Мент
Проклятый фараон никак не реагировал на благие намерения хозяина.
Пристегнув его наручниками к батарее, он вышел и немного погодя вернулся с двумя дружками, тощим евреем и красноносым бугаем. Бугай заржал, как лошадь, и, подхватив Катеньку, увел ее в соседнюю комнату снимать показания. А еврейчик с умным видом принялся копаться в видеокамере, установленной в спальне. На Хотулева эти двое не обращали никакого внимания. Словно его в комнате вообще не было. Павлу Андреевичу казалось, что это сон. Кошмарный сон. И как он мог так глупо попасться?..
Между тем у фараонов развязались языки, и Хотулев навострил уши.
– У тебя хорошая интуиция. – Еврейчик, копаясь в аппаратуре, повернулся к небритому. – Видеозапись на месте, оружие с отпечатками плюс показания девушки.
Может, и вправду что) получится?..
– Получится! – торжествующе усмехнулся) тот. – Я что-то понятых не вижу.
– Ждут в коридоре участкового, чтобы вместе войти. – Еврейчик понизил голос, и Павлу Андреевичу пришлось напрячь слух. – Помяни мое слово, у тебя еще будут неприятности. Он в деле не один. – А, – беспечно отмахнулся небритый. – Главное, я выполнил то, что посчитал нужным. Моя совесть чиста.
«Чтобы тебя разорвало, совестник хренов, – со злостью подумал сутенер. – Ты еще не знаешь, в какое дерьмо влез. Мне, может, и придется отмотать срок. Через восемь лет я выйду, а вот ты, сволочь, вряд ли доживешь до завтрашнего утра. А доживешь, значит, тебе здорово повезло!..»
Глава 10
РАЗГОВОР ПО ДУШАМ
Неприятности, которые сулил Миша Гурвич, не заставили себя ждать. Хотулев сидел в КПЗ каких-то восемь часов, а Корнилов уже почувствовал, насколько крутые «друзья» у хромого сутенера. Часиков в девять, когда он, усталый, как собака, возвращался после работы домой, возле подъезда его встретили здоровенные бугаи с непроницаемыми физиономиями.
– Корнилов? – негромко спросил один из них, подходя вплотную.
– Он самый, – спокойно ответил Андрей, стараясь не думать о плохом.
Интуиция подсказывала, что встреча добром не кончится. Ясно было одно – убивать его они не собирались, иначе не стали бы светиться, шмальнули бы из-за угла и дело с концом.
– Что ж ты, падла, суешь свои нос куда не следует? – вступил в разговор второй. Он стоял у Андрея за спиной и, видимо, рассчитывал, что тот обернется на его голос. Корнилов, не поддавшись на примитивную провокацию, внутренне напрягся.
– Вы это о чем, ребята? – уточнил он, с удовлетворением отметив, что его голос даже не дрогнул.
– Сам знаешь… Тебе что, жить надоело, фараон хренов? Будешь выпендриваться, сыграешь в ящик… А замнешь дело, получишь свою долю.
Корнилову вдруг сделалось чертовски обидно, причем не только за самого себя, а за всю российскую милицию. До чего же они докатились, если какая-то мразь спокойно диктует начальнику УГРО свои условия!
Действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, Андрей резко повернулся и со всего маху врезал в пах амбалу, все это время дышавшему ему в затылок. Тот, охнув, переломился пополам, Корнилов же, быстро сунув правую руку за отворот его дубленки, выудил из расстегнутой кобуры пистолет. Молниеносно развернувшись, направил оружие на второго противника. Тот среагировал быстро, успел вытащить нож и, поигрывая им, двинулся на Андрея.
– Бросай финку! – приказал Корнилов. В этот момент он уловил движение справа от себя и, не оборачиваясь, выбросил ногу навстречу нападавшему. То, что удар пришелся в цель, подтвердил характерный хруст коленной чашечки и пронзительный вопль. Так, одного из бугаев, кажется, удалось вырубить надолго. Теперь предстояло вплотную заняться вторым.
«Раз вытащил нож, значит, пушки у него нет», – здраво рассудил Андрей и, щелкнув предохранителем, пообещал:
– Подстрелю, если не бросишь финку! Однако противник оказался на редкость тупоголовым. Он ринулся с ножом на Корнилова, и тому пришлось исполнить свою угрозу. Правда, целился он поверх головы, посему пуля, выпущенная из конфискованного пистолета, не причинила бугаю никакого вреда. Зато острое лезвие ножа пропороло Корнилову куртку на плече. От этого он еще больше разъярился и, применив хитрый бросок, уложил бандита на землю. А чтобы тот не рыпался, легонько тюкнул по затылку рукояткой пистолета. Видимо, не рассчитал: бугай вдруг обмяк, походя теперь на большую безжизненную куклу. Защелкнув браслеты у него на запястьях, Андрей переключил внимание на второго, который мало-помалу приходил в себя. Уложив его рядом с дружком, Корнилов снял брючный ремень и связал ему руки. Затем, вытащив из кармана платок, обернул им нож и сунул его в карман бандиту. То же проделал с пистолетом, только перед этим стер с него свои отпечатки.
Теперь можно было чуток расслабиться. Андрей не сомневался, что кто-нибудь из жильцов уже вызвал милицию. Оставалось только ожидать приезда дежурной бригады. Присев на лавочку у подъезда, он вытряхнул из пачки сигарету, закурил…
Милицейская машина прибыла через тридцать семь минут. Лейтенант из соседнего отделения, узнав Корнилова, почтительно поздоровался и, окинув взглядом бандитов, лежавших на земле, спросил:
– Что случилось, товарищ майор?.. Нам сказали, что здесь перестрелка.
– Вооруженное нападение. Я возвращался домой, а эти двое напали на меня, угрожая оружием. Судя по некоторым высказываниям, они знали, кто я такой.
– Вооруженное нападение на работника правоохранительных органов, – понимающе кивнул лейтенант.
– Я готов дать показания в любое удобное для вас время. – Широко улыбнувшись, Андрей похлопал лейтенанта по плечу. – А вы, ребята, не теряйте времени даром. Срочно найдите понятых и изымите у подозреваемых оружие. Опросите свидетелей… И запротоколируйте все, как полагается. А то потом эти сволочи будут утверждать, что у них при себе, кроме пачки сигарет, ничего не было.
– Слушаюсь, – кивнул лейтенант, хотя в его глазах отчетливо читался вопрос:
«Ну какого хрена ты суешься не в свое дело? Командовал бы на своем участке, а здесь я сам знаю, что делать».
* * *Дорофеев ворвался в кабинет Корнилова так бурно, словно за ним гналась свора бешеных псов. Впрочем, он сам здорово смахивал на собаку неизвестной породы: глаза выпученные, лицо красное, дыхание с присвистом.
– Привет, командир! – с порога проорал он, с размаху плюхнувшись на ближайший стул. Тот красноречиво заскрипел, покачнулся, но все-таки выдержал.
– Мебель, между прочим, казенная, – заметил Андрей, не отрываясь от бумаг.
– А, черт с ней! – махнул рукой Дорофеев, вытащив из кармана пачку «Беломора». Щелкнув зажигалкой, принялся пускать в потолок сизые кольца дыма.
Минут пять он молчал, многозначительно поглядывая на Корнилова, а затем не выдержал:
– С тебя, командир, бутылка… Нет, две, одна мне, другая Лехе. – И без того широкая физиономия Дорофеева расплылась в сияющей улыбке. – Бабкин-таки уговорил ту блондинку сыграть на нашей стороне… Вот жук! Умеет он с бабами, гад. Знает к ним подход.
Андрей с недоумением посмотрел на подчиненного.
– Погоди! Какая блондинка?
– Ну та, что живет в сороковой. Она согласилась подтвердить, что мы приехали по ее вызову. Усек?
– Честно говоря, нет.
Негромко выругавшись, Дорофеев вытряхнул из пачки еще одну «беломорину» и сунул ее в рот. С видом заправского морского волка зажал фильтр зубами и принялся шарить по карманам в поисках зажигалки. Его суетливые движения сопровождались подмигиванием и изощренной бранью. В конце концов Андрею это надоело:
– Может, хватит корчить из себя комиссара Мегрэ? Выкладывай, почему я должен ставить.
– А потому, что мы спасли тебя от служебного расследования. Соседка Хотулева, ну помнишь, крупная блондинка… ну, мы еще через ее балкон лазили… согласилась подтвердить, что мы приехали по ее вызову. Соответствующая запись в журнале регистрации звонков уже имеется: в девять тридцать две дежурный принял звонок от гражданки Ивановой Ф. П. Так что документация в полном ажуре, не подкопаешься. – Дорофеев с победным видом взглянул на Андрея.