Мент
– Ну ты и сука! – простонал он, вставая на четвереньки.
Одно мгновение – и рубашка-удавка оказалась в руках у Андрея. Обхватив за горло противника и не давая ему подняться, он резко потянул его за собой к нарам. Просунув концы удавки между металлическими прутьями, изо всей силы потянул их на себя. Расписной судорожно задергался, пытаясь освободиться. Не вышло. Несколько ударов пяткой в солнечное сплетение вмиг остудили его.
Больше всего Андрей опасался, что в бой вступит Сагалай. С троими справиться было бы уже непросто. Но Сагалай даже не пошевелился. Как и прежде, лежал на своем ложе, закинув руки за голову, и спокойно наблюдал за происходящим.
Прижатый к нарам Расписной начал подавать признаки жизни. Андрей сжал удавку посильнее. Вдруг он почувствовал, как сзади, словно клещ, в него вцепился беззубый. Андрей не ожидал, что тот так быстро оклемается, и в первое мгновение опешил. Потом попытался сбросить нападавшего с себя. Чтобы зря не расходовать силы, слегка наклонился вперед и, резко распрямившись, головой нанес удар в челюсть. Клешни разжались, и, перелетев через нары, беззубый рухнул на пол. Но тут же вскочил на ноги. В руке у него что-то блеснуло.
«Финка», – догадался Андрей.
Положение стало критическим. Отразить нападение он мог, лишь отпустив удавку. А где гарантия, что Расписной не встанет на ноги? Иметь такого противника за спиной гиблое дело.
– Ну все, теперь ты труп, – размахивая финкой, взвизгнул беззубый и двинулся на Андрея.
Тот сосредоточил все внимание на посверкивающем лезвии… И тут произошло неожиданное. Глухой звук удара – нападавший, выронив финку, отлетел метра на три, а перед Андреем выросла могучая фигура Сагалая.
– Я же сказал, без поножовщины! – раздраженно проговорил тот и презрительно сплюнул на пол.
Андрей приготовился к схватке, однако Сагалай повернулся к нему спиной и не спеша пошел к своей шконке. Лег, заложил руки под голову и, кивнув Андрею на соседнюю шконку, предложил:
– Сядь. Побазарим.
Андрей вдруг понял, что с этой минуты ему ничто не угрожает. Однако строить из себя Геракла и поигрывать мускулами над поверженным драконом он не собирался.
История ведь только началась. Он отпустил удавку. Получивший свободу Расписной закашлялся, чуть погодя его вырвало.
– Дуй на парашу, мразь! – зло приказал ему Сагалай. – А потом дерьмо свое уберешь.
Зажав рот ладонью, покачиваясь и с трудом сдерживая позывы, Расписной покорно мотнул головой и нетвердой походкой поплелся к унитазу.
Андрей, без лишней спешки подойдя к Сагалаю, опустился на соседнюю койку-шконку. Молча достал сигарету и закурил. Сагалай внимательно наблюдал за ним, а когда Андрей шумно выпустил дым, спросил:
– Где так махаться надрочился?
– В морпехе.
– Понятно, – протянул Сагалай. – Матросом, значит. А я уж подумал, кинули нас. Обещали мента, а тут…
– А что, не похож? – усмехнулся Андрей. Сагалай покачал головой и тут же усомнился:
– Хотя чем черт не шутит. Еще пофартило, что к этим лохам попал. – Он кивнул на зализывающих раны сокамерников. – Обычно таких, как ты, или опускают по-черному, или в расход. Больше месяца менты на зоне не живут. Опустить тебя, может, и не опустят, а вот брюхо вспорют, это я гарантирую.
– Не слишком ли мрачно?
– А что поделаешь, если ваша не пляшет. Ты лучше скажи, чем ко двору не пришелся? За просто так в один аквариум с блатными не сунут.
Андрей пожал плечами.
– Не знаю. Взяли и списали на меня четыре убийства.
– Четыре? – не поверил Сагалай. – Ну, это ты дурочку гонишь…
– Да не убивал я никого, – возразил Андрей. – Дело в другом.
– А-а-а, кажется, я врубился, – облегченно вздохнул Сагалай. – Короче, ты начал рыть и закопался. Точнее, тебя закопали. Знакомая байка. Все верно. Нечего совать рыло в чужую грядку. Если ты еще не понял, кто тебя так, могу сказать прямо: твои хозяева тебя и закопали.
– Не думаю, – возразил Андрей. – Тут скорее Марк подсуетился. Знаешь такого? Он в этом районе спортзал арендует…
Сагалай не ответил. Обведя Андрея внимательным взглядом, он неожиданно спросил:
– Слышь, а ты часом не Фараон? Что-то рожа больно знакомая… – Уловив на лице Андрея легкое смущение, уточнил:
– Ну, букварь из сто тридцать шестого…
Верно?
– Оттуда, – подтвердил Андрей.
– Ну и пофартило же мне! – обрадовался Сагалай. – Я, когда услышал, как ты богадельню на Мосфильмовской тряхнул и Хромого на восемь лет упрятал, десять кусков поставил на спор, что в ментовке ты долго не протянешь. Значит, сорвал кон.
– Только лет пять подождать придется, – язвительно заметил беззубый.
– Закрой поддувало, вахлак! – оборвал сокамерника Сагалай. – Завтра я буду гулять в «Будапеште», а менты мне задницу лизать будут. – Он вновь переключил свое внимание на Андрея. – Значит, Марк, говоришь, подставил? Знаю я этого ужа.
Лет пять назад он меня так прокатил, что до сих пор в себя прийти не могу. А тебя на чем взял?
– Парнишку одного заточкой пырнул, нотариуса на струне подвесил, дружка своего подушкой накрыл. Ну а начал с радиоуправляемой бомбы.
– Это ты про тачку возле французских вин? – деловито уточнил Сагалай.
Получив утвердительный ответ, на мгновение задумался. – Ну, с заточкой, подушкой и струной… это похоже на Марка. Он любит, когда его пацаны вот так, с придурью, кого-нибудь… А бомба… Нет, с бомбой ты загнул. Слишком круто для него. И вообще зря ты на Марка гонишь. Он – обычная «шестерка». Ему сказали, он сделал, получил бабки и отвалил.
Достав из кармана пачку «Мальборо», Сагалай выбил из нее сигарету, ловко подхватил ее зубами и щелкнул зажигалкой. Глубоко затянулся, а потом, выпустив дым кольцом, убежденно изрек:
– Извини, но насчет Марка ты не прав. А бросаешься на него потому, что не можешь укусить того, под кем он ходит…
– И под кем же?
Посмотрев на Андрея недобрым взглядом, Сагалай презрительно сплюнул:
– Знаешь что, не становись на рога. Я никогда не шестерю. Заруби это раз и навсегда! – Он зло швырнул сигарету на пол и закрыл глаза. – А теперь иди покемарь… Вдруг завтра кинут в другую торбу, и братишки там окажутся менее сговорчивыми. Да и мало ли что… А теперь вали. – Сагалай вяло махнул рукой, показывая, что аудиенция закончена.
Через пять минут тишину камеры нарушил его громкий храп. Андрею тоже хотелось спать, однако подремать он не рискнул, в дальнем углу все еще копошились Расписной и беззубый, которые наверняка жаждали реванша.
Глава 2
ПОД АРЕСТОМ
В зарешеченном окне брезжил рассвет. «Дней десять в таких условиях, и меня можно брать голыми руками…» – подумал Андрей, в который раз окидывая камеру взглядом.
Утром она уже не казалось такой мрачной. Сагалай и его подручные мирно спали. «Братишки» отрубились в середине ночи. Сделав робкие попытки приблизиться к Фараону и убедившись, что обидчик бодрствует, они, видимо, решили, что не горит, и расползлись по своим норам. Тем не менее Андрей так и не сомкнул глаз до рассвета. Впрочем, немного вздремнуть ему все-таки удалось. В общей сложности минут тридцать. Спать с открытыми глазами он научился в Курдистане. Такой сон был единственным гарантом жизни в тех ситуациях, когда турецкая полиция, прочно сев на хвост, неделями преследовала его отряд. Один переход сменялся другим.
Привал, десять минут на отдых и вперед. Не расслышал хруста сломанной ветки, крадущихся шагов в ночи, слегка расслабился – и ты мертвец. Тот, кто засыпал по-настоящему, как правило, становился легкой добычей охотников. В таком ритме удавалось продержаться неделю. На девятый-десятый день даже самые стойкие валились с ног. А потом наступал жесточайший кризис. Подобная перспектива не прельщала Андрея. Что же было на другой чаше весов? Сдаться и всю оставшуюся жизнь презирать себя?
«Буду стоять до конца!» – решил он и грустно улыбнулся: более дурацкого финала и не придумать.