Навсегда
— Лили рассказывала мне, как много для нее значило ваше искусство, — возобновила Стефани разговор. — Особенно когда вы ей аккомпанировали. «Сильвия». Ей это очень нравилось.
Глаза старика впились в Стефани, его лицо затуманили воспоминания.
— Да, но он-то об этом не думает! Нет! Бизнес, один только бизнес. Это единственное, о чем он думает, — бизнес и деньги. — Слово «деньги» он выплюнул с отвращением, как что-то омерзительное, гадкое. — Он не умолкнул на протяжении всего нашего маленького импровизированного концерта! Он даже не слушал нас! — старик произносил это с видом обиженного ребенка.
Стефани напряглась. Кто это «он»? Не «ему» ли принадлежал голос, на фоне которого звучало пение Лили?Эрнесто де Вейга? Должно быть, он! Но о чем он говорил? О чем? И вдруг она вспомнила.
— Но это было в то время, когда появилась возможность проникнуть на рынки Восточной Европы. Ему же надо было… — начала Стефани.
Его взгляд. Она видела, как заходили иссохшиеся желваки. А его глаза — их вдруг заволокла пелена. Он весь как-то вдруг отдалился от нее.
Тиканье часов в наступившей тишине вдруг стало особенно громким. Пауза затягивалась, и Стефани почувствовала неловкость.
Старик подался вперед.
— А откуда вы знаете, о чем он говорил? — прошептал он. — Вас ведь там не было!
— Вы имеете в виду, на «Хризалиде»? Конечно, меня там не было, — Стефани заставила себя улыбнуться. — Вы прекрасно это знаете.
Тогда… откуда? Откуда вам это известно?
— По-моему, Лили мне рассказывала об этом. Откуда же еще я могу об этом знать?
На лице старика мелькнула тень догадки.
— Но Лили не рассказывает! Лили никогда ни о чем не рассказывает!
Стефани, оглушенная столь стремительным поворотом в ходе разговора, молчала.
— Вы вовсе не ее подруга! — прошептал старик. — Лили не посылала вас сюда!
Ее мысли метались в поисках выхода: надо было спасать ситуацию. Старик медленно опустил голову и в ужасе уставился на вещи, лежавшие у него на коленях.
— Это… это не ее подарки!
Резким движением старик швырнул на пол фотографию и шарф.
— Кто вы? — спросил он высоким дребезжащим голосом.
— Я же сказала вам, я друг…
— Нет! Вы обманули меня, — простонал старик, — вы обманули меня, вам нужно было выведать все о ней!
По его лицу струились потоки слез.
Стефани смотрела, как он плакал, не в силах сдержать своих эмоций. Наконец он вытер слезы иссохшими руками. Затем, вынув из нагрудного кармашка шелковый платок, шумно в него высморкался. С достоинством, которое вызвало почти болезненное ощущение у Стефани, он поднял голову.
— Как вы можете оставаться здесь? — прошептал он. — У вас что, стыда нет! Уходите! Уходите!
Еще никогда в своей жизни Стефани не чувствовала себя так скверно. И все-таки она не уходила. Как будто она намертво приклеилась к этому хрупкому стулу, некогда принадлежавшему Марии Каллас.
Дрожащей рукой Губеров вытер верхнюю губу.
— Ради всего святого, уходите. Забудьте откровения сумасшедшего старика и уходите! — Он продолжал плакать.
Стефани поднялась со стула. Нагнувшись, она подняла с пола шарф и фотографию.
По какой-то счастливой случайности бесценная рамка работы Фаберже не разбилась. Она отошлет ее обратно в Будапешт. Это все равно не сможет усилить и без того непереносимое чувство вины, испытываемое ею. Завернув фотографию в шарф, она затолкала сверток в сумку, но все не уходила, что-то удерживало ее.
Она посмотрела на старика, но тот демонстративно отвернулся, не желая встречаться с нею глазами.
Решив воздержаться от прощальных реплик, она направилась к двери.
— Сука! — раздалось ей вслед.
Слово вонзилось ей в спину подобно ножу. И как от ножевого удара, почувствовала она резкую боль. Нажав на прохладную гладкую ручку, Стефани открыла дверь, вышла и тихо затворила ее за собой.
В коридоре она устало привалилась к колонне. Стыд и боль пронизывали ее. Она заслужила это. Слишком низко — играть на чувствах людей. Непростительно.
«Нет, простительно, — убеждала она сама себя. — У меня не было другого выхода. И я узнала, что хотела. Разве не так?»
Но Стефани не испытывала радости. Победа оказалась горькой.
12 Милан, Италия — Барселона, Испания
Он ждал.
Снаружи, на зеленом островке прямо посередине улицы. Небрежно облокотившись на пьедестал памятника Верди. Подчеркнуто поглощенный чтением газеты. Он вполне мог сойти за бизнесмена на обеденном перерыве или влюбленного, поджидающего свою пассию.
Выходя из Каза ди Рипозо, Стефани не обратила на него внимания. Впрочем, она не заметила его и ранее, когда шла сюда.
Но он-то ее заметил и, когда она отошла ярдов на тридцать, сложил газету, сунул ее под мышку и неторопливо последовал за ней. Он шел за ней до самого отеля.
В холле он наблюдал, как она расплачивается.
Сидя в машине на противоположной стороне улицы, он видел, как она вышла из отеля и села в такси, в которое носильщик уже погрузил ее чемоданы.
Он следовал за такси до аэропорта, где он оставил машину прямо под знаком «Стоянка запрещена».
В здании терминала он проследовал за ней к стойке авиакомпании «Иберия», где она купила билет и сдала багаж.
К счастью, очереди не было. Как только она отошла от стойки, он занял ее место.
— Извините, — обратился он к служащей. — Мне нужна ваша помощь.
Франческа Магги была прежде всего романтичной особой, а уж потом билетным кассиром. Именно поэтому она таяла, слушая этого человека, который расспрашивал ее о женщине, только что купившей билет. Франческа была убеждена, что любовная страсть — это нормальное состояние человека.
— Я не могу продать вам билет до Марбеллы, — объяснила она человеку, — по той простой причине, что там нет аэропорта.
— Но вы сами сказали мне, что она направлялась именно туда.
Франческа улыбнулась.
— Да, она хотела добраться туда, но это не означает, что самолет приземлится именно там. Вообще-то я не должна вам этого говорить, но… поскольку у вас такое честное лицо… — Она оглянулась и понизила голос: — Она летит в Малагу! Это ближайший к Марбелле аэропорт.
— Ясно, — человек нахмурился. — Это беспосадочный перелет?
Франческа покачала головой.
— Нет, она летит до Барселоны, а там пересаживается на другой самолет. Она специально попросила составить маршрут так, чтобы в Барселоне иметь шестичасовую остановку.
«Она опять собирается поменять внешность», — подумал он.
— Если хотите, можете полететь другим рейсом. Вы прилетите в Малагу раньше, чем она, И тогда, — Франческа понимающе улыбнулась, — вы будете спокойно поджидать ее там. По-моему, очень романтично.
— Даже и не знаю, как вас благодарить, синьорина, — ответил он.
…. Сойдя с самолета в Барселоне, Стефани прошла таможенный контроль и повторила уже знакомую процедуру: сдала два чемодана в камеру хранения и пошла в уборную. На этот раз из рыжеволосой она стала блондинкой. Разорвав три уже использованных паспорта, она спустила их в унитаз. Потом, сдав оставшийся чемодан в камеру хранения, налегке отправилась в город.
Часом позже она уже сидела в кресле парикмахера, упорно игнорируя его мольбы.
— Но у вас такие чудесные волосы! — говорил мастер. — Состричь их было бы преступлением!
Стефани посмотрела в зеркало на парикмахера.
— Они мне надоели, — ответила она. — Сделайте мне стрижку, как… — пробежав взглядом по развешанным на стенах фотографиям, она указала на одну из них: — Как эта.
— Ну, если вы так настаиваете, — фыркнул мастер.
— Да, настаиваю. Да, и еще.
— Слушаю?
— Покрасьте в темный цвет. В темную шатенку.
13 Марбелла, Испания
Издалека ее можно было принять за ослепительно-белый остров. Или за межгалактический корабль, по каким-то таинственным причинам севший на воду. Возможно, с целью осушить всю планету.