Цвет любви
— Как все прошло… в клубе? — Мой вопрос звучит гораздо более решительно, чем я себя чувствую.
Но я просто не могу удержаться, потому что с тех пор, как Энни сделала свое странное замечание, мысль о клубе не оставляет меня в покое. Я надеюсь, что он расскажет об этом подробнее, но он просто смотрит на меня. Долго. Так долго, что я погружаюсь в его глаза и с трудом вспоминаю о том, что нужно дышать.
— Интересно, — отвечает он наконец и отталкивается от дверной рамы. Подходит к письменному столу, и на этот раз именно он оказывается на стороне посетителя. Стул меньше, чем тот, что у него в кабинете, и это только подчеркивает его рост. Он с улыбкой разглядывает меня. — Вижу, мы сегодня партнеры.
Тон его голоса, когда он это произносит, звучит настолько интимно, что в животе у меня снова поселяется щекочущее ощущение. Однако я пытаюсь не подавать виду, опуская взгляд на узкую черную блузку, которую надела сегодня. Вырез довольно глубокий, но именно поэтому я ее и выбрала, равно как и короткую черную юбку, которую надела к ней, а также большие серебряные креольские серьги. Вещи скорее классические, но, несмотря на это, довольно броские. Я хочу, чтобы он обратил на меня внимание. И чтобы ему понравилось то, что он видит. Он должен воспринимать меня не как маленькую практикантку, а как женщину.
— Вам это мешает?
Он снова улыбается своей дерзкой и обворожительной улыбкой, и, глядя ему в глаза на этот раз, я замечаю, что они не просто голубые. В них есть несколько темных пятен, вкраплений, которые можно заметить, только если присмотреться внимательнее.
— Нет, напротив. Но вчерашний наряд мне тоже понравился. Вы выглядите хорошо и в том, и в этом, Грейс.
Я настолько растерялась, услышав комплимент, что на миг замешкалась, прежде чем ответить. Затем мой мозг включается в работу и принимается анализировать его слова. Это вообще был комплимент? Или он думает, что я ему подражаю и этого делать не нужно? Может быть, стоит перестать носить черное?
— Что вы имеете в виду?
Теперь недоуменно глядит он. Затем запрокидывает голову и смеется.
— Вы поистине неповторимы, вы знаете об этом? Что я имею в виду? То, что я сказал. Вы выглядите хорошо, что бы ни надели — черное или что-то другое. А что еще я должен был иметь в виду?
«Проклятье, Грейс», — испуганно одергиваю я себя. Почему ты ляпаешь первое, что приходит в голову? Хоть раз подумай, прежде чем говорить!
— Ничего. Я… просто не совсем поняла. — Он действительно сказал, что считает меня неповторимой?
Теперь он уже не улыбается, хмурит лоб. Что точно так же идет ему. Ему идет просто-напросто все.
— Вам обычно не делают комплиментов?
— Почему же, делают, — поколебавшись, отвечаю я. — Иногда.
Мужчины действительно редко высказывают свои мысли по поводу моей внешности. Что, вероятно, объясняется тем, что я редко встречаюсь с ними и у них нет для этого возможности. И когда кто-то говорит мне нечто приятное, я чаще всего просто-напросто не верю.
Он наклоняется вперед.
— Тогда нам нужно срочно подкрутить счетчик. — Его улыбка ранит меня в самое сердце, и вероятность того, что я влюблюсь в Джонаната Хантингтона, резко увеличивается. Если бы только Энни и Хоуп знали…
Он указывает на стопку бумаг, лежащую на моем столе.
— Готовы к новому дню?
Я глубоко вздыхаю и киваю.
Он объясняет мне, для какой встречи предназначены конкретные документы. Во второй половине дня их состоится сразу несколько, но не так много, как вчера, а в первой половине нас действительно ждет одна-единственная встреча — по поводу строительного проекта в Хакни.
— А зачем понадобилось еще одно совещание? — удивленно интересуюсь я.
— Мы еще не закончили, — объясняет Джонатан и поднимается.
Я вспоминаю ход вчерашних переговоров, жаркие дискуссии. Ему пришлось отчаянно защищать весь проект от своих партнеров, поэтому заседание оказалось таким долгим, но в конце концов ситуация осталась довольно напряженной. Очевидно, он не собирается этим удовлетвориться.
— Джонатан!
Он уже возвращается в свой кабинет, но, услышав меня, останавливается и оборачивается.
— Вы говорили, что я могу спрашивать о чем угодно.
Он кивает.
— Вперед.
Я колеблюсь, но мне просто необходимо знать это.
— Почему вам так важен этот проект в Хакни?
Очевидно, такого вопроса он не ожидал, поскольку вдруг хмурится.
— Он очень прибылен, — отвечает Джонатан, но я качаю головой, потому что вчера, пока они спорили, очень внимательно изучила отчеты. И это отнюдь не так.
— Инвестиционные расходы очень высоки, а предложенный бюджет уже исчерпан. Кроме того, место это скорее заброшенное, не хватает надежных арендаторов, — поясняю я.
— Сказала эксперт. — Он произносит это весьма саркастически, но я вижу, что попала в больное место. Он не ожидал, что я сумею проанализировать эту ситуацию.
— Так почему же? — не отступаю я.
— Иногда нужно запастись терпением, успех придет со временем.
Я видела вчера, как он практически с ходу отметал проекты, рентабельность которых была совершенно очевидна. Что-то здесь не сходится.
— Думаю, я знаю, почему вы обязательно хотите в этом участвовать.
Он поднимает брови.
— Ах вот как, и какие же у меня, по-вашему, причины?
— Проект очень важен для этого района, для людей. От этого зависит многое, появятся рабочие места. И вам хотелось бы сделать это возможным.
Он шумно выдыхает и качает головой.
— М-да, иногда вы действительно… — Он не заканчивает фразу, и выражение его лица становится серьезным. — Я не занимаюсь благотворительностью, если вы об этом подумали. Я руковожу предприятием.
— Но ведь ничего нет постыдного в том, чтобы помогать людям, — напротив.
Эта мысль пришла мне в голову еще вчера, когда я наблюдала за ним во время переговоров. И она мне понравилась. Есть причины, по которым люди, заключающие сделки с Джонатаном Хантингтоном, так уважают и ценят его.
Издав негромкое рычание, он возвращается, склоняется над столом и опирается на него руками. Его лицо находится совсем рядом с моим.
— Если вы хотите воспринимать это так, Грейс, я не могу вам помешать. Но не разочаровывайтесь, если в какой-то момент поймете, что я не герой. Будет лучше, если вы не будете считать меня таковым. — Он снова выпрямляется. — Мы выезжаем через четверть часа.
И он оставляет меня одну.
10
С бьющимся сердцем смотрю я ему вслед. Почему он так злится? Что я такого сказала?
По пути на встречу мы сидим в лимузине и молчим. Я не знаю, о чем заговорить, и все еще испытываю некоторый испуг из-за его недавней реакции.
Совещание подтверждает мой тезис, поскольку выясняется, что Джонатан созвал его лишь для того, чтобы еще раз подчеркнуть свою позицию. И конечно же, в конце концов ему удается убедить остальных не отказываться от проекта.
— Довольны? — спрашиваю я, когда мы оказываемся в машине. Он снова сидит рядом со мной и поднимает голову, отвлекаясь от мобильного телефона, на котором набирал сообщение.
Глаза его сужаются, он поднимает бровь.
— А вы разве нет? Проект ведь так важен для жителей этого района. — Сарказм сочится из каждого слова. Но, несмотря на это, я верю, что в принципе права относительно причин, по которым он участвует в строительстве этого делового центра.
— И благодаря вам он будет реализован, — произношу я, не обращая внимания на подколку.
— Ну, в таком случае, мы все счастливы. — Он качает головой и снова возвращается к своему телефону. При этом он уже не кажется раздраженным, он скорее удивлен тем, что я все еще не готова изменить свое доброе мнение о нем. Почему он так сопротивляется моему хорошему отношению?
Я смотрю на часы. Почти полдень. Относительно планов на обед он не говорил ничего, но, поскольку вчера мы спонтанно отправились в тот сэндвич-бар, я предполагаю, что на сегодня у него тоже запланирован какой-нибудь быстрый перекус. И тем больше я удивляюсь, когда лимузин, проехав совсем немного, сворачивает на боковую улочку и останавливается напротив дома, напоминающего историческое фабричное здание.