Цвет любви
На миг я теряюсь, не зная, что сказать. В его словах скользит неприкрытая ревность, и мне становится по-настоящему неприятно.
— Не то чтобы у меня был выбор, — отвечаю я. — Как я уже говорила, я была пьяна и немного не в себе.
Маркус глядит прямо перед собой, его все еще занимает Джонатан.
— Он ведь мог нам сообщить. Позвонить по твоему мобильнику. Наши номера там сохранены. — Он встает. — Или ты могла бы послать СМС. Хотя бы сегодня утром. Почему ты не сделала этого? — обвиняющим тоном вопрошает он, и я чувствую, что краснею.
— Маркус, — останавливает его Энни, — Грейс не ребенок, который обязан отчитываться перед нами.
— Ты ведь тоже беспокоилась, — оправдывается тот.
— Верно, — отвечает она. — Но ты ведь слышал, как все получилось. Оставь ее в покое.
Маркус не говорит больше ни слова, но я все равно чувствую, что его реакция — это слишком сильно для меня. Я и без того запуталась, мне не хочется ссориться.
— Он прав, Энни, — с несчастным видом объявляю я. — Я должна была позвонить. Я просто была так… расстроена.
— Ты не должна извиняться, — отвечает та, бросая на Маркуса сердитый взгляд. Затем смотрит на меня и улыбается. — Но на будущее, наверное, нам стоит повесить тебе ключик на цепочке на шею. Береженого бог бережет.
Я делаю покаянное лицо, а затем отвечаю на ее улыбку. Она так мила, и мне по-настоящему жаль, что я не могу ей довериться. Может быть, позже, когда у меня у самой будет время на то, чтобы все проработать.
Теперь подавленным выглядит Маркус. Очевидно, ему неприятна собственная реакция.
— Хочешь еще чаю, Грейс? — спрашивает он гораздо приветливее, чем раньше, и поднимает чайник. Но я накрываю чашку ладонью и встаю из-за стола.
— Нет, спасибо. Пойду, наверное, прилягу, — говорю я, ставя кружку в раковину. Я действительно очень устала, все тело болит, но это приятная боль.
Энни кивает.
— Может быть, пойдем потом по магазинам? — спрашивает она, и я радостно соглашаюсь. Я хочу сделать это с самого приезда. Да и немного разнообразия не помешает, потому что в противном случае я буду размышлять до понедельника только о Джонатане.
К сожалению, я все равно думаю о нем, не только на протяжении тех двух часов, что я пыталась поспать, но и днем, когда мы вместе с Энни обошли все маленькие магазинчики в Айлингтоне, где она покупает те потрясающие модные вещи, которыми я так восхищалась. Потому что, в какой бы магазин мы ни пошли, я смотрю на вещи только с той точки зрения, понравятся ли они Джонатану.
В одном чудесном магазинчике секонд-хенда, который к тому же еще и называется «У Энни» — еще одна причина того, что он входит в число самых любимых местечек моей соседки, — мне очень понравилось черное платье с глубоким вырезом.
Энни с любопытством заглядывает мне через плечо.
— Не слишком ли сексуально для офиса?
— Ты так думаешь? — Мне приходится приложить усилия, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, потому что ее замечание четко облекает в слова то, что пронеслось у меня в голове. Вот только мне это платье нравится именно потому, что оно таксексуально, и я представляю себе выражение лица Джонатана, когда он увидит меня в нем.
— А как насчет этого? — Энни держит в руке винтажное платье и пару сапог, и то и другое коричневого цвета, идеально сочетающегося с оттенком моих рыжих волос. — Думаю, тебе подойдет.
— Я примерю, — говорю я, но, отправляясь в маленькую примерочную кабинку, беру с собой и черное платье. Я просто не могу иначе.
Обе вещи — коричневый комплект, но и черное платье тоже — очень идут мне, и Энни восхищенно подтверждает мою мысль. Они недешевы, но цена вполне доступна, поэтому я покупаю себе все. В конце концов, сегодня особенный день.
— Давай-ка зайдем еще сюда, — предлагает Энни, когда чуть позже мы проходим мимо небольшого парикмахерского салона. — Можешь считать, что побывала в Лондоне, если ты здесь подстрижешься. Эндрю — настоящий бог волос, а я его постоянный клиент.
Мысль о том, что я буду выглядеть так же стильно, как Энни, кажется мне очень удачной. Кроме того, мне вдруг хочется перемен, поэтому я направляюсь за ней в маленький, очень необычно обставленный салон, который со своими выкрашенными неоновой краской стенами кажется мне несколько пугающим. Я доверяю себя Эндрю, чья голова покрыта оплетенными бисером косичками, — он совсем не похож на человека, ценящего уход за волосами. Но бросив взгляд в зеркало полтора часа спустя, я чувствую приятное удивление.
Мои рыжеватые волосы стали немного короче, но, самое главное, их подстригли каскадом, создавая визуально больший объем, и теперь они спадают мне на плечи огненным дождем. Я испытующе оглядываю себя со всех сторон и спрашиваю себя, действительно ли только новая прическа заставляет меня выглядеть иначе. Я чувствую себя иначе. Может быть, все дело в этом.
Когда на обратном пути мы с Энни заходим еще в «Оттоленьи», ресторан, одновременно являющийся кафе, с самым огромным выбором роскошных пирогов и выпечки, какой мне только доводилось видеть, чтобы насладиться капкейками, меня все еще занимают собственные запутанные чувства по отношению к Джонатану Хантингтону.
— Энни, у Джонатана действительно никогда не было отношений с теми женщинами, о которых ты мне рассказывала?
Та поднимает глаза от своего кекса. Совершенно очевидно, что вопрос застал ее врасплох.
— Нет, насколько я знаю, не было. По крайней мере, именно в этом заключалась самая большая проблема Клэр: у нее не было с ним ни малейшего шанса. А почему ты спрашиваешь? Собираешься закрутить с ним роман?
Я улыбаюсь несколько нервной улыбкой.
— Как будто у меня могло бы получиться. — Однократный секс ведь не считается отношениями, да?
— Кто знает, — задумчиво произносит Энни. — У тебя, очевидно, получается то, что не получается у других.
— Что ты имеешь в виду? — Я испуганно смотрю на нее, на миг пугаясь, что все же себя выдала. Но она продолжает говорить как ни в чем не бывало.
— Поначалу я действительно переживала за тебя, поскольку видела, насколько быстро ты поставила на чувства к Джонатану Хантингтону, — произносит она. — А я вспоминала о том, как расстроена была Клэр, потому что у нее ничего с ним не получилось. Он действительно сделал ей больно, Грейс, очень больно, — она пристально смотрит на меня, — и я хотела уберечь тебя от чего-то подобного. Но уже нельзя отрицать, что он на тебе слегка помешался.
— Да?
Девушка глубоко вздыхает.
— Хотелось бы мне, чтобы ты не произносила это с такой надеждой, но — да. Это довольно однозначно. Тебе позволено работать с ним, его шофер возит тебя через весь Лондон, он спускает тебе с рук то, что ты напиваешься во время делового ужина. Любой другой давно был бы уволен, сто процентов. Драгоценный мистер Хантингтон может быть каким угодно, только не сочувствующим, когда речь идет о непрофессиональном поведении. И он даже позволил тебе ночевать у него дома. Что я имею в виду? — Она разводит руками. — До недавнего времени я полагала, что этот человек существует только на фирме: о его личной жизни неизвестно практически ничего. А теперь ты даже увидела, каково у него дома.
«Я и еще кое-что знаю», — думаю я, чувствуя, что краснею.
— Очевидно, для тебя не действуют обычные правила. — Энни помешивает чай. — Но у меня по-прежнему какое-то нехорошее чувство относительно всего этого, Грейс.
Я шумно выдыхаю. Как же я устала слушать ее предостережения! Неужели она не может сказать о Джонатане ни единого доброго слова? Это не укрылось от моей соседки. Она смотрит на меня с несчастным видом.
— Мне очень жаль, я сама себе кажусь похожей на мою мать с ее вечно поднятым указательным пальцем. — Она наклоняется ко мне. — Но ты знаешь, что его называют Охотником? Он настолько успешен, что берет все, чего ему хочется. Так же он поступит при случае и с тобой, Грейс. Вопрос только в том, что будет потом. Потому что, если я правильно оцениваю тебя, ты не создана для случайных интрижек. Если мужчина интересует тебя, то это серьезно, и, если твой выбор падет именно на Джонатана Хантингтона, я действительно не представляю себе, как это возможно. Спроси, кого хочешь, — тебе всякий скажет, что у него никогда еще не было серьезных отношений и что он разбил уже чертовски много женских сердец. И я никогда не поверю, что он может вот так, вдруг, измениться.