Укрощение огня
– Здание очень старое, – пояснила Селин, обведя вокруг себя рукой. – Когда-то давно тут был замок, позже он превратился в военную крепость, а затем и в исследовательский центр. Мы сейчас находимся в самой древней части, никто даже точно не знает, когда именно все было построено. Остается лишь догадываться, какие тайны хранят эти стены.
На лестнице веяло холодом. Снизу доносился слабый запах гнили, становящийся все сильнее по мере того, как они спускались к огромной, глубокой пещере.
Верхний проход освещался холодным всепроникающим светом светокраски, но в пещере через достаточно большие промежутки были установлены факелы. Они давали слабый мерцающий свет, добавляя и без того мрачной окружающей картине некие жуткие и даже сверхъестественные оттенки. Жизнь в пещере била ключом.
В центре находилась яма, где в непрерывном движении находилось нечто черное, липкое и вязкое. Вокруг ямы в изобилии росли странные фиолетовые грибы, протягивающие свои тоненькие ложноножки к краю ямы: видимо, яма их каким-то образом питала. От первых грибов брали силу и пищу другие растения и так далее, до самых краев пещеры; все последующие тянули свои щупальца к предыдущим, и у самых стен некоторые были такими же большими в обхвате, как торс самого Чанзы. Все грибы словно пульсировали в мрачном свете пещеры, многие переливались разными цветами и немного светились сами. Все вместе создавало впечатление какого-то огромного и чудовищного организма.
– О'кей, – спустя короткое время сказал Чанза; он всячески старался скрыть свое отвращение. – Просто жуть берет.
– Ну, ты еще не все видел, – весело рассмеялась Селин и провела его вниз по лестнице к одному из растений у стены. – Посмотри, – возбужденно сказала она и опустилась на колени, указывая на камеру в стволе растения со зловонной черной жидкостью. – Смотри.
Чанзу подташнивало, но он все же присел на корточки напротив Селин и взглянул вслед ее руке. Он посветил фонариком, чтобы сквозь прозрачные стенки резервуара рассмотреть творящееся внутри. И тут камера дернулась, и на Чанзу выглянуло жуткое лицо, какое может присниться только в страшном кошмаре.
Это было лицо эльфийского ребенка, но маленькое существо мучалось и извивалось, пытаясь вырваться из обволакивающей его субстанции. Казалось, что эльф кричит, зовет на помощь. На лице отразились невыразимая боль и ужас глаза маленького существа были открыты, но ничего не видели. Через минуту он, все так же извиваясь, исчез из виду.
Чанза отскочил в сторону и уставился на женщину, которая придумала весь этот ужас.
– Боже мой, Селин, даже для тебя…
– Прекрасно, правда? – ответила она. Глаза ее мерцали в свете фонарика. – Тебе известна история эльфов?
Она забрала у него из рук фонарь и встала на ноги.
– Нет. – Чанза не знал, что и думать. Какие бы цели они себе ни ставили, но никоим образом нельзя поощрять такую запредельную бесчеловечность.
– Северо-Американский Союз создал их в качестве идеальных солдат. – Селин подошла к центральной яме и повернулась к нему. – Но безвольные лидеры этой слабой скулящей страны мечтали доверять своим солдатам, да еще чтобы те причиняли минимум вреда тем, с кем будут воевать. Это идиотское общество считало, что война может вестись без ужасов, боли и насилия.
– Ты не совсем правильно описываешь историю… – начал было Чанза, но замолчал.
– Они создали эльфов-суперсолдат, причем большинство генов было взято у шимпанзе. Они изучали своих отборных солдат и пришли к выводу, что самое главное качество – хочешь верь, хочешь нет – это спокойствие. Им не нужны были солдаты, готовые даже в пылу самого страшного боя к зверствам, поэтому они сотворили их спокойными. В результате они получили такой спокойный, умиротворенный вид живых существ, что те вскоре вообще отказались сражаться. Некоторые не хотели воевать с самого начала, они предпочитали проводить время в играх, а в конце концов выбрали Сон.
– Эльфы не сражаются, – подтвердил Чанза. – Почти никогда.
– Конечно нет, – фыркнула в ответ Селин. – Все они живут в прекрасном мире полного спокойствия, к чему им воевать? Но у них остались основные качества, заложенные в самом начале, – физическая сила, замечательные рефлексы, сверхчеловеческий разум и способность нейтрализовать шоковое состояние и быть самим собой на поле боя. Безвольные ученые Севама не преуспели лишь в одном. Они забыли про злость. Эти – эти никогда не устанут убивать, столько в них злобы и ненависти к этому миру. К тому же они полностью управляемы, об этом я позаботилась. Тот, на чьей стороне они будут воевать, неизбежно одержит победу в любой войне!
– Но… – И Чанза махнул рукой в сторону ямы. – Ты разводишь эльфов?
– Я развожу демонов, – удовлетворенно рассмеялась Селин. – Эльфы уже несколько тысяч лет не воспроизводятся самостоятельно, они рождаются из определенного вида деревьев под личным присмотром Королевы. Я же немного изменила процесс. Тут они рождаются в муках, и эти муки, эта злоба остаются с ними на всю жизнь. Настоящие чудовища. А вырастить их можно из чего угодно. Надо лишь взять семя из растительной ямы, поместить его в темное место, подкармливать мясом и энергией! Один экземпляр из ямы, если ему давать достаточно органического материала, может заполнить потомством всю эту пещеру. А дальше… Столько же получится и доблестных воинов. – Она вновь радостно рассмеялась и похлопала резервуар на растении, как мать похлопывает себя по животу, в котором растет дитя.
Чанза постарался забыть о страхе и ужасе, которые испытывал, и спокойно обдумать, что услышал.
– Сколько времени требуется, чтобы они выросли?
– Несколько лет, – признала Селин. – Но растут они почти без затрат, в пригодных для этого пещерах, которых тут достаточно много. Не слишком жарко, не слишком холодно, никакого солнечного света, грибы крайне восприимчивы к ультрафиолету. Но больше никаких ограничений.
– Это надо держать в тайне, – сказал Чанза.
– Конечно, – кивнула Селин. – Надо удивить этих слабоумных дурачков, которые пытаются помешать моим исследованиям.
– Я думал не о них, – бросил Чанза. – Я все еще продолжаю надеяться, хотя, наверное, и зря, что нам удастся скрыть это от ее величества Королевы!
– Всего лишь небольшие генные манипуляции, – улыбнулась Селин. – Этим занимаются все подряд.
Азур проснулся, потянулся и принюхался. По запаху он понял, что, несмотря на раннее утро, главного хозяина дома уже нет, поесть тоже особенно нечего. Он прошелся на кухню, толкнул заднюю дверь и вышел на улицу.
Еще раз быстро принюхался – никакой едой поблизости и не пахло, никакой перспективы для охоты. Никакой жизни. Где-то в дровах копошились мыши, но стоит ли из-за них возиться? Он недолго обозревал просторы вокруг дома, а потом направился вниз по холму к Вороньей Мельнице.
Сразу было видно, что в городке людей больше, чем обычно, причем люди эти ничем особенным не занимались, просто ходили взад и вперед и глазели по сторонам. Азур прошел по городку, прохожие трепали его по голове, он воспринимал это как должное. Лев направлялся к кухне и был полностью поглощен своим делом, когда вдруг заметил то, что искал, – в городе появилась новая собака.
Наверное, и спящий ротвейлер почувствовал приближающуюся опасность, потому что он открыл глаза и огляделся. К огромному удивлению, он увидел перед собой самую большую из домашних кошек. Кошка зловеще смотрела на него.
Азур не знал, что именно думает в данный момент пес, может, что-то вроде: «Кошка. Большая кошка, но кошка. Надо задать ей хорошую трепку».
Ротвейлер вскочил и принялся лаять изо всех сил, постепенно подходя все ближе и ближе.
Азур встряхнул лапой, выпустил когти – пятисантиметровые, острые, как клинки.
Пес подошел еще ближе, он не переставал лаять, не в состоянии поверить, что кошка, пусть и большая, настолько глупа, что не убегает от него.
Азур почесал лапой ухо, словно хотел удостовериться, Что все происходит именно так, как он слышит и видит. Он даже прикрыл один глаз в предвкушении.