Досье на невесту
– Все еще злишься?
– Уже привык. Адаптировался, так сказать.
– А кто твоя новая подружка?
– Мам, ты что, следишь за мной? – изумился Дима. Этот вариант он не предусмотрел, а подставлять под удар Вику ему не хотелось.
На самом деле Елене Николаевне и в голову не пришло следить за ним, наличие девушки она предположила, исходя из жизненного опыта: свято место пусто не бывает.
– Может, познакомишь нас? – предложила мама, получив в ответ затяжную паузу, наполненную острым изумлением. – Эй, ты там жив?
– Пациент скорее мертв, – выговорил наконец Дима. – Это мазохизм или садизм?
– Не поняла…
– Ты мою девушку хочешь втоптать в бетон на лестнице или сама желаешь помучиться и поорать от горя, какую жуткую пару нашел опять твой сын?
– Не смей так со мной разговаривать! – сорвалась Елена Николаевна. – Я не давала повода…
– Мама, как же не давала? На память о моей последней подруге у меня остались только трусы! Ты ее выперла голой! Из моей квартиры, между прочим! Хотя, да, я же забыл: эту квартиру купила ты, поэтому имеешь право! – он начал заводиться, вспомнив сцену расставания с Мариной и заранее страшась возможного повторения корриды с Викой. В отличие от Маринки, она вряд ли сможет пережить такой стресс безболезненно.
– Ну прости, прости! Я о тебе забочусь. Давай познакомимся с твоей девушкой, поговорим…
– Что-то мне подсказывает, что цивилизованная беседа у вас может не получиться.
– А я постараюсь. Даю слово, – Елене Николаевне уже надоел этот торг. – Приглашаю вас завтра на чашку чаю. Отказа не приму.
– Интересно, на кого будет вылита эта чашка чаю? – пробормотал Дима, соображая, не стоит ли вместо Вики пригласить какую-нибудь невпечатлительную особу.
– Мама, я завтра опять задержусь, в гости пойду! – раскрасневшаяся Вика влетела в гостиную с трубкой в руке.
– К кому? – Екатерина Андреевна даже приглушила звук телевизора, поэтому чудовищные человечки с головами гидроцефалов продолжили рекламу какой-то техники беззвучно.
– К мужчине, – похлопала ресницами дочь и радостно подпрыгнула.
– Вика, ты уже достаточно взрослая, поэтому, надеюсь, обойдется без последствий.
– Ха, мы сами с усами…
– Хорошо бы, чтобы с усами, а не с животами, – намекнула мама, многозначительно округлив глаза.
– Он меня с мамой завтра познакомит, – доверительно прошептала Вика и мечтательно уставилась в потолок.
– А ты его с мамой знакомить собираешься?
– С чьей?
– Ну, например, со своей, чтобы я хоть знала, с кем ты ночуешь и к кому идти за алиментами.
– Фу, мам, ну чего ты?
– На всякий случай. Если созреешь, предупреди меня, чтобы я морально подготовилась.
– Предупредю! Предупреждю… Предупрежу!
Детектив был точен, как часы. Он серой тенью проскользнул в кабинет и положил перед собой аккуратный конверт.
– В приемной не было секретаря, – вежливо сообщил он.
Елена Николаевна окончательно разнервничалась. У нее с утра болела голова и подергивалось левое веко. При появлении пинкертона у нее резко подскочило давление, и ее начало основательно потряхивать. Стараясь не выдать своего состояния, она откашлялась и сцепила руки.
– Я отослала ее с поручением, чтобы вас видели как можно меньше людей. Вы же понимаете.
– Понимаю, – тихо кивнул детектив и внимательно посмотрел на клиентку, по лицу которой бродили бордовые пятна с неровными краями.
– Ну так что у нас? – Она через силу улыбнулась и тут же сжала дрогнувшие губы.
– Хотелось бы получить гонорар, – ровным голосом сообщил мужчина, глядя на нее в упор.
– Ах, ну да, ну да, – засуетилась Елена Николаевна, бестолково дергая ящики и шлепая рукой по столу. Она еще утром приготовила для него деньги, запечатав в конверт, но куда она его положила, вспомнить не удавалось. Детектив терпеливо ждал, с отсутствующим видом рассматривая обстановку кабинета.
– Я сейчас, – пробормотала она, неловко вскочив и едва не опрокинув кресло. – Сейчас.
Через пять минут она уже неслась из бухгалтерии, распугивая сотрудников и оставив у сейфа остолбеневшую и обруганную на чем свет стоит кассиршу. Бедная девушка так и не поняла, что случилось и как ей оприходовать выдранные буквально из рук деньги.
– Вот, – Елена Николаевна вспотела и тряслась от слабости. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы за эти деньги пронырливый детектив сообщил ей, что все в порядке и она может дальше жить спокойно. Тогда она бы выдала ему премиальные. Но он, тщательно пересчитав купюры, аккуратно сложил их в портмоне и пододвинул к ней свой конверт.
– Думаю, мне лучше уйти. Вам будет проще просмотреть все это в одиночестве.
– Нет, – решительно стукнула ладонью Елена Николаевна. – У меня могут возникнуть к вам вопросы.
– Хорошо, – все тем же бесстрастным голосом отозвался детектив и затих.
– Что здесь?
– Адрес квартиры, где он встречается с любовницей, аудиозапись разговора с хозяйкой квартиры, с расшифровкой. Если кратко, квартиру он снял недавно для встреч с женщиной. Хозяйка в этом уверена на сто процентов, поскольку она там убирает. Ваш муж шифруется, как Рихард Зорге, поэтому сфотографировать его девушку удалось лишь однажды. Есть две аудиозаписи разговоров в квартире, с расшифровкой. Видео, к сожалению, нет, но если вы дадите мне время, то записи будут. Кстати, он ездит на двух машинах, одна из них та, которую вы указали, а вторая – красный спортивный «Мерседес», данные на него там же.
Распухший конверт с компроматом был похож на бомбу. Казалось, что еще немного, и он взорвется, забрызгав все вокруг грязью. Елена Николаевна осторожно надорвала его. На стол вывалились глянцевые фотографии соперницы.
– Она же совсем ребенок, сколько ей? – простонала она, чувствуя, как волна отвращения и брезгливости затапливает кабинет, накрывая ее с головой и мешая дышать.
– Студентка, 1984 года рождения, местная, прописана здесь, проживает…
– Все, не надо, я сама потом почитаю, – прошептала Елена Николаевна. – Спасибо. Вы свободны.
– Вы нормально себя чувствуете, кого-нибудь позвать? – на всякий случай спросил детектив. Клиенты нужны были ему живые и дееспособные. С таким супругом она еще не один раз может обратиться к нему.
– Не надо, – злость придала ей силы. Соперница была не достойна ее внимания, об нее даже не стоило марать руки. Сколько их там было таких, сочных и свежих, до которых ей никогда не дотянуться при всем желании. Купить можно многое, но не безвозвратно ушедшие годы. А супруг, если и не был импотентом, то теперь она ему устроит такое потрясение, что его потенция прикажет долго жить.
Вика робела и смущалась. Знакомство с родителями представлялось ей наиважнейшим этапом их отношений, но ответственность была слишком велика. Она была настолько не уверена в себе, что в последний момент чуть не отказалась ехать.
– Не ерунди, – поцеловал ее Митя. – Мама сама захотела. Если что, я тебя спасу. Кстати, имей в виду, что мама у меня с характером, так что, если вдруг начнет орать – не пугайся, это нормально.
Это было совершенно некстати. Лучше бы он не сообщал ей все эти тонкости предстоящего общения. У Вики подогнулись колени, и она вцепилась в перила, выпучив глаза.
– Я не пойду!
– Тогда я тебя занесу на руках, – Дима начал разжимать побелевшие пальцы подруги, прилипшей к перилам, как к спасительной соломинке, словно ее не к маме на чай вели, а пытались затолкнуть в вольер к голодному крокодилу.
– Подожди здесь, – шепнул ей Дима, когда они вошли в квартиру. – Вот тапочки, куртку давай. Я пошел на разведку.
Елена Николаевна, под гнетом открывшихся обстоятельств начисто забывшая про смотрины, с видом сфинкса сидела за рабочим столом в кабинете, нависнув над пачкой разнокалиберных фотографий. Выдержав драматическую паузу и дождавшись, пока Дима войдет, она скорбно подняла на него глаза и тихо проговорила: