Возвращаясь к тебе (СИ)
Вот он, конец. Конец нашей сказки. Он сделал это. Разорвал мою душу. Оказывается, ее еще можно покалечить, просто нужно встретить своего особенного, коим для меня является Франц. Сердце... оно ещё бьётся, и это говорит о том, что я жива, я здесь. Только без души. Слова сами срываются с губ.
- Ты такой же, как Виктор, гребаный моральный урод!
И я ударила его. Смотрела, как по его щеке расползается красный след от моей ладони. Но мне хотелось ему сделать еще больнее, чтобы он хоть немного почувствовал то же, что и я. Разделил со мной эту муку... Его лицо потемнело, и в глазах все же вспыхнула боль. Я рассеянно моргнула, но через мгновение на меня уже смотрели со злостью. Антон молчал, и это пугало.
Я с ужасом осознала, ЧТО сказала, и мне стало стыдно. Боже, я не хотела этого говорить. Слова сами слетели с губ, я даже не подумала... Это какое-то состояние аффекта... а потом поняла, что хотела... Виктор изнасиловал только тело, а Антону удалось добраться до души. Я не хочу его видеть. Не могу. Трясущейся рукой прикрыла рот, чтобы сдержать крик, рвущийся наружу, и хотела отойти, но Антон резко схватил меня за руки и завёл их за спину. А второй рукой зарылся в волосы и с силой дернул, запрокинув мою голову так, чтобы я смотрела на него. Я пыталась вырваться из захвата, но он в очередной раз показал мне, что я не более чем вещь.Обижать и бить словами можно только меня. Мужчина приблизил ко мне своё лицо, в сантиметре от него тихо и угрожающе прорычал.
- Повтори, что ты сказала, девочка.
- У тебя проблемы со слухом? - холодно улыбнулась, стараясь не показать всех своих эмоций, - давай, Антон, сделай это... Может, тебе удастся ЕГО превзойти!
После моих слов захват лишь усилился. Ещё чуть-чуть и он сломает мне запястья. Кожа головы горела огнём. Пыталась вырваться, прикусив губу, чтобы не взвыть от боли, и смотрела в его лицо. Самое дорогое лицо в этом мире для меня, как мне казалось. А затем он отпускает мои волосы и ослабляет хватку на запястьях. Медленно подносит руку к моему лицу и нежно, почти невесомо, проводит пальцами по щеке... губам... шее... Я замерла под его прикосновениями, сбитая с толку. Глаза Антона странно начали блестеть... Затем он прижимает меня к себе. Чувствую, как под моими ладонями бьётся его сердце, а моё собственное вторит этим ударам. Я сжимаю ткань его рубашки и неосознанно прижимаюсь к нему всем телом.
Антон лихорадочно начал гладить меня по спине и волосам. И тут я понимаю, ЧТО происходит... Это прощание. Наше с ним. Разрывающее, сумасшедшее, болючее прощание. Цепляюсь за него ещё сильнее. Я не могу его отпустить, не могу. Только не это...
- Такая сильная... такая живая стала... - нежно поцеловал меня в висок и отстранился. Мои руки безвольно упали по бокам.
- Антон...
Его имя было больше похоже на стон человека в предсмертной агонии.
- Не уходи... я не смогу без тебя.
Тихим шепотом произнесла. Он замер на несколько секунд и улыбнулся мне. В последний раз .
- Гори, Лучик...
А затем, не глядя, просто развернулся и ушёл...
Я сползла на пол и пустым взглядом смотрела на дверь, через которую он только что вышел. Слез не было, так бывает. Гнев отступил. Внутри остались лишь холод и пустота. Это его решение, и я знала, что никак на него не повлияю. Он отпустил меня, подарил свободу... Но разве можно быть по-настоящему свободным, когда ты зависишь от другого человека, как планета от солнца?! И единственное, что я могу сделать - забрать свою любовь к нему. Не мешать...
***
Я стояла в зале ожидания и ждала, когда объявят мой рейс. Красавчик нежно прижимался к моей ноге. Собаки ведь чувствуют, и он пытался утешить меня, как мог. Я улыбнулась ему и погладила по холке. Сегодня и он должен быть храбрым, ведь он полетит отдельно от меня. В клетке. Мне была отвратительна сама мысль об этом, но против установленных правил я была бессильна.
Позавчера мне исполнилось девятнадцать... Отмечали в узком семейном кругу, из посторонних была только Аня. И тогда я рассказала им всем о своём решении улететь обратно в Лондон. После того, как ушла из квартиры Антона, я чувствовала себя опустошенной, разбитой и уязвимой. Мне снова ничего не хотелось, полный упадок. Я слишком сильно люблю Франца и сейчас, когда лишилась даже этой мнимой иллюзии... Это невыносимо. Он не виноват в том, что из всех мужчин я выбрала именно него. Знала ведь, чем это обернётся... И поняла, что ненависти к нему нет у меня в сердце. Я искала причины, чтобы возненавидеть, может, так было бы легче. Но и их нет. Только слепое обожание этого мужчины... Даже сейчас, после всех тех страшных слов... И, наверное, вся эта боль, что поселилась во мне - единственное, что не даёт мне опустить руки и не сойти с ума. В этот раз я понимаю, что жить, как до этого, нельзя. Хватит себя жалеть. Хватит этой боли. Антон взял слишком много... Жизнь продолжается, как бы хреново мне ни было.
Родители долго уговаривали остаться, и мы бы полетели все вместе. Стасик начал плакать, я улыбнулась ему и пообещала, что скоро мы увидимся. Костя с Миленой кидали на меня обеспокоенные взгляды, но никто не мог повлиять на моё решение... Остаться? Да разве я могла остаться в городе, в котором ОН, и дышать с ним одним воздухом? Нет, я не такая сильная, какой хотела бы казаться и быть на самом деле.
Вечером, когда мы с Аней сидели у меня в комнате, я рассказала ей ВСЕ. Подруга сидела и оплакивала меня и обломки моего детства. А я продолжала говорить, без эмоций, монотонно. Она обнимала меня и говорила, что все будет хорошо. Я лишь кивала и улыбалась. Будет. Обязательно. Пусть хотя бы она в это верит.
Объявили наш рейс...
Мы уже давно взлетели, а я все смотрела в окно иллюминатора и думала о том, что произошло за то время, пока я была "дома"... Насколько я изменилась.
Думала об Антоне. О том, как встреча с ним изменила меня навсегда и ожогами осталась в моей душе. О том, как мой мир поделился ДО него и ПОСЛЕ него. И сейчас, сидя здесь, я благодарна ему за то, какой стала. Своим появлением он стер моё прошлое, и сейчас оно лишь серая полоса в моей жизни, настолько размытая, что я даже не вспоминаю. Не буду. Заставил чувствовать и принимать эти чувства. Показал мне мир наслаждения... и Ад, в который отправил меня, вырвав сердце. Оставил с потрепанной, больной мечтой о нашем совместном будущем.
Надеюсь, когда-нибудь воспоминания об Антоне Владиславовиче Франце станут для меня лишь осколками былого счастья и радости. Но я всегда буду благодарна.
Ведь сейчас после него я другая. Я оставила свою душу с ним, а он навсегда останется со мной. Как он сам сказал однажды... Это не любовь, это что-то намного мощнее...
Глава 28
АНТОН
Спустился бегом по ступенькам под удивленные взгляды своих людей, выставленных на этаже. Сейчас у меня была одна цель. Свалить, умчаться отсюда, как можно дальше. От нее. Чтобы не возникло даже малейшего желания развернуться и рвануть назад.
Добрался до машины и уже через несколько секунд сорвался с места, вдавив педаль в пол. Сейчас я отключил все мысли, все эмоции. Накроет потом. Мощно и неотвратимо. Я знал и ждал этого момента. Подкурил сигарету и врубил магнитолу на полную мощь. Тяжелый рок бил по перепонкам, раздражая, отвлекая. То, что нужно. Остыть. Продержаться до дома, где я начну мыслить здраво. Но не сейчас, когда во мне идет борьба. Одна часть меня воет внутри раненым зверем, а вторая хладнокровно твердит о том, что сделал правильный выбор. Единственно верный в данной ситуации. Только вот боли это ни хрена не умаляло.
По пути до дома нарушил все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Злость и адреналин в крови подгоняли, разогревая кровь. Но я и так готов был взорваться в любой момент. Чудом избежав столкновения с навстречу летящей фурой, я все же снизил скорость и попытался взять себя в руки.
Получилось. Вплоть до того момента, как добрался до дома. Прошел в кабинет и рухнул в кресло, прикрыв глаза. Сейчас я позволил себе открыть этот чертов ящик Пандоры, что бился внутри. Долго сдерживаемые чувства прорвались и хлынули, сминая все на своем пути. Я просто сидел, откинувшись в кресле, и привыкал. Привыкал к этой раздирающей изнутри боли и пустоте. Ко всему можно приспособиться. С любой болью можно жить. Но почему-то именно сейчас слова Князя о том, что я «ходячий труп», казались уже не такими и бессмысленными. Знал бы сукин сын, что попал прямо в точку. Умерло во мне то, что только успело возродиться. Оставив внутри лишь острые руины, дотронувшись до которых, будешь истекать кровью. Черт, а ведь заслужил это, я и сам понимал.