Цвет любви
Мне вспоминаются и другие ситуации, во время которых я находилась близко к нему. Во время поездки из аэропорта или после посещения ресторана, когда я так напилась. Каждый раз, когда я прислонялась к нему, он напрягался. Вообще-то он лишь однажды прикоснулся ко мне с нежностью: когда массировал мне плечи в самый первый день в его кабинете. И похоже, он сделал это только потому, что я напомнила ему сестру.
— Сколько лет твоей сестре? — вдруг спрашиваю я.
Джонатан оборачивается ко мне.
— Двадцать четыре. — «Значит, на шесть лет младше его», — думаю я. И на два года старше меня.
— А что она делает в Риме?
Он снова отворачивается к окну, на его лице витает улыбка, и мне хочется, чтобы такая же появлялась тогда, когда он говорит обо мне.
— Сара изучала историю искусств и сейчас готовится к защите диссертации по каким-то древним шедеврам. Не спрашивай меня о подробностях — меня интересует только современное искусство. Но Сара может болтать часами, рассказывая об этих картинах. А в Риме их предостаточно.
— И сколько же она там пробыла?
— Три месяца, — отвечает он.
«Столько же я пробуду здесь», — думаю я, чувствуя болезненный укол, когда до меня доходит, что мое время в Лондоне не бесконечно.
— Слишком долго, — добавляет он, и в его голосе мне слышится вздох.
— Ты ее любишь, правда?
— Она моя сестра.
— Но твой отец — это твой отец, а его ты, похоже, не очень-то любишь.
Он пристально смотрит на меня, на его лице появляется мрачное выражение, как, похоже, и всегда, когда речь заходит о графе Локвуде.
— На то есть причины.
— А какие?
— Грейс, что это такое? Допрос?
— Мне просто интересно, почему у тебя с ним настолько плохие отношения, — настаиваю я. — Я хочу сказать, можно ведь предположить, что вы должны быть особенно близки, раз он остался один с тобой и Сарой.
С тех пор как я поняла, насколько Джонатан плохого мнения о собственном отце, я провела кучу времени в Интернете, исследуя историю его семьи. При этом я наткнулась на фотографии графа и его жены, очень красивой ирландки по имени Орла, от которой Джонатан унаследовал свои темные волосы и сияющие голубые глаза. Она погибла в результате несчастного случая в своем поместье более двадцати лет назад, и, поскольку Джонатан и его сестра были тогда еще очень малы, а граф так и не женился снова, можно было предположить, что семья очень сплотится. Однако, похоже, этого не произошло.
Джонатан рассмеялся, но смех его прозвучал резко.
— Один — это точно, — произносит он.
— Что ты имеешь в виду?
Он хватает меня, переворачивает так, что я оказываюсь под ним.
— Давай поговорим о чем-нибудь другом. — Выражение его лица становится по-настоящему мрачным.
«Ух ты!» — думаю я, закусив губу и чувствуя ногой его эрекцию. Он уже снова может?
— Можно мне пойти с тобой на встречу с сестрой?
Джонатан морщит лоб.
— Зачем?
— Мне хотелось бы с ней познакомиться. Если можно.
Похоже, ему пришлось долго размышлять над тем, стоит ли позволить мне это, но наконец он кивает.
— Да. Думаю, вы поладите, — произносит он и улыбается почти так, как мне хотелось. — Сара такая же… решительная, как ты.
Я? Решительная? С чего он взял? Я подобна воску в его руках, он может делать со мной все, что хочет. И у него, очевидно, уже есть планы, потому что он начинает меня целовать.
— Но теперь мы попробуем у окна, — шепчет он у самых моих губ, и по моему телу бегут мурашки.
Внезапно раздается громкий стук в дверь, мы оба вздрагиваем.
— Джонатан! — За дверью раздается голос Александра, и я осознаю, что мы все еще находимся в офисе. Я хочу сесть, но Джонатан крепко держит меня, прижимает к постели.
— Что? — недовольно кричит он.
— Я должен поговорить с тобой. Это срочно.
— Не можешь подождать?
— Нет, не могу, — настаивает его компаньон, приглушенный голос которого доносится из-за двери. Джонатан отпускает меня, встает, хватает штаны.
— Минутку, — кричит он, и в его голосе отчетливо слышится раздражение. — Он мне за это заплатит, — негромко добавляет он, затем бросает взгляд на меня. — Одевайся.
Мог бы и не говорить, потому что я давно уже вскочила, бросилась в маленькую ванную, в рекордные сроки привела в порядок растрепанные волосы, слегка облилась водой. Но смысла нет: со своими опухшими губами, покрасневшими щеками и блестящими глазами я выгляжу как женщина, у которой только что был безумный, невероятно классный секс. Я с ужасом думаю о том, что Александр тут же поймет, что мы делали с Джонатаном. Но он, наверное, и так все понял, потому что сейчас середина дня, и мы вместе не в кабинете, а в спальне. Краска на моих щеках становится еще гуще, а я снова бросаюсь в спальню, быстро надеваю свои вещи и туфли. Джонатан уже готов, он стоит у двери и открывает ее, как только видит, что я полностью одета. И я вслед за ним снова вхожу в просторный кабинет.
Александр стоит, опираясь на спинку дивана, у самой двери, и с ухмылкой глядит на нас.
— Кэтрин не осмелилась помешать тебе. Очевидно, у нее возникло ощущение, что, если она войдет в кабинет, это может стоить ей работы. Поэтому мне пришлось сделать это самому, когда надоело ждать, что ты наконец-то выйдешь сам, — произносит он, с любопытством разглядывая меня, отчего я начинаю чувствовать себя ужасно. Если бы я и без того не была красной как помидор, наверняка все стало бы еще хуже.
— И что такого важного случилось? — раздраженно интересуется Джонатан.
— Сара звонила. — Улыбка Александра становится мягче. — Они с твоим отцом были уже на пути в город. И она спрашивала, сможет ли встретиться с нами за обедом в час.
Джонатан хотел что-то ответить, но в этот момент подал сигнал его мобильник, лежащий на письменном столе. Он подходит, а я остаюсь на месте, ежиться под взглядами Александра. Он молчит, но почему-то мне кажется, что скоро он начнет интересоваться, почему Джонатан не хотел, чтобы его беспокоили, находясь при этом в спальне.
— Что? — Взволнованный голос Джонатана отвлекает меня от размышлений. — Когда? Где? — Он слушает звонящего, лицо его внезапно каменеет. — Как она?
Снова напряженно прислушивается и кладет трубку, бросив короткое «Мы уже едем», смотрит на нас.
— Что случилось? — взволнованно спрашивает Александр.
Губы Джонатана сжаты, на лице — пугающая бледность.
— Это был мой отец. Произошел несчастный случай, — отвечает он. — Нам нужно срочно ехать в больницу.
19
Александр тоже перестал улыбаться, побледнел.
— Что с Сарой? Она ранена?
Джонатан кивает, набирает номер в мобильнике.
— Ее как раз оперируют, — заявляет он и подносит телефон к уху.
— Тяжелая операция? — сразу же интересуется Александр.
— Он не сказал, — отвечает Джонатан, и я вижу, как напряжены мышцы его лица.
Александр настолько шокирован, что некоторое время смотрит прямо перед собой.
— А как это случилось? — спрашивает он вдруг.
— Шофер потерял контроль над автомобилем. На обратном пути из аэропорта его подрезала обгонявшая их машина, он въехал в ограждение. Сара и Хастингс получили травмы. Ее… — Джонатан поднимает руку, начинает говорить в телефон. — Стивен, мне немедленно нужен лимузин. Да, сейчас, — подтверждает он, намереваясь тут же закончить разговор. Но, очевидно, Стивену есть что сказать ему, поскольку он замирает, снова прижимает телефон к уху, прислушивается. Напряженно морщит лоб, вдруг смотрит на меня, затем быстро благодарит и повторяет, что Стивену нужно срочно приехать, а затем кладет трубку. — Их обоих отвезли в больницу имени короля Эдуарда VII, — заканчивает он фразу, начатую до разговора по телефону.
— А твой отец? — спрашиваю я. — Он тоже ранен?
Джонатан останавливается, смотрит на меня.
— С ним все в порядке, по крайней мере он смог позвонить мне, — отвечает он, и в его голосе отчетливо слышится гнев. — Значит, скорее всего, он не ранен. — Кажется, будто он готов упрекнуть в этом своего отца.