Шаги
А если и устремлялись поспешно сверху вниз, то максимум минут через десять столь же поспешно устремлялись и снизу вверх.
Перед появлением неких наиболее значимых персон (я их угадывал по маркам притормаживавших машин) вся квартира подвергалась капитальным уборкам. Не исключая «полуподвала»: а вдруг заглянут!
… В один из вечеров в нашу дверь постучалась, а потом вошла уборщица, на уборщицу совсем непохожая. То была немолодая, некогда, безусловно, красивая и вальяжная женщина с предельно усталым лицом. Усталым, привиделось мне, вовсе не из-за уборки, уже произведенной ею над нами, этажом выше.
— Можно чуть-чуть отдохнуть?
В руках у неё были ведро с водой и тряпкой, метла и швабра.
— Пожалуйста… — Я подставил один из двух стульев.
Она присела и вздохнула так тяжко, что я невольно поинтересовался:
— У вас что-то случилось?
Лиана еле заметным жестом дала понять, что мой вопрос бестактен. Но женщине натерпелось высказаться.
— Случилось ли? — Она вновь выдохнула наружу свою душевную тяготу. — Вот письмо получила от сына. — Достала из кармана синего рабочего халата конверт. — С днем рождения меня поздравляет…
— Это прекрасно! — подбодрила Лиана. Но женщина на её возглас не обратила внимания. И продолжала:
— Два их у меня. Один в Праге живет, а другой в Будапеште. Все разъехались… Оба помнят, что я родилась девятого числа. Один девятого сентября поздравляет, другой — девятого октября. А я в декабре родилась. Об этом я им обоим как-то напомнила. Но они продолжают путать. Может, и писем моих не прочли… Так, для вида поздравляют.
Вроде, и ерунда, но обидно… Вы с ними не встретитесь, они ко мне не приедут, потому я себе и позволила…
— А у меня сын прекрасный! — успокоила не её, а себя Лиана, только что упрекнувшая меня в бестактности.
— Вам очень повезло! Очень… — Она призадумалась. — И всё-таки, простите меня ради Бога, но мне представляется, что к словам «мать» и «сын» эпитеты добавлять не надо.
— Почему?! — удивилась Лиана.
— Потому что… или мать, или же просто родственница. И либо сын, либо родственник — иногда далекий, хоть и близко живёт. Ну, а если живёт далеко… Насильно никого не притянешь! С мамами такой вариант редко случается, а со взрослыми сыновьями… По-разному, конечно, бывает. — Она поднялась. — Наверху сказали, чтобы я «прибралась» тут у вас…
Хотела сказать «тут у вас внизу», но интеллигентность произнести завершающее слово ей не позволила.
Больше я её в нашем доме не видел. Лиане она не понравилась.
Мы еще не один вечер дожидались шагов прекрасного сына.
— Как же его, безотказного, затерзали дела! — сочувствовала Гераклу Лиана.
А мне было жалко её, каждый день содрогавшуюся от безмолвия ведущих к нам ступеней. Когда ей удавалось перехватить Геру наверху, он на бегу сообщал:
— Дела, мама, дела! Я вечером к вам спущусь, — и ты всё поймешь.
Но спускаться д о нас он не успевал. Или забывал о своем обещании.
Наконец, в одно воскресное утро, бодрый, жизнерадостный Гера, проделавший все тренировочные упражнения, через супругу-певицу Надю известил, что после традиционной воскресной пробежки спустится в «полуподвал» с приятной новостью.
Пока он бегал по аллеям парка, Лиана сбегала за букетом цветов.
— После столь долгого отсутствия букет, в знак извинения, следовало бы, думаю, протянуть тебе, а не ему, — негромко предположил я.
— Он к нам приходил!..
— Чтобы сказать, что у него нет времени разговаривать?
— Какой ты злопамятный! И к тому же, он вместо букета вручит нам приятную новость.
— Если по обыкновению не перенесет свое намерение побеседовать на другой день.
… Я оказался неправ! Шаги зазвучали гораздо раньше, чем мы ожидали: вероятно, он сократил свою пробежку и последующее непременное омовение.
Лиана до того была этой неожиданностью растрогана, что вручила букет раньше, чем он успел вручить обещанный нам сюрприз.
— Спасибо, мамуля… Пусть и моя новость покажется вам букетом!
— Не томи… Что за очередной добрый сюрприз?
Наверное, предыдущие добрые сюрпризы он преподносил в тайне от меня: ни одного из них я не припомнил.
С вручением подарков обычно, как и сделала это Лиана, торопятся. Гера не торопился. Оглядел внимательно «полуподвал», будто видел его впервые.
С недоумением и даже со страхом изучил решётки, точно они были тюремными…
— Улучшить необходимо ваше жилье. Простите, что я как-то поздно об этом подумал.
Самокритичность не была свойственна Гере. И она меня сразу насторожила.
— Что ты! Здесь нам уютно, — поспешила реабилитировать его Лиана.
— Нет, мамочка… Я нашел запоздалый, но единственно справедливый ход! Он связан в первую очередь с заботой о вас. Поверьте, что это так!
«Истину не к чему столь настырно оценивать, если она, действительно, истина», — подумал я. А он не мог остановиться:
— На первом месте у меня вы! Но я также обязан учесть, что качество м о е г о бизнеса не соответствует качеству этой квартиры. Настало время произвести «евроремонт». То есть по-европейски преобразовать всё, что можно преобразовать. И я займусь этим незамедлительно!
Вскоре нагрянут наши зарубежные компаньоны…
Можно сказать, и союзники! Они должны увидеть, убедиться, что имеют дело с людьми, обладающими не только деньгами, но и вкусом. Желательно изысканным… Для Нади я снял жилье в однокомнатной квартире с пианино, чтобы она там «распевалась» наедине с собой. Ну, а для вас я отыскал солнечную комнату в квартире двухкомнатной. Совсем поблизости, чтобы мог регулярно вас навещать. — Знакомое «регулярно» заставило меня вздрогнуть. — Соседями вашими будут два интеллектуала — тоже муж и жена. Они преподают в колледже. Своих заботливых детей у них нет. — «Таких заботливых, как я» добавила тональность фразы. — И вот они надумали сдавать… Подсказали, что это выгодно и для вас и для них: если медицинская помощь понадобится… — Он трижды сплюнул через левое плечо… — Она понадобится, а меня не окажется дома или я добежать не успею… Верю, что этого не произойдет, но всё же, на всякий случай… Вам ведь не двадцать! — Ему тоже было не двадцать. — Сможете взаимно друг о друге повседневно заботиться! — Похоже было, что он нас уговаривает.
— А где будешь ты? — забеспокоилась Лиана.
— Я?.. Притулюсь где-нибудь в уголке на нашей кухне, чтобы «евроремонтом» неусыпно руководить. Ну, а этот «полуподвал» мы превратим в небольшой, но интимно привлекательный, располагающий к деловому сближению бар. — Я понял, что из этой квартиры мы выселяемся навсегда. — Ну, а кроме того, задумал, не торопясь, построить за городом современную виллу. Там уж вы через два-три года станете постоянными хозяевами. — Я догадался, что нам будет отведена роль обслуживающего персонала.
— Гарантирую свежий, полезный воздух, вблизи чистейший пруд… Завтра же приму участие в вашем переезде!
— Спасибо… — только и успела медленно произнести Лиана. Потому что он, выговорившись, заспешил, как обычно.
Когда семнадцать ступеней были им преодолены, я сказал Лиане:
— Нам предстоит с тобой переквалифицироваться в его загородную обслугу? Тем паче, что из своей квартиры мы выселяемся. Или ты согласишься жить в ночном баре?
— Это не выселение, а временное переселение, — упрямо, хоть и неуверенно проговорила она. — Так я восприняла Герино предложение.
— Не предложение, а извещение.
— Почему ты опять позитивное склонен превращать в негативное? — столь же неуверенно возразила Лиана. — Неужели ты так и не понял, какой у н а с сын? — Она впервые нас в качестве родителей объединила. — Он подобрал нам прекрасных соседей. Неужели ты не понял?
— Почему? Я прекрасно всё понял. И твою педагогическую программу ясней разглядел. Вернее, её результат.
На рассвете следующего дня мы услышали топот многих шагов по лестнице, То были грузчики, прибывшие нас выселять. Торопливых шагов Геракла среди них не было. Он еще спал.