никаких глупостей.
– Постараюсь.
И он быстро побежал на свое место.
Отряд, хоть и небольшой, выглядел устрашающе. Они браво вышли за ворота. Кавалерия во главе с Алиссой ехала впереди, за ней шли Кровавые Лорды, а за ними лучники верхом на лошадях и вьючные мулы и лошади. Эдмунд возглавлял Кровавых Лордов – в доспехах, перекинув через плечо боевой топор на длинной рукояти. Вслед за ним шел Ганни, рядом с ним волынщик. Герцер нес флаг – на голубом фоне серебряный орел со связкой стрел в одной лапе и оливковой ветвью в другой.
Они вышли за ворота, и Ганни затянул песню:
Взвейся меч, руби сплеча,
Сеча будет горяча!
Ты разрубишь вражий щит,
Враг бежит и верещит.
В пене чепраки коней,
Не сдадим земли своей! Горн трубит, идем в поход –
БОЛЬШЕ НЕЧИСТИ УМРЕТ!
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Они прошли маршем до Виа Апаллия, переправились по мосту через реку Шенан и повернули на запад.
– Куда мы идем? – спросил из первого ряда Круз. Все прекрасно знали, что враг на юге, и получалось, что они сейчас идут в противоположную сторону.
– Тишина в колонне! – выкрикнул Ганни.
Они быстрым маршем прошли на запад по дороге, спели по дороге «Марш в Кэмбред», потом «Желтую ленту», причем каждый отряд исполнял песни на свой лад, а потом еще спели «Великую дорогу» и «Распивая бурбон». Кавалеристы пытались было затянуть «Гэрриоуэн», но песня была не маршевая, лучники слов не знали, так что никто их не подхватил. Так они шли под утренним моросящим дождем и наконец подошли к мосту через речку Криптопус.
Эдмунд махнул рукой Алиссе, и кавалеристы рысью поскакали вперед по дороге, остальные переправились через реку, выстроились в шеренгу по одному и повернули на юг.
Они двигались по узкой тропе вдоль небольшой речушки и вскоре вошли в тесное, заросшее деревьями ущелье, которое вело во внутреннюю долину горы Массан. Тропа была неудобной, людям приходилось часто останавливаться, чтобы укрепить дорогу для следовавших сзади лошадей. Иногда они расчищали завалы. Даже когда уже спустились в саму долину, тропа не стала лучше, но они продолжали упорно двигаться вперед. Иногда устраивали короткие привалы, в основном чтобы дать отдых лошадям; себя не жалели, даже еду не готовили, а ели на ходу сушеный маис, который запивали водой из ручейка. Когда добрались до противоположного конца долины, солнце уже зашло за западные гребни гор и начало темнеть.