Цвет любви
Час спустя мы втроем сидим в лимузине, поскольку Александр Нортон едет вместе с нами в офис. Хорошее настроение Джонатана, сопровождавшее его с утра, похоже, улетучилось, он сидит рядом со мной и снова что-то пишет в телефоне. Несмотря на кажущуюся близость, он находится невероятно далеко от меня, и это удручает. Я чувствую себя в какой-то степени виновной в его плохом настроении. Как бы там ни было, за сегодняшний день мне дважды удалось разозлить его своими замечаниями.
Поскольку он, очевидно, не собирается нарушать молчание, я обращаюсь к Александру Нортону:
— А откуда вы знаете профессора Уайта?
Светловолосый мужчина примирительно улыбается.
— Он был приглашенным профессором в колледже Уинчестер, когда мы с Джонатаном там учились, и я поддерживал с ним связь спустя годы. В то время он был кем-то вроде моего наставника.
«Колледж Уинчестер», — думаю я. Я об этом слышала. Интернат для мальчиков — не так известен, как Итон, но считается примерно настолько же элитарным. И дорогим. Поэтому я удивлена.
— Вы вместе учились в школе? — То, что Джонатан, будущий граф Локвуд, ходил туда, меня не удивляет, но Александр Нортон не принадлежит к аристократии, и я читала в Интернете, что он родом из довольно небогатой семьи.
Он пожимает плечами.
— Я получил стипендию, — коротко объясняет он.
Джонатан поднимает голову, и взгляды мужчин встречаются. Молчаливое понимание, но они не улыбаются, как будто это напоминает им о каких-то трудных временах. «Что-то объединяет их», — думаю я. Что-то мрачное, о чем им не очень хочется вспоминать.
— Значит, вы вместе решили основать компанию «Хантингтон венчурс»? — Я говорю очень быстро, чтобы снова не вызвать гнева неподобающим замечанием.
Александр Нортон откидывается на спинку сиденья и качает головой.
— Нет, Джонатан придумал это сам. Меня он пригласил позже.
— И вы взяли на себя руководство инвестиционным отделом, превратив его в сердце фирмы, — вырывается у меня. Увидев его удивленную улыбку, я пожимаю плечами, как бы извиняясь. — Для подготовки к практике мне нужно было ознакомиться с историей и философией вашего предприятия.
— И к какому же выводу вы пришли? — Похоже, его это интересует по-настоящему.
Я оказалась в своей стихии, и, поскольку у Александра Нортона зеленые глаза и они не так нервируют меня, как голубые глаза его компаньона, я вспоминаю то, что рассказывала отборочной комиссии еще в Чикаго.
— Что «Хантингтон венчурс» предложила очень новаторскую идею предприятия, строящегося не только на быстрой оптимизации прибыли, а и на спонсировании патентов и разработок. Вы сводите капитал с идеями и зарабатываете на раскрывающемся потенциале.
— Красиво сказано, — произносит Александр и с веселой улыбкой глядит на Джонатана. — Похоже, вы настоящий фанат нашего предприятия. Постепенно я начинаю понимать, почему Хантеру так нравится, что вы находитесь рядом.
Опять это тревожное прозвище. «Но оно подходит», — думаю я. Джонатан — охотник, четко видящий перед глазами цель и последовательно идущий за ней. Подавив вздох, я задумываюсь, стану ли когда-нибудь одной из этих целей, — и сердце подпрыгивает, когда я перевожу взгляд на него и замечаю, что он смотрит на меня.
— Можете прекращать разговаривать обо мне, — заявляет он, и голос его звучит мрачно, — мы на месте.
И почти в тот же миг автомобиль останавливается. Выглянув в окно, я вижу, что мы действительно стоим напротив входа в здание «Хантингтон венчурс», и я поспешно ретируюсь в уютное фойе. Джонатан и Александр Нортон следуют за мной не сразу, некоторое время разговаривают у машины.
У стойки администратора Александр прощается со мной.
— Приятно было познакомиться с вами, Грейс. Если вы теперь так тесно сотрудничаете с Джонатаном, мы наверняка еще увидимся. — А затем он оборачивается к светловолосой Кэролайн, которая протягивает ему какие-то бумаги.
Джонатан уже направился к лифтам, и я спешу нагнать его. Он молчит, и, когда мы начинаем подниматься наверх, выражение лица у него по-прежнему мрачное.
— Вы на меня злитесь? — спрашиваю я, не в силах выносить молчание. — Я сделала что-то не так?
— Я не злюсь на вас, — коротко отвечает он, и я не знаю, то ли он таким образом обрывает нежелательные разговоры, либо его действительно тревожит что-то другое.
Поднявшись наверх, он бросается в свой кабинет, но когда я пытаюсь последовать за ним, он останавливается и задерживает меня.
— Во время следующего разговора вы присутствовать не можете, — говорит он. Меня словно оттолкнули.
— Почему?
— Я ведь говорил, что могут быть исключения.
Верно. Но я не могу успокоиться, особенно сейчас. Это кажется мне похожим на наказание.
— А с кем вы встречаетесь? — Я знаю, что с моей стороны спрашивать об этом довольно нагло, но я просто-напросто не понимаю, что вдруг произошло.
— С Юуто Нагако, — заявляет Джонатан, уже в дверях в свой кабинет. — Он придет через несколько минут. Посидите пока у себя. — И он оставляет меня одну.
Я нерешительно застываю у стола Кэтрин Шепард, которой сейчас нет на месте. И хорошо, потому что мне было бы очень неприятно, если бы она видела эту сцену. Затем я разворачиваюсь и направляюсь в свой кабинет, закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней.
Еще вчера вечером он хотел, чтобы я обязательно присутствовала при его встрече с Юуто Нагако, а сегодня он меня отослал. Ничего не понимаю.
Спустя некоторое время я слышу звуковой сигнал, возвещающий о прибытии лифта, а затем — мужские голоса в фойе. Один принадлежит Джонатану, и он говорит со своим посетителем по-японски.
Я дожидаюсь, пока закроется дверь другого кабинета, а затем направляюсь вниз. Сейчас я все равно не сумела бы сосредоточиться на каких бы то ни было документах, поэтому решаю заглянуть к Энни.
Когда я прихожу, Шадрах Алани сидит на своем месте, поэтому мы с Энни направляемся на кухню, где можно поговорить наедине.
— Что случилось? — озабоченно спрашивает она.
— Ничего. Просто мне нужно подождать. У него встреча, на которой я не могу присутствовать, и я подумала, что стоит зайти к тебе.
Я принимаю из рук Энни стаканчик с чаем.
— А с кем он встречается? — интересуется она.
— С этим японцем, который был с ним, когда я приехала, — помнишь?
— Юуто Нагако?
Я киваю и хмурю лоб, потому что Энни снова выглядит так, как будто случилось что-то ужасное.
— Что? С ним что-то не так?
— Нет. Просто он не партнер, на самом деле он скорее что-то вроде наставника. Говорят, он поддержал шефа, когда тот основал фирму. — Она придвигается ближе. — И я думаю, что, когда он здесь, он тоже ходит в этот клуб.
Я глубоко вздыхаю.
— Но поскольку мы не знаем, что это за клуб, нас это не должно интересовать.
— Должно быть, это какой-то сексуальный клуб, Грейс.
На миг я теряю дар речи. «Сексуальный клуб», — думаю я и поражаюсь тому, насколько мало это меня шокирует. Я лишь вспоминаю свой сон. И гадаю о том, что может делать в этом клубе Джонатан.
— Ты уверена?
Энни кивает и серьезно смотрит на меня.
— Это всего лишь слух, но он упорно не развеивается. И я просто не хочу, чтобы ты…
Дверь открывается, и мы обе испуганно оборачиваемся. В дверном проеме стоит Джонатан.
— Грейс, поднимитесь, пожалуйста, со мной наверх, — произносит он тем непререкаемым тоном, который я уже успела хорошо изучить. Это не просьба. Это приказ.
У меня слегка дрожат пальцы, когда я ставлю стаканчик на стол. Энни испуганно замирает, переводя взгляд с меня на Джонатана и обратно, не говоря ни слова.
— Увидимся позже, — шепчу я ей и следую за Джонатаном, который уже успел уйти вперед. Широким шагом он проходит по коридору, и мне приходится почти бежать, чтобы нагнать его.
Только в лифте он снова обращается ко мне.
— Что вы забыли там, внизу? — В вопросе отчетливо слышится упрек.
— Хотела провести время до завершения вашего совещания.