Цвет любви
Не помню, когда ко мне в последний раз так прикасался мужчина. Вообще-то еще никогда. Мой дедушка время от времени обнимал меня, и еще меня слегка тискали те немногие парни, с которыми я встречалась. Но это — это совершенно другое, ласка, делающая меня абсолютно беспомощной. Во мне поднимается волна жара, обрушивается на щеки, а сердце трепещет в панике и возбуждении. И внезапно мне хочется большего. Я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне в других местах, чтобы его рука прошлась по моей коже дальше и…
Внезапно его руки исчезают, и я испуганно возвращаюсь к реальности. Джонатан уже не стоит за моей спиной, он вернулся за свой письменный стол, снова сел в свое кресло. Когда он смотрит на меня, я не могу понять выражение его глаз, но оно кажется мне изменившимся. Более закрытым. Как бы там ни было, теперь там нет насмешки, как обычно.
— Лучше?
Дрожа, я выдыхаю и киваю.
— Спасибо, — хрипло благодарю я.
Я чувствую внутри странную пустоту, мне хочется, чтобы его прикосновения вернулись. Хочется, чтобы он вернулся. По спине бегут мурашки, когда я осознаю, что была в полной его власти. Остановила ли бы я его, если бы он пошел дальше? Сомневаюсь. «Но он ведь не пошел дальше», — думаю я, не зная, должно ли это успокоить меня или огорчить. Это был невинный массаж, такой же, какой он делает своей сестре. Может быть, я ему ее напоминаю. Эта мысль действует отрезвляюще, как холодный душ.
Джонатан отбрасывает волосы со лба и берет мобильный телефон, набирает номер. Я слышу, как он быстро произносит что-то по-японски. Очевидно, он говорит с Юуто. Разговор очень короткий, и, кладя трубку, он выглядит напряженным. Затем он звонит своему шоферу и объясняет, что ему срочно нужна машина.
— Ты отвезешь мисс Лоусон домой, Стивен.
Мозг мой все еще работает замедленно, поэтому я только спустя несколько мгновений понимаю, что это означает. Он больше не хочет, чтобы я его сопровождала.
— В этом нет нужды, правда. Я могу ехать с вами…
— Встреча отменилась, — перебивает он мое бормотание.
— Из-за меня? — Теперь я окончательно запуталась. Даже отправив меня домой, он ведь мог бы пойти на встречу один. Это ведь не зависит от меня. Или зависит?
— Ничего важного не планировалось, — поясняет он. — Завтра с утра продолжим. Выспитесь как следует, Грейс.
«Но я не хочу спать», — думаю я. И не хочу уходить от него. Как будто он своими прикосновениями разбудил во мне то, что может успокоить только он. Поэтому мысль о том, что нам нужно расстаться, для меня настолько болезненна.
«Возьми себя в руки», — напоминаю я себе. Это глупо. Пустые мечты, ничего больше. Я снова вспоминаю о предупреждении Энни. Лучше даже не начинай ничего интерпрет и ровать.«Она права», — вздохнув, думаю я, собирая вещи.
И, несмотря на это, мое сердце бьется, как безумное, когда Джонатан сопровождает меня к лифту. Вскоре мы молча стоим в отделанной зеркалами кабине. Несмотря на то что лифт довольно велик, я чувствую его близость, и меня тянет к нему как магнитом. С другими мужчинами никакое расстояние не было для меня достаточно велико. Наверное, я забилась бы в самый дальний уголок кабины. Но к Джонатану я с удовольствием подошла бы поближе, чтобы лучше чувствовать запах его лосьона после бритья. Мне хочется посмотреть на него, но я не осмеливаюсь, поэтому смотрю в зеркало на стене за его спиной — и вижу, что его идеально скроенный пиджак подчеркивает его широкие плечи и узкие бедра, а темные брюки — длину ног. Если бы он обнял меня, в зеркале меня не было бы видно.
Пугаясь направления, которое в очередной раз принимают мои мысли, я тем не менее поднимаю взгляд к нему и вижу, что он наблюдает за мной. Он делает это целый день, словно это не я смотрю на него, а наоборот. Он изучает меня, отмечает каждую мою реакцию. Я только не знаю, какие выводы он делает из этого. Или почему я его так интересую.
Жар приливает к моим щекам, и я гляжу на нейтральный, не отделанный зеркалами пол. Поездка кажется мне бесконечно долгой, но мы все же наконец оказываемся внизу, в фойе. У дверей нас уже ждет Стивен с лимузином.
Джонатан придерживает для меня двери, но не прощается со мной, как я ожидала, а тоже садится в автомобиль рядом со мной. Нажимает на кнопку переговорного устройства, соединяющего его с шофером.
— В клуб, Стивен.
Я удивленно гляжу на него.
— Я думала, встреча отменилась.
Джонатан вытягивает ноги, и они почти касаются противоположного сиденья. Я снова осознаю, насколько он высок.
— Так и есть, — подтверждает он.
— Но…
— Почему я тогда еду в собственной машине? — Он глядит на меня, и в глазах пляшут веселые искорки. — Потому что Стивен высадит меня, прежде чем отвезти домой вас. Если вы не возражаете, конечно.
Я закусываю нижнюю губу, чувствуя себя несчастной, потому что снова умудрилась задеть его. И почему он ко мне привязался?
— Прошу прощения. Я подумала…
Он отмахивается.
— Ничего страшного. Вы устали. Отдохните как следует.
На какое-то время мы замолкаем, а Стивен ведет длинный автомобиль сквозь вечерний поток машин. Я смотрю в окно, за которым проносятся огни вечернего города, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, кроме человека, сидящего рядом со мной. У меня не получается. Конечно, как же иначе.
В принципе, мой вопрос вполне справедлив. Почему он ко мне привязался? Какой ему прок от того, что он позволил мне стать частью его жизни? Я целый день не задавала этот вопрос, потому что мы ехали с одной встречи на другую, но теперь я откидываюсь на спинку сиденья и начинаю размышлять. Должна быть причина. Я видела его сегодня. Джонатан Хантингтон — человек, работающий целеустремленно и нацеленный на успех. Если он что-то делает, то лишь потому, что ему от этого есть какая-то выгода.
Я судорожно сглатываю. Мне бы очень хотелось спросить у него, какая ему от меня польза. Но слишком боюсь ответа, который, вероятно, будет очень отрезвляющим.
А ведь мне следовало бы радоваться, если он не интересуется мной. В конце концов, мое сердце и без того слишком утомлено ситуацией, и, если он еще раз сделает что-то подобное тому, что было в офисе, не знаю, смогу ли сдержать данное Энни обещание. Не влюбись в него. Какова будет цена, если у меня не получится?
Мысли проносятся у меня в голове, и я перестаю обращать внимание на то, что находится снаружи. И только когда автомобиль останавливается, я удивленно выглядываю в окно.
Мы стоим на улице, слева граничащей с парком, но я понятия не имею, в каком квартале мы оказались. В любом случае, это один из лучших районов города, поскольку здесь находятся только очень красивые большие виллы, прячущиеся в глубине. Дом рядом с нами представляет собой белое двухэтажное здание, окруженное высоким кованым забором.
Я оглядываюсь в поисках таблички или какого-нибудь другого указания на то, на какой улице мы оказались или что находится в этом доме, но ничего нет. Только две белые колонны по бокам арочных ворот.
Я оборачиваюсь к Джонатану.
— Где это мы?
— На Праймроуз Хилл.
Разве он не говорил, что живет в Найтбридже?
— Это ваш дом? — Я указываю на белое здание.
Он качает головой.
— Нет. Это клуб.
Клуб, точно. Он ведь говорил Стивену. Но что это за клуб? Я думала, он имеет в виду бар или что-то вроде этого, но не похоже, чтобы это было так.
Мне хочется расспросить его, но он уже открывает двери, спешит.
— До завтра.
Прежде чем он успевает выйти, я, повинуясь мимолетному порыву, кладу руку ему на плечо, удерживая.
— Спасибо, — говорю я, когда он оборачивается ко мне. — За сегодня. Это было… здорово.
На его губах играет улыбка, и он склоняется ко мне, смотрит прямо в глаза.
— Это было только начало, Грейс, — говорит он, и от звучания его голоса я вздрагиваю всем телом.
Он входит из машины и захлопывает за собой дверь. Лимузин трогается с места, а я наблюдаю за ним в окно, смотрю, как он широкими шагами направляется к железным воротам, которые открываются перед ним и тут же закрываются за его спиной. Вскоре после этого вилла исчезает из моего поля зрения, и, прислушиваясь к стуку своего сердца, я откидываюсь на спинку сиденья. В воздухе все еще витает его запах, и я с улыбкой закрываю глаза.