Олимп
Что будет, если Родригес получит травму там, снаружи? Футида летал на этом самолете только на тренажере и не знал, сможет ли управлять им в реальности.
«Родригес выглядит абсолютно спокойным, он полон восторга от полета. Он меня презирает, - подумал Футида. - И все же… насколько он компетентен? Как он поведет себя в случае опасности?» Футида надеялся, что ему не придется проверять это на практике.
Слева от них проплывала гора Павонис, один из трех гигантских щитовых вулканов, выстроившихся в ряд на восточной оконечности плато Тарсис. Гора была такой огромной, что занимала весь горизонт - массивный каменный купол, который некогда источал раскаленную лаву, заливая пространство, по площади равное территории Японии. Теперь он спит, холодный и безжизненный. Надолго ли?
Вдали протянулась целая цепь меньших вулканов, и за ними - чудовищно высокая гора Олимп. Что случилось здесь, как образовалась эта тысячекилометровая гряда вулканов? Футида попытался обдумать это, но мысли возвращались к риску, которому они подвергались.
И к Элизабет.
Их свадьба была тайной. Людям, состоящим в браке, не разрешалось участвовать в экспедиции на Марс. Хуже того, Мицуо Футида влюбился в иностранку, в молодую ирландку-биолога, с огненно-рыжими волосами и кожей, напоминающей белый фарфор.
- Спи с ней, - посоветовал Футиде отец, - наслаждайся ею, если хочешь. Но не вздумай заводить от нее детей! И ни при каких обстоятельствах не женись на ней.
Элизабет Верной, казалось, была вполне довольна. Она любила Мицуо.
Они познакомились в Токийском университете. Подобно ему, она занималась биологией. Но, в отличие от Футиды, у нее не хватало ни таланта, ни энергии, чтобы преуспеть в борьбе за должности и звания.
- Со мной все будет хорошо, - говорила она Мицуо. - Не упусти свой шанс побывать на Марсе. Я подожду тебя.
По мнению Футиды, это было непорядочно и несправедливо. Как он может улететь на Марс, провести годы вдали от нее и ожидать, что она сохранит прежнюю остроту чувств?
У отца были к нему свои претензии.
- Единственным погибшим в Первой Марсианской экспедиции был твой двоюродный брат, Коноэ. Он опозорил нас всех.
Исоруку Коноэ получил смертельную рану во время попытки исследования малого спутника Марса, Деймоса. Его русский коллега, космонавт Леонид Толбухин, рассказал, что Коноэ, оказавшись в открытом космосе в одном скафандре, поддался панике и потерял ориентацию при виде грозной скалистой громады Деймоса.
- Ты обязан восстановить честь семьи, - настаивал отец Футиды. - Ты должен заставить весь мир уважать Японию. Ты носишь имя великого воина [1] . Ты должен добавить новой славы этому имени.
Итак, Мицуо понял, что не может жениться на Элизабет открыто, честно, как он этого хочет. Вместо этого он отвез ее в далекий монастырь, затерянный в горах Кюсю, где он когда-то совершенствовал навыки скалолазания.
- В этом нет необходимости, Мицуо,- протестовала Элизабет, поняв, что он намерен делать. - Я люблю тебя. Обряд не изменит этого.
- Может быть, ты предпочитаешь католическое венчание? - спросил он.
Она обвила руками его шею. Он почувствовал слезы на ее щеке.
Когда настал день отъезда, Мицуо обещал Элизабет, что вернется к ней.
- И тогда мы снова поженимся, открыто, чтобы весь свет знал об этом.
- В том числе твой отец? - усмехнулась она невесело. Мицуо улыбнулся:
- Да, в том числе мой благородный отец.
И он улетел на Марс, намереваясь восстановить честь семьи и вернуться к любимой женщине.
Согласно намеченному плану, они должны были сесть ближе к вечеру, почти на закате, когда низко опустившееся солнце отбрасывало наиболее длинные тени. Это позволило бы им хорошо видеть местность, где придется приземлиться, и совершить обратный путь при дневном свете. Перед ними четко вырисовывался каждый камень и каждая скала, и так они могли найти лучший участок для посадки.
Это также означало, понимал Футида, что сразу после приземления их ждет ледяная ночь. А что если сядут батареи? Он знал, что литиево-полимерные батареи успешно используются многие годы. Они накапливали электричество, генерированное панелями солнечных батарей, и обеспечивали энергией оборудование самолета во время долгих холодных ночных часов. Но вдруг они дадут сбой, когда температура упадет до ста пятидесяти градусов ниже нуля?
До него дошло, что Родригес издает какие-то странные звуки, похожие на стоны. Резко обернувшись, чтобы посмотреть на сидящего рядом астронавта, Футида увидел только внутреннюю поверхность своего собственного шлема. Чтобы разглядеть немелодично мурлыкавшего пилота, ему пришлось развернуться всем корпусом.
- С тобой все в порядке? - спросил Футида нервно.
- Конечно.
- Это была мексиканская песня, да?
- Не-а. «Битлз». «Люси и небо в алмазах».
- А.
Родригес счастливо вздохнул и произнес:
- Вот она.
- Что?
- Гора Олимп. - Он указал вперед.
Футида не видел горы - перед ним простирался лишь горизонт. Казалось, он закруглялся, и японец вгляделся внимательнее: это был огромный пологий бугор.
По мере того как они приближались, бугор рос. И рос. И рос. Гора Олимп была немыслимо гигантским островом, континентом, вздымающимся над плоской красной равниной, словно туша могучего мифического животного. Над отвесными утесами, окружавшими основание, возвышались отлогие склоны. «На такую гору нетрудно взобраться», - подумал
Футида. Затем он понял: гора так велика, что на подъем пешком от основания к вершине потребуются недели.
Родригес снова замурлыкал, он был спокоен и расслаблен, словно сидел у себя дома в любимом кресле.
- Тебе нравится летать, верно? - заметил Футида.
- Говорят, - ответил Родригес с безмятежной улыбкой, - что полет на самолете - второе самое возбуждающее занятие на свете.
Футида кивнул внутри шлема.
- А первое, должно быть, секс, да?
- Нет. Самая возбуждающая вещь на свете - сажать самолет.
Как старшая из двух астронавтов экспедиции, Анастасия Дежурова была техническим заместителем Джейми Уотер-мана. Она постаралась устроить так, что ее основной обязанностью стало заведование центром связи, откуда она могла наблюдать за всем и за всеми. Дежурова чувствовала, что, пока она контролирует обстановку, с ее товарищами не случится ничего плохого.