Цвет любви
— Именно поэтому я не планировал встреч на вторую половину дня. Только для того, чтобы сейчас узнать: Сара, оказывается, прилетает раньше, и ее встретит мой отец. — Его раздражение становится совершенно очевидным.
— Вы ведь можете встретить ее вместе, — говорю я, чтобы тут же пожалеть об этом, наткнувшись на злобный взгляд.
Очевидно, так не бывает. Я вспоминаю слова Александра о том, что Джонатан всегда реагирует очень враждебно, когда речь заходит о его отце. В очередной раз спрашиваю себя, почему это так и смогу ли я когда-либо узнать причину.
Он вздрагивает, словно ему необходимо заставить себя совершить движение. Широким шагом пересекает комнату, доходит до своего стола. Я следую за ним, попутно ставя свою сумочку на столик перед диваном, исходя из того, что сегодня мое рабочее место будет здесь. Однако, добравшись до стола, он не садится, а указывает рукой на свой стул. Очевидно, я должна сесть на его место.
Когда я нерешительно опускаюсь на него, он кладет руку на стопку бумаги.
— Это документы по проекту в Хакни, — поясняет он мне. — Я хотел бы, чтобы ты сделала новую смету, чтобы мы могли сравнить, в каких рамках находится перерасход бюджета. К тому же мне нужна диаграмма и, кроме того, прогноз дальнейшего развития. — Он останавливается и поднимает брови. — Как думаешь, справишься?
Я киваю, на миг лишившись дара речи. До сих пор я должна была только сопровождать его на встречи, никоим образом не принимая участия в разговорах. Время от времени вела протокол, и, конечно же, после, когда мы оставались одни, мы обсуждали проекты. Но по-настоящему мне никогда не позволялось проявлять активность, а значит, это задание — следующий логичный шаг, шанс, которого я все это время ждала. Вот только сейчас я точно не знаю, как относиться к этому. Дозволено ли мне это потому, что мы стали ближе и он вдруг стал мне доверять? Или он хочет занять меня, не зная, как теперь со мной обращаться?
Неважно, какова причина, — я ни в коем случае не собираюсь упускать возможность доказать ему, что от меня есть профессиональный прок, поэтому киваю.
— Конечно, справлюсь, — заявляю я.
— Хорошо. Тогда введешь данные сюда. — Он склоняется надо мной, чтобы нажать на своем ноутбуке на иконку программы для составления таблиц. Я чувствую запах его лосьона после бритья, и сердце мое начинает биться заметно быстрее. Но он почти сразу отодвигается, направляется к двери. — Мне нужно переговорить с Алексом. Скоро вернусь.
Я смотрю ему вслед, а затем начинаю заниматься числами, и, поскольку строительный проект в Хакни знаком мне уже очень хорошо, проходит совсем немного времени, прежде чем я нахожу актуальные данные. Начинаю разрабатывать диаграммы, но по-настоящему сосредоточиться не могу, и у меня уходит на это больше времени, чем планировалось. Однако разговор Джонатана тоже, похоже, затягивается, поэтому, несмотря ни на что, я успеваю закончить, когда он возвращается через час с лишним.
Он опять склоняется над моим стулом, разглядывая результат на экране монитора. У меня снова громко бьется сердце, потому что он так близко от меня.
— Хорошая работа, — произносит он. — Именно так я себе это и представлял.
— Спасибо.
Наши взгляды встречаются, и на миг мир замирает. Я тону в этих восхитительных голубых глазах, вижу в них темные вкрапления, которые можно разглядеть, только когда он подходит так близко, и спрашиваю себя, почему все обязательно должно быть настолько сложно. Если бы все шло по-моему, было бы очень просто.
— Не смотри на меня так, Грейс, — говорит Джонатан, и голос его звучит глухо. Угрожающе. — И лучше не хоти того, чего сейчас хочешь.
— Откуда ты можешь знать, чего я сейчас хочу? — удивленно спрашиваю я.
Уголок его губ приподнимается, обнажая этот привлекательный зуб с отколотым краешком.
— Потому что по тебе видно. Но я тебе уже говорил. Это было исключение, и мы не должны это повторять.
— Ладно. — Я делаю глубокий вдох и продолжаю смотреть на него, не зная, что сказать. Я не хочу умолять его, потому что в этом нет смысла. Но не могу и отрицать того, в чем он меня подозревает. Потому что я действительно ничего не хочу сильнее, чем того, чтобы он еще раз сделал для меня исключение. Хотя бы еще один раз. — А если я, несмотря на это, буду продолжать хотеть?
— Грейс, ты… — Он отталкивается от стола, обходит его, словно ему срочно понадобилось создать между нами как можно большее расстояние, долго смотрит на меня с той стороны. В его взгляде — ярость и беспомощность, удивляющая и трогающая меня. Потому что впервые самоуверенный Джонатан Хантингтон выглядит неуверенно.
А потом он испускает вздох, больше похожий на стон, и качает головой.
— Все планировалось совсем не так, — произносит он, скорее обращаясь к себе, и я настораживаюсь.
— Планировалось? — О чем он говорит?
Сжав руки в кулаки, он молчит так долго, что мне уже кажется — он не станет отвечать. Но когда он все же решает ответить, в его глазах таится новая жесткость.
— Я сделал для тебя уже больше чем одно исключение, Грейс, и поступать так я был не должен. С самого начала. Это была… ошибка. Но я просто не учел, какое влияние ты на меня оказываешь.
Мое сердце начинает биться быстрее от волнения и возбуждения.
— Я тоже, — говорю я. — Я хочу сказать, я тоже не думала, что ты… так на меня повлияешь.
Он смеется, но в его смехе нет радости.
— Грейс, тебе бы не говорить мне, как я на тебя влияю, тебе бы воспользоваться шансом и уйти. — Он выглядит так, словно ему приходится стискивать зубы. — Возвращайся в отдел инвестиций, к Энни Френч, пройди там практику, как и планировалось с самого начала, и вспоминай о нашей фирме добрым словом, когда вернешься обратно в Чикаго.
Его слова задевают меня. Он ведь говорит не всерьез, правда? Я испуганно гляжу на него.
— Потому что, если ты останешься и будешь продолжать на меня так смотреть, — говорит он, и во взгляде его что-то вспыхивает, он становится жгучим, — ты получишь то, чего хочешь. Но ты должна по-настоящему понимать, на что соглашаешься.
Я выдерживаю его взгляд, а сердце, снова обретшее надежду, выпрыгивает из груди.
— На что же я соглашаюсь?
— На тот факт, что это всего лишь интрижка, ничего больше. И даже это — уже признание. Я не принадлежу тебе и не жду от тебя того, что ты будешь принадлежать мне. У нас будет только секс. Много секса. Пока нам обоим будет нравиться. — Он пристально смотрит на меня. — Я не принц из сказки, Грейс, и на «они жили долго и счастливо до конца своих дней» можешь не надеяться. Если ты ждешь от меня чего-то подобного, тебе будет неприятно, а мне — все равно.
— А почему ты думаешь, что я этого жду?
Он возвращается обратно, склоняется над столом, упирается в него ладонями. Наши лица совсем рядом.
— Потому что ты юна и неопытна, вот почему. Потому что ты смотришь на меня своими большими глазами и просто полагаешься на то, что все идет так, как тебе того хотелось бы. — Он улыбается кривоватой улыбкой, шумно выдыхает воздух. Теперь это действительно похоже на вздох. — Возможно, именно в этом и заключается причина того, что мне так трудно противостоять тебе.
Я вдыхаю его такой мужественный, такой привычный аромат и чувствую себя словно в опьянении оттого, что я, невзрачная Грейс Лоусон, внезапно обрела такую власть над привлекательным Джонатаном Хантингтоном, что он готов нарушить ради меня свои правила. Нарушить еще раз. Возможно, даже не раз. При мысли об этом внизу живота появляется предвкушение.
«И он совершенно прав», — думаю я, не отводя взгляда. Я юна и неопытна — и влюблена в него по уши. И хочу от него однозначно большего, чем просто секса. Я хочу его — хочу узнать его, хочу знать о нем все. Хочу выяснить, почему этот великолепный, харизматичный, иногда безумно высокомерный, но всегда невероятно привлекательный мужчина не подпускает к себе никого. И чего я не хочу, так это никогда не получить такой возможности.