Мент
– Выбираем первую, – решил Бабкин. – Все равно терять нечего.
Проехав с полкилометра, таксист свернул в арку и повел машину, петляя между пятиэтажками. Внезапно дорогу им перегородил дом. Предстояло миновать еще одну арку.
– Это не она? – Водитель ткнул пальцем в лобовое стекло.
Заметив под аркой знакомую «Мазду», приунывший было Дорофеев оживился.
– Точно! – подтвердил он, достал пистолет и скомандовал водителю:
– Не доезжая метров сто, резко тормозишь. Мы десантируемся. Если будет стрельба, пригнись.
Бабкин же, наоборот, упал духом, увидев, что машина стоит без движения.
– Твари, они бросили ее, – в сердцах выругался он, тем не менее, когда Дорофеев выскочил из такси, последовал за ним.
Они зашли с разных сторон, держа пистолеты наготове. Переглянувшись, одновременно нырнули в полумрак арочного проема.
– Из машины по одному! Оружие на снег! – заорал Бабкин, приближаясь к задней правой дверце, и на полпути застыл, опустив пистолет. В машине никого не было. По крайней мере в первое мгновение так показалось. Зато Дорофеев провел захват по полной программе. Подбежав к «Мазде», он так рванул дверцу на себя, что та едва не отвалилась. И вдруг…
– Мать твою! – простонал он.
Бабкин среагировал моментально. Подскочив к дверце, осторожно заглянул в салон через стекло. На заднем сиденье лежал Калина. На виске у него зияла темная дыра, из которой сочилась кровь. Рядом с ним лежал пистолет. В том, что Калина мертв и что его убили из этого оружия, не могло быть сомнений.
Дорофеев похлопал по куртке убитого, надеясь нащупать кассету, и бессильно развел руками. Сработали профессионалы. Даже контрольного выстрела не потребовалось.
– Здесь их ждала вторая машина, – констатировал Бабкин, обойдя «Мазду». – На снегу свежие следы.
Тем временем майор, осмотрев место водителя, снял машину с ручного тормоза и попробовал толкнуть ее, та как вкопанная, не сдвинулась ни на дюйм.
– Мы даже проехать не сможем, – с горечью вздохнул он. – Все, как ты говорил: мат в три хода.
– Да ладно тебе, – махнул рукой Бабкин. – И так на душе кошки скребут.
Придется вызывать местную бригаду. Пусть разбираются. Мы свой шанс упустили.
Вернувшись в такси, они не стали ничего объяснять сгорающему от любопытства водителю, приказав:
– На Столетова.
В местное отделение милиции Дорофеев позвонил из первого же автомата, сообщив об убийстве и пообещав рассказать все подробности чуть позже. Увы, теперь ни от него, ни от Бабкина уже ничего не зависело. Отныне лишь сам Корнилов мог решить свою судьбу.
От одной только мысли, что по приезде в отделение надо будет объясняться с Бухалой, оперов знобило. По иронии судьбы возвращаться пришлось той же дорогой.
Милиционеры молчали, стараясь не смотреть друг на друга.
Свернули на Краснопольскую, оставили позади аптеку и газетный киоск.
– Стой! – вдруг заорал Бабкин. Водитель резко затормозил, Дорофеев едва не вышиб головой лобовое стекло.
– Ты что, совсем сдурел? – рассердился он на Бабкина.
– Посмотри туда. – Леха указал большим пальцем себе за спину.
– Ну, посмотрел, – недоумевающе пожал плечами Дорофеев. – И что?
– Посмотри еще раз! – потребовал Бабкин.
– Киоск, аптека, – констатировал Дорофеев.
– А машины не видишь?
– Ну «Опель» стоит. И что?
– Какой «Опель»?
– Серебристый. И что?
– И ты еще спрашиваешь «что»? – возмутился Леха.
Только теперь до Дорофеева дошло, что тот имел в виду.
– Черт возьми! Да это же та самая машина, о которой говорил Полежаев! – На его лице отразилась растерянность. – А кто же тогда приезжал на «Мазде»?
– Не знаю; уверен, что это были не люди Полежаева.
– Тогда кто?
– Видимо, в этой игре замешан кто-то еще. Большой и широкоплечий. Сдается мне, покруче Полежаева, если читает его планы наперед. Наверняка он знает и то, куда сейчас поехал Фараон. Что из этого следует? – В отчаянье Бабкин пару раз стукнул кулаком себя по лбу:
– Ну думай, Леха, думай. Ты же гений. Ну скажи, что из этого следует?.. – Взгляд его вдруг прояснился. – А не то ли, что этот третий сам захотел, чтобы они встретились? Захотел потому, что задумал…
– Давай-ка то же самое, только русским языком, – потребовал Дорофеев.
– Некогда, – отмахнулся Бабкин и обратился к водителю:
– А теперь, родной, поворачивай на Можайское шоссе. В отделение мы поедем позже…
Глава 8
СЕМЕЙНЫЕ РАЗБОРКИ
Подъехав вплотную к сомкнутым металлическим створкам ворот, Андрей несколько раз просигналил и немного подождал. Хотя никто и не подумал пропускать его на территорию дачи, он был уверен, что хозяин сейчас там. Да и свежая колея от «шестисотого» «мерса» указывала на это. Как, впрочем, и сам «мере», стоявший посреди двора. Кто еще, как не Полежаев, мог приехать на «шестисотом»?
Подав метров на десять назад, Андрей до упора отжал педаль газа.
«Бог свидетель, я этого не хотел», – мысленно бросил он в адрес наблюдавшим за ним из-за забора и отпустил педаль сцепления.
Машина, словно бешеный зверь, рванулась на преграду. Удар – и одна из сворок отлетела в сторону, а вторая, вогнувшись внутрь, повисла на одной петле.
Если бы Андрей вовремя не среагировал и не нажал на педаль тормоза, наверняка врезался бы в ничем не повинный «Мерседес». А так всего лишь легонько толкнул его в бампер. Мотор джипа заглох. Подняв глаза на трехэтажное здание дачи, Андрей увидел у крыльца двух плечистых парней. Застыв в боевой изготовке, они нацелили дула своих пистолетов прямо на него. Рука машинально опустилась на рукоятку «глока». Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы на мансарде не показался сам Полежаев.
– Отбой, ребята! – крикнул он охране. – Это мой бывший зятек. Ничего страшного. Просто он по-другому входить не умеет. Забыл вас предупредить.
Охранники, спрятав оружие, воззрились на хозяина.
– Ворота поставьте на место, – скомандовал им Полежаев. – Андрея, – кивнул на Корнилова, – пропустите ко мне. А если кто-нибудь еще приедет, пусть подождет в гостиной. Семья прежде всего.
– Все поняли, – отозвался один из охранников, указав Андрею на дверь. – Проходи. Только скажешь потом, когда тебя в следующий раз ждать. А то эти хреновы ворота… – Не договорив, он махнул рукой и направился к лежащей на земле металлической створке.
Его напарник, недовольно покосившись на Корнилова, поспешил на помощь товарищу.
Андрей на секунду замешкался. Такого подарка от Полежаева он не ждал. Что удивляло больше всего, это его абсолютное спокойствие. Тесть вел себя так, словно бывший зять и в самом деле приехал распивать с ним чаи. А ведь он не мог не догадываться об истинных причинах этого визита.
– Проходи, Андрюша. Я тебя жду, – поторопил Полежаев, исчезая с мансарды.
Андрей толкнул дверь и, переступив порог, оказался в просторном холле.
Навстречу ему вышла пожилая женщина, видимо, горничная.
– Добрый день, – улыбнулась она и, достав из шкафа тапочки, положила их под ноги Андрею. – Сергей Федорович просил проводить вас к нему. – Женщина протянула руку, чтобы принять куртку.
Андрей не стал раздеваться и даже не взглянул на тапочки, а сразу направился к резной деревянной лестнице, ведущей на верхние этажи.
– Не надо провожать, – бросил он на ходу. – Я хорошо знаю этот дом.
Горничная, обиженно пожав плечами, не решилась выговаривать ему.
Поднявшись на третий этаж, Андрей обнаружил в коридоре еще одного охранника. Он сидел на стуле и читал газету. На появление гостя почти не среагировал. Лишь на мгновение оторвался от газеты и, удовлетворив свое любопытство, продолжил чтение.
«Видимо, Полежаев уже проинструктировал его», – предположил Андрей и, подойдя к массивной двери, потянул ручку на себя.
Дверь отворилась, даже не скрипнув. Ступив в просторную, обставленную итальянской мебелью комнату, в которую прежде имели доступ только близкие друзья, Андрей застал Полежаева перед баром. В одной руке тот держал бутылку коньяка, в другой две рюмки. Оглянувшись и увидев Андрея в куртке и мокрых ботинках, недовольно покачал головой.