Укрощение огня
Взвейся меч, руби сплеча,Сеча будет горяча!Ты разрубишь вражий щит,Враг бежит и верещит.В пене чепраки коней,Не сдадим земли своей!Горн трубит, идем в поход –БОЛЬШЕ НЕЧИСТИ УМРЕТ! [6]Герцер мог поклясться, что слышал звуки битвы. Он был потрясен. Вот песня закончилась, и он с открытым ртом уставился на Морген. Она тоже во все глаза глядела на него.
– Удивительно, – наконец выдавил он.
– Мне понравилось. – Она смотрела на него каким-то странным взглядом. – Но когда ты слушал, вид у тебя был какой-то потусторонний.
Герцер задумался, потом кивнул.
– Однажды кое-кто сказал мне, что все мы ходим в масках, – спокойно ответил он. – Кажется, под действием этой песни мне удалось наполовину снять мою маску.
Тут на сцену поднялся Эдмунд. Он оглядел скрипачку и одобрительно кивнул ей, потом поднял вверх обе руки, чтобы люди замолчали.
– Ойе! Ойе! – раздались крики в толпе, но тут сзади прогромыхал зычный голос:
– ВОЛЬНО!
– Спасибо, Ганни, – произнес Эдмунд. – Мне нужно сделать несколько объявлений, кое-что сообщить. И еще благодарю наших музыкантов за то, что они помогли мне.
Герцер слушал не то, что именно говорит Эдмунд, скорее, как он это говорит. Народу было много, далеко не все внимательно отнеслись к речи кузнеца, многие переговаривались, а микрофона у Эдмунда не было, но каким-то таинственным образом он без особых усилий говорил так, что слышно его было везде. Герцер не мог понять, как Эдмунд это делает, но трюк ему понравился.
– Многие из вас задействованы в обучающих программах, которые мы еще называем программами подготовки ремесленников, – продолжал Тальбот. – Мы определили расписание и сроки программ, кроме последних двух недель. Это время будет посвящено военной дисциплине, в том числе обучению стрельбе из лука и других видов оружия. Все это будет происходить в конце вашего курса, и после этого вы получите окончательные оценки. Некоторые мастера решат, кого из вас можно взять себе в подмастерья. В это же время мы будем принимать от вас заявки на вступление в Силы Обороны Вороньей Мельницы. Заявки могут подавать все, кто проявит склонность к военным дисциплинам.
Вы все, независимо от того, участвуете в обучающих программах или нет, должны помнить, что по прибытии сюда вы давали подписку, в том числе и о готовности защищать Воронью Мельницу, и это были не пустые слова. В данный момент кузнецы заняты производством оружия для защиты, в первую очередь мы делаем копья. В течение последних двух недель магистрат разрабатывал хартию Вороньей Мельницы, на следующей неделе вы ее услышите. Но один пункт этой хартии должны знать все: любой человек, обладающий правом голоса, обязан владеть одним или несколькими видами оружия.
Многие из столпившихся начали бурно обсуждать услышанное, хотя не совсем так, как представлялось Герцеру. Оказалось, что многие уже либо знали об этом правиле, либо были готовы к нему. Эдмунд снова призвал всех к тишине и заговорил, только когда все замолчали:
– Исключением будут лишь те, кто продемонстрирует явные доказательства своих религиозных и философских воззрений, мешающих ему воевать. Эти люди будут учиться ухаживать за ранеными. Все в городе должны быть готовы к его защите. Многие из вас столкнулись с насилием по дороге сюда. – Говоря это, он переводил взгляд с одного человека в толпе на другого. – Исторический опыт учит, что как только бандиты добиваются своего, перестают встречать отпор на дорогах, они начинают нападать и на города. Значит, мы должны подготовиться к защите. В дополнение к сказанному Шейда Горбани созывает конституционное собрание с намерением возродить Северо-Американский Союз. Я придерживаюсь мнения, и его разделяют и Шейда, и остальные члены Совета, что требование к людям быть в состоянии защитить себя и свое окружение будет действенно и в Северо-Американском Союзе.
Мы пребываем в состоянии гражданской войны. Сейчас многие могут в этом сомневаться, но, пока мы приходим в себя, Пол и его соратники тоже приходят в себя и готовятся к активным действиям. Совет выступает против Совета, и это противостояние тупиковое. Так что со временем они нападут на нас. И мы будем к этому готовы. Все вы прошли через многие испытания и трудности и, возможно, думаете, что для дня отдыха моя речь слишком уж серьезна, но она важна. Нам всем необходимо думать и говорить об этом. И еще принимать личные решения. Ибо когда настанет час голосования, вы должны проголосовать с пониманием и полной ответственностью.
Говоря по правде, мне кажется, что на сегодня этого достаточно. Вам еще все нужно обдумать и обсудить. – Тальбот улыбнулся. – Так что, как только музыканты восстановят свои силы, можете снова веселиться. Будьте внимательны. – Он помахал рукой, начал было уже спускаться, но повернулся и снова поднял руки вверх. – Между прочим, требование распространяется и на менестрелей!
Тут все собравшиеся расхохотались.
– Да? Ну тогда я буду орудовать футляром для скрипки, – ответила рыжеволосая скрипачка и принялась размахивать футляром над головой.
– Посмотрим, как у тебя получится держать в руке топор.
И Эдмунд сошел со сцены. Вокруг него тут же собралась толпа, и Герцер решил, что сейчас не время задавать вопросы. Вместо этого они с Морген вернулись на берег ручейка, где сидели до танцев.
– Он прав, поговорить есть о чем. – Кортни рухнула на землю и прислонилась спиной к срубленным стволам.
– У-у-ух! Северо-Американский Союз! – Круз покачал головой.
– Да, дела, – согласился Майк.
– Мне кажется, это неправильно, что все должны браться за оружие, – сердито буркнула Морген. – Мне не нравится убивать. Даже делать больно не нравится.
– А если кто-то захочет сделать больно тебе? – спокойно спросила Шилан.
– Почему? – набросилась на нее Морген. – Что я им такого сделала? Если все вокруг будут готовиться к войне, то, естественно, рано или поздно она начнется!
– Люди причиняют друг другу боль без причины, – сказал Герцер. – Просто есть такие люди, которым это нравится.
Шилан как-то странно взглянула на него, потом кивнула:
– Слушай, он говорит правду.
– Я так поняла, ты по дороге сюда попала в переделку? – спросила Кортни.
– Да! – резко ответила Шилан.
– Что случилось? – спросила Морген.
– Мне бы не хотелось это обсуждать, – ответила Шилан. Она обхватила руками колени, подтянула их к подбородку и уставилась в темноту.
Лицо Круза напряглось, только уголок рта подергивался. Он тоже отвернулся.
– Извини, Шилан, – сказала Морген. – Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить. Но я все равно не согласна. Насилием вопрос не решить.
Герцер фыркнул и попытался, хоть и безуспешно, скрыть это смешком.
– Что такое? – выпалила Морген.
– Прости, прости. Я лишь подумал: может, насчет насилия тебе следует поинтересоваться у андроидного Мелкона, или в карфагенском сенате, или в исламском джихаде.
– О чем это ты?
– Ты когда-нибудь слышала об андроидном Мелконе?
– Да, слышала.
– Он все еще существует? – с улыбкой поинтересовался Герцер.
– Нет, он был разрушен в войнах искусственного интеллекта. – Морген встала и уперла руки в бока. – Сейчас сорок первый век, а не тридцать первый! Мы уже далеко поднялись над подобными воззрениями на жизнь, и вы не собираетесь играть в войну, как мальчики в песочнице!
– Именно это мы и хотим защищать, – покачал головой Герцер. – А может, и нет.
– Он хочет сказать, что люди всегда были агрессивны, – вставила Кортни. – Всегда в мире существовали войны, и всегда будут, пока на земле живы люди. Последнее тысячелетие можно назвать золотым веком. Хорошо было бы к нему вернуться, но если платить за это надо тем, чтобы позволить Полу решать, что хорошо, что плохо… Конечно, можно кое-что сгладить с помощью дипломатии, но и дипломатии-то в мире не осталось. Она исчезла из Палаты Совета, когда Пол напал на Шейду.