Дуэт
«Они эгоисты, полны гордыни и самодовольства, — монотонно бубнил свое разум. — Ужасно то, что это самодовольство имеет под собой некоторое основание, так как природа обычно щедро наделяет их различными талантами. Беда в том, что человек со многими дарованиями часто не добивается ничего, так как ничем не дорожит, ибо все получает слишком легко.
Зато эти таланты дают ему возможность считать, что все вокруг второсортные особи, кроме его величества. Все человечество — это рабочие муравьи, а они соль нации, муравьиные матки, хотя на самом деле — трутни.
Они любят хвастать и привирать, когда надо и не надо. Иногда настолько талантливо, что сами верят в свою ложь. Живут и чувствуют на грани реальности и вымысла.
Они не способны ни к какой систематической деятельности, предпочитают предаваться неге и безделью, но иногда вспыхивают какой-нибудь идеей и тогда бывают чрезвычайно упорны и настойчивы, но на короткое время.
Они дают сладкие обещания и говорят именно то, что ты жаждешь услышать и во что жаждешь поверить. Поэтому их слова часто звучат как пароль, открывающий все двери.
По большому счету они очень несчастны. Всегда не в ладах с собой. Им трудно выносить самих себя. Они всегда одиноки. Их посещают минуты мучительного осознания своего истинного положения и жалкой растерянности перед жизнью.
Они артистичны. Внешне необыкновенно привлекательны. От них исходит сексуальное обаяние, парализующее женщин. В них маленький моторчик по производству феерии. Если он заработал, ни одна не устоит. Они потрясающие любовники, с которыми можно ощутить всю глубину и полноту чувственного счастья. Они нежны, ласковы и разнообразны в ласках. Они потрясающие целовальщики.
В них остается всегда что-то юношеское, то, что идет от незрелости личности. Они очень ребячливы и поэтому безответственны. Ребячливость отменяет ответственность. С ними вы всегда чувствуете себя молодой девчонкой. Они максималисты в чувствах. Могут только любить, забыв обо всем на свете. Кормить их должен в это время кто-то другой.
Они потрясающие интуиты. Они бросят вас за час до того, как вы подумаете, что вам все это начинает надоедать.
Они умны, остроумны, быстры на насмешку и иронию и часто обижают людей без причины, только для красного словца или чтобы подпитать свою гордыньку. Они обладают великолепным критическим умом, который им отказывает, только когда речь заходит о них самих.
Они тратят деньги без разбору и часто совершенно бесцельно, будто хотят поскорее избавиться от них, словно те жгут им руки.
Это вымирающий тип, так как на свете все меньше сентиментальных женщин, готовых им служить до самопожертвования. Их надо беречь и оберегать от жизни. Они, как слишком породистые коты, не выносят ее сквозняков.
Они щеголи и любят хорошо одеваться. Обладают прекрасным вкусом.
Если они в хорошем настроении — вы самый счастливый человек на свете. Если в плохом — убегайте со всех ног, вы можете быть больно ранены их гадким и ядовитым языком.
Они не волки, но и не барбосы. Скорее дикие собаки Динго. Одичавшие овчарки».
Что ж, именно эта дикая собака Динго ей и нужна. Именно она — кусачая, как капкан, — и есть ее половинка. Ладно, видели мы капканы и пострашнее. Плавали, знаем. Теперь ее уже ничем не напугаешь, ничем не оттолкнешь. Жизнь и так сыграла с ней слишком злую шутку, расставляя ей ложные флажки по пути следования. В первый раз она встретила Германа в девятнадцать. Тогда она только слегка пригубила предназначенную ей чашу с нектаром, а теперь, когда ей тридцать пять, для нее осталось всего несколько глотков на самом дне, и то с осадком. Весь прекрасный сок жизни, предназначенный для Анны, был безалаберно расплескан хозяином в дороге или воровски выпит другими. Что ж, она не будет обиженно отказываться от опивок. Она соберет все со дна, все до последних горьких капель. Возможно, только тогда это наваждение отступит. Что-то ведь приворожило ее к Герману. Банально думать, что это был только «член семьи». Нет, главной притягательной силой оставался все-таки голос. Хотя его завораживающий баритон оказался богаче и глубже хозяина, но своим наличием, присутствием в его жизни голос указывал, что и человек, в котором он поселился, тоже уникален, раз именно его выбрали обладателем такого дара. Голос подталкивал наверх своего носителя, обещая выход вместе с ним за обычные горизонты бытия. Соприкосновение с могучим, пусть и невостребованным, талантом гипнотизировало Анну и давало ей надежду проникновения в иные, недоступные ей миры. И хотя с музыкой давно было покончено, голос Германа все эти годы тихо звучал у нее в ушах, заглушая многие фанфарные, но бытовые звуки. Именно этот голос, а вовсе никакая не секретарша в небесной канцелярии, нашептал ей строчки ее белых стихов. Его отзвуки она слышала всюду: и в счастливом смехе Васечки, и в треньканье трамваев в хрустальном январском воздухе, и в бормотании ветра в пасмурную летнюю ночь. Это был голос самой жизни.
Она любит — это сейчас главное. Когда человек входит в пору зрелости, огромную ценность приобретает не чувственное наслаждение, а само ощущение желания этого наслаждения. Именно само наличие желания, а не удовлетворение его, делает тебя живым. Всем трудно расставаться с мечтами юности и горько видеть, что молодость уходит. В молодости так много проблем, что ее не замечаешь, а в зрелости — не важно, преуспел ты или нет — каждый отсвет юности становится для тебя на вес золота.
Анна поднялась с матраса, пошла в ванную и, намочив полотенце, стала нежно обтирать свою бессознательную половинку. Она очень любила его тело, ей нравились все его изгибы, родинки, шрамы. Оно было совершенно родным. Фактически он подарил ей второе тело, мужское, позволил проникнуть в него, понять, как оно создано, чем дышит. «Мой Вася будет подрастать, и я смогу наблюдать все этапы взросления этого другого тела, — вдруг подумалось Анне. — А все-таки трудно быть мужчиной. Все от тебя чего-то ждут. Силы, достатка. Женщины ждут заботы и покровительства. Мужчины взаимовыручки, успешности и бесшабашности. И не просто ждут, а постоянно подсознательно требуют. От рождения до гробовой доски к мужчине предъявляется уйма претензий. А если он не в состоянии быть супером? Если это вообще не его природа? Над ним смеются. Его презирают. Жизнь мужчины полна всяческих комплексов неполноценности. От женщины никто ничего не требует. Чтобы жизнь ее была оправдана, достаточно иметь ребенка, или мужа, или, на худой конец, хотя бы больную маму. А уж какая ты мать, жена, дочь — никого толком не колышет. Спряталась за ширму, и слава Богу!»