Крупп
Это письмо носит отпечаток того времени и живо изображает отношения, сложившиеся у вдовы Крупп с ее работниками. Кроме того, оно свидетельствует, что руководство заводом Хелена-Амалия осуществляла сама, в то же время не ограничивая свободы действий у рабочих, отвечавших за определенные участки. Завод при ней неплохо развивался, она заменяла устаревшее оборудование, производство росло, и в 1806–1807 годах оно поднялось с 10000 до 12000 талеров, причем половина всей продукции сбывалась за границей.
Именно завод "Гуте Хоффнунг" в Штеркраде стал для Фридриха Круппа (умершего в 1787 году), будущего основателя сталелитейной фабрики, местом, где он впервые занялся производством и обработкой стали.
Отец Фридриха Круппа, которого мальчик потерял, когда ему было 8 лет, был одним из совладельцев металлургического завода. Матери Фридриха, Петронелле Крупп, в девичестве Форстгоф (1757 — 1839) пришлось пережить все тяготы, связанные с образованием сталелитейной фабрики. Эта женщина приложила все усилия, чтобы избежать разорения, только ее незаурядный ум и энергия спасли семью от финансового краха. Вступая в брак, она принесла в качестве приданого родовое поместье ее семьи — Форстгоф, расположенный неподалеку от Ратингена; позднее она жила в городах Верден и Эссен. Она вышла замуж сравнительно рано, в 1779 году ей было всего 22 года, с этого времени она всегда была в подчинении у своей свекрови Хелены-Амалии Крупп, которая только в 1808 году уступила ей руководство торговыми предприятиями Эссена, сохранив за собой право на владение ими.
О Фридрихе Круппе справедливо говорили, что в юности ему не хватало твердой отцовской руки. Ему прочили коммерческую профессию и готовился к этой карьере: он изучал коммерцию в доме своей бабушки, расположенном на Флаксмаркт в Эосене, и в Камене, где жил у добрых знакомых его семьи. Закончив обучение, 18-летний Фридрих пришел на завод в Штеркраде и стал работать под руководством Лингоффа. Очевидно, намереваясь отдать торговые предприятия своему младшему брату Вильгельму, а Фридриху — металлургический завод.
Уже в годы его юности, когда он жил в Штеркраде, в характере Фридриха обнаруживались черта постоянного беспокойства, заставлявшие его все Время совершать поездки то в Эссен, то обратно в Штеркраде. Он все время стремился куда-то, нигде не находил себе покоя и не имел перед собой твердой цели. В то же время Фридрих Крупп был человеком доверчивым, откровенным, хлебосольным, жил, как говорится, с открытой душой. Конечно, это не могло нравиться его бабушке, Хелене-Амалии. Несмотря на это, она делает то, что задумала. В 1807 году Фридрих обручился с дочерью одного эссенского коммерсанта Терезой Вильгельми, которая передает Круппу в собственность завод в Штеркраде. Учитывая будущее производство, он был оценен в 12000 талеров, эти деньги Крупп должен был вернуть, когда получит свое наследство. Хелена-Амалия освободила Фридриха Круппа от уплаты процентов. Такое великодушие немолодой женщины, знавшей цену каждой копейке, выгодно отличало ее от скупости тестя Фридриха, отца Терезы, о котором говорили, что он не только самый богатый, но и самый жадный человек в Эссене. Во всяком случае, Вильгельми только в 1826 году, почти спустя 20 лет, полностью рассчитался за приданое своей дочери, которое он ей назначил (1500 талеров).
Понять психологические причины неудач Фридриха Круппа можно лишь представив себе мелкобуржуазные основы, которые определяли производство того времени. В сущности, 20-летний владелец завода в Штеркраде находился в комическом положении: он полностью зависел от доброй воли и щедрости своей бабушки. У него, так же как у его предшественника Пфандхефера, не было капитала, в котором он нуждался нисколько не меньше Пфандхефера, поскольку перешел к изготовлению мелких товаров из железа, имевших спрос на рынке. Это были печи, казаны, котлы, сковороды, части для паровой машины — все, что изготовить литейным способом было затруднительно. На изготовление этих товаров Фридрих Крупп заключил договор с Францем Дюннендалем. Первоначально договор с ним был подписан еще Петронеллой Крупп, матерью Фридриха, за два дня до передачи завода в собственность ее сыну, который был тогда несовершеннолетним. Согласно подписанному ею договору, ее производство необходимо было перепрофилировать и расширить. Выполнение этих программ выпало на долю Фридриха Круппа, предвидевшего те громадные перспективы, которые открывались с изобретением паровой машины.
В 1769 году Джеймс Уатт получил в Англии патент на изобретенную им паровую машину. В начале XVIII века Англия находилась впереди других стран в области изобретений: здесь впервые появились прядильная машина, механический ткацкий станок, именно в Англии впервые начали использовать кокс для производства железа, а для его обработки были созданы совершенно новые способы, вскоре большой творческий потенциал обнаружился и на континенте. Технические изобретения, родиной которых была Англия, не могли не выйти за ее пределы, несмотря на все стремление Англии сохранить свою монополию и приоритет на эти изобретения. Так, в 1800 году в Рурской области появилась первая паровая машина Уатта, пройдя через еще более развитую в промышленном отношении Силезскую область, в которой Фридрих Великий со своими сподвижниками Гейнтцем и Реденом начал развивать горнометаллургическую промышленность. Первые паровые машины появились в Рурской области на рубеже двух столетий неподалеку от Унны и на шахте «Фольмонд» в местечке Лангендреер.
Технически одаренный Франц Дюннендаль из Хорста, неподалеку от Штеле, с юных лет интересовавшийся горным делом, познакомился с конструкцией паровой машины на заводе "Салине Кенигсборн" и потом помогал специалистам пускать в ход эти машины на шахте «Фольмонд». По профессии он был столяром, но очень любил заниматься техникой. Существовала легенда, что первым его занятием была работа на свиноферме. Без сомнения, у него не было прочных знаний, которые приобретают в школе, так как он был самоучкой и поэтому обнаруживал в своей подготовке как сильные, так и слабые стороны. В 1801 — 1803 годах ему удалось сконструировать свою собственную паровую машину, а в 1807 году он основал в Эссене собственную фабрику.
Признаком нового времени было то, что идиллическая жизнь в Рурской области коренным образом изменилась, и паровые машины для глубинных разработок для шахты «Зельцер-Нойак» недалеко от Эссена заказывали теперь не в Верхней Силезии, а на фабрике Дюннендаля.
Дюннендаль был хорошо известен на заводе в Штеркраде: в 1806 году он участвовал в закладке нового компрессора для печи на металлургическом заводе, с Фридрихом Крупном, бывшем на десяток лет младше его, у Дюннендаля сложились дружеские доверительные отношения. Для двадцатилетнего хозяина металлургического завода имело очень большое значение, что он отливает детали паровой машины для Дюннендаля, — так высоко он ценил свою дружбу с ним. Насколько рискованным было это мероприятие, Фридрих Крупп понял гораздо позже.
В докладе, адресованном Дюннендалем Главному горному ведомству, он подробно изложил свои претензии к заводу к Штеркраде. Он писал: "Причина заключалась в том, что это продолжалось очень долго, мне пришлось отливать цилиндр для моей машины и другие крупные детали на очень несовершенном металлургическом заводе в Штеркраде, причем некоторые детали приходилось переделывать по три раза, прежде чем они стали пригодными для меня. В результате этого я не только понес большие потери, но и испытал много неприятных минут".
К чести обоих, Круппа и Дюннендаля, нужно сказать, что их дружба выдержала эти испытания. Дюннендаль имел характер самоуверенный и легко возбудимый. Он видел недостатки у других и никогда у себя и не принимал близко к сердцу, что постоянно имел задолженность по платежам. А Фридрих Крупп, находясь в положении, когда его собственного капитала было недостаточно, очень рассчитывал на эти платежи. С одной стороны, он постоянно должен был одалживать у своей богатой бабушки деньги, чтобы расплатиться с рабочими; с другой — он был полон планов развития и расширения производства, которые, безусловно, были необходимы, но осуществление их становилось выше его возможностей. Он считал вопросом чести сделать все возможное, чтобы его завод не отставал от завода "Санкт Антоний", которым образцово управлял Якоби. Конкурентная борьба двух родственных по направлению заводов при Фридрихе Круппе свелась почти на нет. Крупп заявлял о свой готовности учиться у Якоби, с которым управляющий завода "Гуте Хоффнунг" Линдгофф находился в постоянной вражде. Крупп решил расстаться с упрямым управляющим. Трудно сказать, было ли это решение правильным. Линдгофф по складу своего ума был консерватором, к тому же он привык принимать решения самостоятельно и не мог потерпеть вмешательства в его дела молодого хозяина. Скорее всего, это увольнение было непродуманным шагом со стороны Круппа, так как впоследствии выяснилось, что без него производству пришлось очень трудно. Ситуация осложнилась еще рядом причин внешнего порядка, на которые Крупп не мог повлиять, и все вместе привело к очень неутешительному результату.