Мент
В 1997 г. привлекается за организацию незаконного вооруженного формирования и совершение ряда разбойных нападений на сеть ювелирных магазинов фирмы «Лео».
Отпущен за недоказанностью состава преступления".
– Смотри, какой крутой, – усмехнулся Андрей. – А начинал с обыкновенного разбоя…
– Карьерист, – согласился Гурвич.
– Ну ничего. Теперь он точно не отвертится.
– Хотелось бы верить… – Миша изъял из ящика стола пистолет и передернул затвор. – Ну что, по коням, командир?
Однако Андрей не поддержал его энтузиазма.
– Извини. Тебе придется остаться.
– Почему? – обиделся Гурвич.
– Должен же кто-то все объяснить Бухвостову.
– Почему я?
– Это приказ.
Миша с досадой швырнул пистолет назад в ящик и, с грохотом задвинув его, взял под козырек.
– Есть, господин Фараон.
* * *Обычно полковник Бухвостов обедал в небольшом кафе недалеко от вверенного ему отделения. Это кафе чем-то напоминало полковнику старую добрую совдеповскую столовку и потому пробуждало в нем ностальгические чувства. Никаких официантов, давно забытая всеми табличка «убери посуду сам» над окошком, запашок подгоревших котлет, и, главное, более чем скромные цены – короче, все, как много лет назад.
Да и папарацци сюда ни ногой. Рай земной, да и только. О победной поступи прогресса напоминал разве что от звонка до звонка работающий телевизор, чего в прежние времена в подобных заведениях и в помине не было. Именно он, телевизор, и стал причиной всех бед. Едва полковник допил свою колу, как диктор ОРТ объявил: вся кола отравлена, западные страны приступили к изъятию напитка со складов и немедленному уничтожению. Внимательно отслеживая мировые события, Бухвостов уже три недели не ел курятины. И вот на тебе, все-таки прокололся.
"Хоть бы эту дурацкую улыбочку спрятал! – разозлился на диктора Бухвостов.
– Своих-то небось еще вчера предупредил! А теперь лыбу давишь, мол, кто не спрятался, я не виноват".
Покосившись на пустую бутылку, полковник с замиранием прислушался к своему организму.
Внутри что-то заурчало. Побелев, Бухвостов вдруг ощутил дурноту.
«Все, началось!» – с ужасом подумал он. Вскочив со стула, Бухвостов поймал себя на том, что не знает, куда бежать: за минералкой, на очко или сразу в клинику МВД. Думал-думал и решил, если уж умирать, то на боевом посту. Взял двухлитровую бутылку минеральной воды и поплелся в отделение.
Добравшись до родных пенатов, он с удивлением отметил, что все еще жив. Ну, а коль жив, надо работать. Заглянул к дежурному. За время его отсутствия в районе ничего серьезного не произошло. Успокоившись, Бухвостов, по-отечески похлопав лейтенанта по плечу, предупредил:
– Не пей, сынок, колы.
Лейтенант недоуменно пожал плечами, но, чтобы не обидеть начальника, отрапортовал:
– Так точно. Ни грамма.
– Молодец. – Удовлетворенный полковник вышел из дежурки и едва не был сбит с ног выскочившими Бабкиным и Дорофеевым.
На плече у майора висел автомат, а Бабкин на ходу пытался перезарядить магазин.
– Извините, – пробормотал старший лейтенант, зацепив плечом начальника, и понесся к выходу.
– Извиняю, – растерянно ответил Бухвостов, но вдруг спохватился и заорал:
– Всем стоять!
– Вот черт! – выругался Бабкин, притормаживая.
Бухвостов пальцем поманил офицеров к себе и, покосившись на автомат Дорофеева, поинтересовался:
– Куда собрались?
– Как куда? – отозвался Бабкин. – На задержание.
– Какое еще задержание? В вестибюле появился Корнилов, и полковник переключил внимание на него.
– Что за дела, майор? Опять?! А ну-ка давай поворачивай назад.
– Я вам потом все объясню, – торопливо проговорил Андрей. – Поверьте, на этот раз законность будет соблюдена.
– И это говоришь мне ты? – возмутился Бухвостов и повернулся к парням. – Отменяю все приказы Корнилова до прояснения ситуации.
Опера застыли в нерешительности, бросая короткие взгляды то на Корнилова, то на полковника. Андрею не оставалось ничего другого, как вступить в объяснения.
– Тасканов во всем признался, назвал заказчика, мы едем его брать, – выпалил он. – Теперь все? – Он сделал шаг к выходу.
– Я сказал – все поворачивают назад! – заорал полковник.
– Хорошо, пусть будет по-вашему, – уступил Андрей. – Только вот время не ждет…
– Если надо, подождет. – Бухвостов решительно двинулся к лестничной клетке, жестом приказывая всем следовать за ним. – Сначала заглянем к тебе, во всем разберемся, а потом посмотрим, что надо делать.
Оказавшись в своем кабинете, Андрей подошел к столу и выдвинул верхний ящик.
– Черт! – с досадой пробормотал он и вдруг начал выбрасывать на стол лежавшие в ящике тетради и папки.
Парни, встревоженно наблюдали за ним.
– Сейчас, сейчас, – успокаивающе проговорил Андрей, вытащил ящик и поставил его на стол, потом принялся выдвигать остальные ящики.
– В чем дело, Андрюха? – всполошился Дорофеев. Он никогда еще не видел начальника таким расстроенным. – Что случилось?
– Ну, – поторопил Бухвостов, – я жду. Где твои обоснования?
Перестав ворошить папки, Андрей побледнел, опустился на стул, обхватил голову руками и прошептал:
– Ничего не понимаю…
– Объясни, – не выдержал Дорофеев.
– Диктофона нет…
– Как нет? – не поверил Дорофеев. – Может, ты его в другое место положил?
Андрей покачал головой.
– Я оставил его в верхнем ящике.
– Ты хочешь сказать, что его кто-то стибрил? – подал голос Бабкин.
Андрей не ответил. Опера поняли, о чем он думает: диктофон с кассетой пропал по милости кого-то из своих.
– Без этой записи все летит к черту… – мрачно проговорил Калина, выразив то, что вертелось у всех на языке.
– Значит, доказательств нет, – раздраженно проговорил Бухвостов. – Слава богу, что я вас вовремя остановил.
– Андрей говорит правду, – вступился за Корнилова Дорофеев. – Мы все слышали, как Тасканов заложил своего дружка и назвал заказчика.
– Я этого не слышал, – возразил Бухвостов, – и, судя по вашим постным рожам, сегодня уже не услышу. А посему приказываю всем разоружиться, разойтись по рабочим местам и заняться делом. Вопросы есть?
Опустив головы, опера один за другим молча покинули кабинет.
«Видно, не зря меня бог в живых оставил, – подумал Бухвостов, мысленно перекрестившись. – А ведь загнись я от этой колы, такое бы началось!»
Он хотел было отчитать Корнилова, но, увидев, какой у того жалкий вид, не решился.
«Что толку от этих разговоров, – подумал Бухвостов. – Все равно до него ничего не доходит. Одним днем живет человек. А ведь парень-то неплохой…»
Укоризненно посмотрев на Корнилова, он неодобрительно покачал головой и, так и не сказав ни слова, вышел из кабинета.
* * *Целых десять минут опера усиленно трудились на своих рабочих местах, а потом всем пришла в голову одна и та же мысль: а не пора ли перекурить? Не более чем через минуту в конце коридора по зову стоявшей на подоконнике пол-литровой банки, доверху набитой окурками, собрался весь оперсостав. Не было только Корнилова. Опера молча достали сигареты, а некурящий Гурвич развернул газетку и уткнулся в нее;
Щелкнули зажигалками. Напряженная тишина длилась около минуты.
– Ну что, мужики, – не выдержал Бабкин, – так и будем делать вид, что ничего не произошло?
Его никто не поддержал. Еще пара затяжек.
– Бабкин прав, – мрачно проговорил Дорофеев. – Мы в конце концов мужики. А если так, тот, кто взял кассету, пусть без дураков вернет ее. Очень уж хреновая шутка получилась.
– Между прочим уже вторая за сегодняшний день, – заметил Бабкин.
– А почему на подозрении кто-то из нас? – Калина обвел коллег взглядом, ища поддержки. – Зайти в кабинет мог кто угодно.
Дорофеев покачал головой.
– Не мог.
– Почему? – возразил Бабкин.
– Я звонил дежурному. Он сказал, что по лестнице никто из чужих не поднимался.