Навсегда
В следующую минуту кусок бетонного карниза обрушился у нее под ногой, и она повисла в воздухе.
30 Рио-де-Жанейро — Париж — Гонконг — Франкфурт — Ситто-да-Вейга — В полете
— Стефани! — кричал Эдуардо. Он не отрывал пальца от кнопки звонка. — Стефани! Открой!
Он знал, что она там, ему сказал об этом консьерж. «Почему она не открывает дверь? Я знаю, что она хочет видеть меня, да и паспорт ее у меня».
Он снова забарабанил в дверь. На шум открылась соседняя дверь. Бросив на него неодобрительный взгляд, соседка снова исчезла за дверью.
— Сте-фа-ни!— снова крикнул он. — От-крой!
Прекратив барабанить, он приник ухом к двери. Ничего. Непонятно. Она же знала, что он должен прийти.
Убийство, насилие, самоубийство — если после всего этого кто-то причинит вред Стефани — он никогда себе этого не простит.
Он уже собирался бежать вниз за запасным ключом, хранившимся у консьержа, когда ему показалось, что из-за двери послышались какие-то звуки. Нет, не звуки!
Крики!
Не обращая внимания на подсматривающую соседку, он снова приложил ухо к двери. Да, это крики — едва слышимые, они определенно шли из квартиры. Наверное, с балкона!
— Звоните в полицию! — крикнул он соседке. — Пусть поторопятся!
Женщина не шелохнулась.
— Звони в полицию! — заорал Эдуардо.
Это заставило ее двигаться. Она нырнула к себе, дверь захлопнулась.
Разбежавшись, он со всей силой ударил в дверь. Дверь затряслась, но не подалась. Он повторил еще раз.
На этот раз дверная рама, в том месте, куда входил язычок замка, затрещала и раскололась. Дверь растворилась. В холл влетел сквозняк. Эдуардо упал вперед, перевернулся и вскочил на ноги. Оглянулся, решая, в какую сторону ему двигаться.
А затем опять раздались крики, заставившие его дернуться. Они доносились откуда-то с балкона.
Эдуардо рванулся к балкону, широко распахнул двери.
— Ради Бога, помоги! Я сейчас сорвусь!
Стефани висела, держась за раму, отчаянно болтая ногами, пытаясь нащупать упор. Она чувствовала, что руки ее ослабевают.
— Помоги же! Барби, пожалуйста! Помоги!
Барби ухмыльнулась. Глаза ее ярко сияли. Она не торопясь протянула Стефани красную розу.
— Да схвати же меня! Барби! Вытащи меня! Я больше не могу держаться!
Вытянув руку, Барби погладила лицо Стефани нежными лепестками розы.
— Ты когда-нибудь слышала о Духе? — тихо спросила она, как будто у них впереди была вечность для беседы.
Стефани попыталась сосредоточиться на словах Барби. «Кто такой Дух? И почему она не схватит и не вытащит меня отсюда?»
Как будто прочитав ее мысли, Барби сказала:
— Дух — это лучший наемный убийца в мире. — В голосе послышалась усмешка. — И знаешь что?
— Пожалуйста, пожалуйста, Барби, — шептала Стефани. Силы покидали ее, она уже чувствовала, как земное притяжение неумолимо влечет ее вниз.
— Меня зовут не Барби. Меня зовут Шенел, и ты единственный человек на земле, который узнает, что Шенел и есть Дух! — Она с силой ударила розой по лицу Стефани. — А теперь пора выполнить мои обязательства по контракту!
— Не-ет!
Роза просвистела в воздухе, как кнут, и со всей силой обрушилась на лицо Стефани. А потом Шенел начала отдирать пальцы Стефани от рамы. Стефани сильнее сжимала руки, закрыв глаза в беззвучной борьбе.
— До свидания, — сказала Шенел. — Мягкой посадки. А теперь умри, сука!
Джонни выходил из такси, когда его внимание привлекли крики, доносившиеся откуда-то сверху. Закинув голову, он посмотрел на верхние этажи здания и застонал. Даже отсюда, с земли, было видно, что Стефани висит в воздухе, — он знал, что это была Стефани. Он помчался в дом так быстро, как никогда еще не бегал. Но еще прежде чем он успел вбежать в подъезд, он услышал, что звуки стали слабее. В следующий момент два тела, слившись в смертельном объятии, полетели вниз.
Он с ужасом видел, как они ударились о крышу такси с такой силой, что крыша выгнулась, а лобовое стекло брызнуло дождем осколков.
За несколько мгновений до этого Стефани, старавшаяся не разжимать пальцев, сопротивлялась крепким рукам Шенел. Стефани очень хотелось повиснуть на одной руке, а другой отбиваться от убийцы, но вместо этого она только сильнее сжимала пальцы.
— Отпусти! — шипела Шенел. — Если потребуется, я переломаю твои чертовы пальцы!
Тело Стефани болталось из стороны в сторону. Колени и ступни царапались о шершавый бетон. Изо всех сил сопротивлялась она ударам кулаков, обрушившимся на ее пальцы.
— Прекрати! Прекрати! — слышала она свой стон, не сознавая, насколько ее еще хватит…
А затем на балконе появился Эдуардо, рыцарь в сияющих доспехах, вызолоченных солнцем. Шенел, заслышав его яростный рык, отпустила пальцы Стефани и обернулась к неожиданному противнику. Но Эдуардо уже метнулся к Шенел и схватил ее поперек туловища.
Шенел закричала и потеряла равновесие. Ее вес и сила толчка Эдуардо были слишком велики, чтобы препятствовать законам тяготения. Стефани увидела, как он и Шенел перевалились через ограду и, словно любовники в объятиях друг друга, пролетев мимо нее, стали падать вниз, вниз, к земле, а потом раздался звук удара.
Наступила тишина.
— Нет! — крикнула Стефани пересохшим ртом. — Эдуардо! Эдуардо!
Ей казалось, что она разрывается на части, что ее мускулы, кости, связки растянулись настолько, что вот-вот порвутся, лопнут.
«Но я не хочу умирать! Я еще не готова к смерти!»
— Сте-фа-ни!!!
Звуки машин внизу перекрыл крик Джонни. Неужели это возможно?
— Держись! — кричал он.
Сердце Стефани бешено заколотилось от появившейся надежды. Это был Джонни! «Мне бы еще чуть-чуть продержаться! А потом еще чуть-чуть! Совсем немного!»
Но было все труднее и труднее заставлять себя сжимать пальцы. Руки стали скользкими от пота, пальцы и запястья онемели. Она держалась каким-то чудом.
«Все, что от меня сейчас требуется, — это еще несколько мгновений продержаться», — сказала она себе.
Эти несколько мгновений растянулись до еще нескольких мгновений, а эти мгновения перешли в вечность.
Голос Джонни, стоявший в ушах, — единственное, что удерживало ее. Сражаться за жизнь. Ради Джонни.
И вдруг она поняла, что все, руки ее больше не держат.
— Не-ет! — крикнула она в последний миг, и рама выскользнула из ее рук.
Дальнейшее произошло так быстро и неожиданно, что она даже не поняла, что это было. Рука Джонни схватила ее за запястье, и он втянул ее на балкон. Когда она была уже на балконе, его здоровая рука обвилась вокруг нее. Крепко держа Стефани, он покрывал поцелуями ее лицо, повторяя:
— Я люблю тебя, Стеф! Боже, как же я люблю тебя, любимая! Все в порядке. Больше никто никогда не причинит тебе боли… никогда…
Она слушала его бормотание, и вдруг пришла ясная мысль: кошмар кончился, они снова вместе.
Со смерти Эдуардо прошли сутки. Поскольку больше было некому ежедневно входить в программу, вирус, дремавший в компьютерных сетях Группы де Вейги, ожил.
Незамеченный, он носился по миру в телефонных сетях, оптико-волоконных линиях связи, спутниковых передачах. Из основной сети он прыгнул на индивидуальные терминалы и программы. И когда он достиг самых отдаленных уголков империи де Вейги, когда окопался в каждой программе, в каждом диске, он начал выполнять свое предназначение.
И во всем мире империя де Вейги стала медленно пожирать самое себя.
Вирус распространялся со скоростью лесного пожара.
В течение часа вся принадлежавшая де Вейге система заказа билетов «Уинг Эйрлайнс», используемая десятью международными и шестью местными компаниями, — не говоря уже о двадцати шести тысячах туристических агентств во всем мире, — дала сбой. Компьютеры начали выплевывать чушь, а потом смолкли.