Навсегда
Бешено жестикулируя, Эдуардо кружил перед Зарой.
— Мама, я не собираюсь подпрыгивать по каждому твоему хлопку или мчаться, когда ты крикнешь «Эдуардо». Я не собираюсь просить твоего разрешения или благословения по поводу каждого, с кем я хочу общаться.
Он наклонился к ней поближе.
— Вы можете калечить свою жизнь, вечно скрываясь, как какие-то сумасшедшие отшельники. Это ваше дело. — Его глаза блеснули, дыхание стало частым. — Но я не позволю вам прожить мою жизнь за меня!
— Эдуардо!
Их разговор был прерван музыкальным звуком, возвестившим, что автоматические двери салона сейчас откроются. Оба тут же замолчали, продолжая с опаской поглядывать друг на друга. Они напоминали двух борцов, разведенных рефери на перерыв между двумя раундами боя: старший, имеющий на своей стороне такое важное преимущество, как опыт, яростно бился с молодым, неожиданно обнаружившим юную мощь мускулов. Ни один не собирался уступать. Оба горели желанием довести схватку до конца, и каждый надеялся победить, поскольку оба понимали, что исход этого поединка навсегда закрепит расстановку сил.
Они все еще смотрели друг на друга в тот момент, когда в салон вошел полковник Валерио.
Наконец Зара перевела глаза на начальника службы безопасности.
— Какие новости, полковник?
— Это насчет паспорта. Я факсом отправил его копию в Вашингтон.
— И что?
— Только что пришел ответ из Госдепа. Паспорт подлинный, в порядке.
Тут только до Эдуардо дошел смысл происходящего.
— Вы говорите о паспорте Моники Уилльямс, — тихо сказал он, сжимая кулаки.
— Да, сэр, — ответил полковник, не глядя на Эдуардо.
— Боже! — Эдуардо прищурился, глядя на Зару. — Как же я сразу не догадался! Только что ты, мама, говорила, что Моника шпионит за нами. А сама в это время шпионила за ней.
— Не шпионила, Эдуардо, — поправила его мать. — А хотела узнать правду о ней.
— Правду! — с презрительной усмешкой повторил Эдуардо. — А что ты знаешь о правде? Боже мой, меня тошнит от всего этого!
Он выбежал из салона.
— Эдуардо, вернись, — крикнула Зара, протягивая вслед ему руку, как будто пытаясь схватить, вернуть его.
Но его уже не было в комнате. Какое-то время Зара сидела, погруженная в раздумья. Потом она подняла голову.
— Продолжайте поиски, полковник, — тихо приказала она. — Копайте без шума, но глубоко. Все оставляют за собой следы. Вы знаете это лучше меня. И, если мы ничего не узнаем о нашей гостье, тем больше будет у нас оснований для беспокойства.
— Считайте, что задание уже выполнено, — пообещал полковник. Он по-военному развернулся и вышел.
Зара взяла отложенный журнал и продолжила чтение, время от времени слюнявя указательный палец, чтобы перевернуть глянцевые страницы.
Однако ничто в журнале не привлекло ее внимания, и она отбросила его в сторону.
Ее мысли занимала загадочная незнакомка, которую спас ее сын, та женщина, которая сейчас лежала в комнате для гостей этажом ниже.
Да, несомненно, с этим привлекательным лицом и молодым телом наверняка связана масса секретов, каждый из которых мог быть использован против этой гостьи. Просто надо их узнать, и об этом позаботится полковник Валерио с его сетью агентов, этих ребят с опытом работы в ЦРУ.
Она изящно, словно кошка, потянулась. «Как он все-таки наивен, Эдуардо, — подумала она. — Он выиграл битву, но не войну».
Ну что ж, в конце концов, он еще так молод. А она… да, у нее за плечами опыт целой человеческой жизни.
Доктор Васильчикова положила тоненький фонарик в один карман халата, манжету для измерения давления — в другой и вынула стетоскоп из ушей.
— Сердце, пульс, давление в порядке, — доложила она. — Удивительно, но у вас нет никаких признаков сотрясения мозга.
Стефани усмехнулась.
— Практически здорова? Доктор кивнула.
— У вас нет ничего такого, с чем не могли бы справиться сон и аспирин. Учитывая тяжесть аварии, я должна сказать, что вам крупно повезло.
— Вы уже второй человек, кто говорит мне это. Если так пойдет дальше, я могу в это поверить.
Доктор посмотрела на нее долгим внимательным взглядом.
— Поверьте, — сказала она.
Капитан Фалькао оставил первого помощника у штурвала, зашел в капитанскую рубку и захлопнул дверь. Сняв трубку внутренней связи, набрал номер кабинета Эрнесто, находившегося в своих апартаментах.
— Да?
— Надеюсь, я не побеспокоил вас, сэр. Я насчет судна, которое следует за нами от Марбеллы.
— И что нового?
— Ничего, сэр. Оно по-прежнему держится на расстоянии 18 миль от нас.
— Ясно.
— Может, предпринять меры? Мы можем задействовать специальное устройств, чтобы дезориентировать его радар. Он последует по ложному сигналу. Или я могу послать вертолет, чтобы взглянуть.
— Не надо, капитан. Я думаю, пока в этом нет необходимости.
— Хорошо, сэр.
— Держите меня в курсе. Если судно изменит направление или начнет приближаться к яхте, сразу же сообщите.
Эрнесто встал из-за стола, оснащенного встроенным компьютером, и подошел к стеклянным дверям. Он долго смотрел на пенящуюся воду, на подернутый дымкой горизонт.
«Интересно, — подумал он. — Какое-то судно, там, за этим голубым горизонтом, следует за «Хризалидой». Почему? Кто это может быть? Фотографы, в своей вечной охоте за информацией из жизни богачей? Нет. Чтобы сделать снимок, надо подойти ближе. Просто любопытные? Возможно. Или…
… Или это связано как-то с нашей загадочной пассажиркой?»
16 В море
Стефани, перегнувшись через малахитовый умывальник, изучала свое отражение в зеркале. Смотревшая на нее женщина оказалась неожиданно красивой.
Да, подумала Стефани, доктор Васильчикова и Эдуардо правы. Ей действительно было за что благодарить судьбу.
Стефани сразу же почувствовала себя здоровой и бодрой. Пора разыграть эту карту — свою внешность, — решила она. Для начала подойдет шелковое платье в красную и белую полоску и красные теннисные туфли. Если выбор окажется неверным, она всегда успеет переодеться. Дополнив туалет темными очками в красно-белой оправе, она направилась к двери.
Но нельзя забывать о главном. «Ты не в отпуске», — напомнила она себе. Она работала под прикрытием, она проникла на борт этого плавучего дворца с определенной целью. Пора, самое время приниматься за работу. Для этого ей понадобится прежде всего фотоаппарат.
Обведя глазами свою роскошную комнату, она вдруг нахмурилась. Странно, что его здесь нет. Он точно был в комнате в Марбелле, а Эдуардо сказал, что все ее вещи были отправлены на яхту.
У нее ушло минут десять на то, чтобы перерыть всю комнату. Но все напрасно. Она обнаружила все свои вещи, включая свежепостиранную и почищенную одежду, паспорт, пакетики «клинекса» и тампоны. Единственный предмет, которого она не нашла, был тот самый, который она искала.
Фотоаппарат, равно как и десять чистых кассет со сверхчувствительной пленкой, отсутствовали.
Стефани задумалась. В голову пришли три варианта объяснений, и все три были одинаково возможны.
Во-первых: фотоаппарат могли украсть из комнаты в Марбелле еще до того, как вещи были переданы на яхту.
Во-вторых: аппарат мог прикарманить тот, кого послали за ее вещами.
В-третьих: кто-то на яхте решил, что будет лучше, если Стефани поживет здесь без фотоаппарата.
Тот факт, что ее вещи могли быть подвергнуты досмотру — ворами ли или более серьезно настроенными людьми, — заставил ее порадоваться, что она успела отправить Сэмми кассету с записью Лили и Губерова.
Ну ладно, что бы там ни было, она это скоро выяснит. А пока что она поступит так, как поступила в Нью-Йорке с кредитной карточкой на имя Стефани Мерлин и со всем остальным, что как-то имело отношение к этому имени: она выйдет отсюда без фотоаппарата.
Открыв лакированную дверь, она выскользнула из комнаты и оказалась в широком коридоре с красными лакированными стенами и полом, застеленным белым мягким ковром. Она в изумлении посмотрела по сторонам: никогда в жизни она не видела таких коридоров — ни на суше, ни на море.