У Великой реки. (Дилогия)
Волшебники противника больше нигде сидеть не могли, кроме как в трактире. Волшебство – вещь недальнобойная: если удается откидывать гранаты, то делать это можно почти из того места, куда они летят. Но пока ничего заметить не удалось. Я даже рассадил за другими окнами Полухина с женой и гнома «без салфетки», откликавшегося на самое распространенное гномье имя Балин, по количеству имевшихся в нашем распоряжении биноклей, чтобы они тоже высматривали людей в черных клобуках.
Когда дверь у меня за спиной тихо приоткрылась, я услышал уже знакомое сопение, а затем голос Орри Кулака просипел:
– Телефон протянули. Есть связь с фортом.
– Кто на телефоне? – оживился я.
– Поручик и Рарри.
– Хорошо. Погодь минутку, – попросил я своего нового приятеля и обратился к Маше: – Сможешь магическую активность засечь?
– В смысле где колдуны узнать? – обернулась ко мне Маша, рывшаяся в это время в своем рюкзаке.
Вид у нее был нервный и заметно подавленный. На нее не похоже вовсе, вообще она была скорее склонна к необдуманному оптимизму и легкомыслию, чем к депрессиям.
– Ну да, – кивнул я.
– Если их вынудить всерьез защищаться, то смогу.
– А как они узнают, что в них стрелять начали?
– Думаю, сторожок у них висит. – Она описала пальцем в воздухе чуть засветившийся кружок. – Вроде астрального глаза. И одно заклинание отражения, которое срабатывает буквально от движения пальца. А дальше они должны высунуться из укрытий и продолжать отбивать гранаты заклятиями.
– А сил у них откуда столько?
– Мне кажется, они там жертвы приносят. – Она зябко обхватила себя за плечи, тонкие пальцы с нежными розовыми ногтями дрожали. – Человеческие. Я чувствую. И мне поэтому плохо. Пусть с них в Вираце [101] и дальше кожу сдирают, мне не жалко.
Это все объясняет. Окончательно. Орден Созерцающих [102] был образован несколькими слабыми колдунами, жаждавшими стать сильными колдунами, которые накачивали огромные количества Силы в амулеты-аккумуляторы, используя единственный доступный им метод ее получения – человеческие жертвоприношения с мучительством. За что, естественно, были прокляты служителями всех богов, кроме Кали, и запрещены во всех землях, как и иные культы Кали.
Это же объясняет и депрессию Маши. Она одна чувствует зло, исходящее от проводимых в зданиях напротив обрядов. Мне такого не учуять. Чувствую какие-то волны Силы, но думал, что это от магической защиты. Я даже светлое волшебство от темного отличать не умею – только саму магию чувствую. А Маша – волшебница, от тьмы далекая. В принципе светлых и темных магов нет, за исключением патологий. Тот же Васька-некромант – какой же он, к демонам, темный? Добрейшей души мужик, слова дурного о нем никто не скажет, кроме девок брошенных. Разве он темный? Просто талант у него прорезался в такой вот темной области, а уж как ее повернуть – во зло людям, или во благо – это ему решать.
Созерцающие же обратились к крайнему злу. К тому, – служение которому ведет к дальним планам нижних миров, которое извращает человеческую суть и обращает ее в нечто, чего не должно существовать в мире подлунном. К абсолютному злу. И немногие из тех, кто может это зло чувствовать, способны его перенести. Вот и Маша страдает.
– Орри, – повернулся я к стоящему в дверях гному, – пусть свяжутся с фортом и попросят выпустить по трактиру с гостиницей еще с десяток гранат. Понял?
– Не дурак, – кивнул гном и направился в коридор.
– Орри! – окликнула его Маша. – Пусть часто не стреляют, примерно по одной гранате в минуту, хорошо?
– Скажем! – прогудел тот, и его тяжелые шаги удалились по коридору к лестнице.
А я вновь приник к биноклю. Колдуны колдунами, но есть вероятность, что после пуска первых гранат проявят себя снайперы. Это их работа – выбивать гранатометные и пулеметные расчеты, так что, может, мне и удастся перехватить еще одного и вышибить ему мозги, как тому, что застрелил мужика с СВД. [103] Пусть тот и дурак, а все равно жалко.
– Ладно, я делом займусь, – сказала Маша, усаживаясь по-восточному на пятки посреди комнаты, и, сведя ладони перед грудью – как она сделала во время ночевки в лесу, – стала составлять сторожевое заклятие.
Вокруг нее незримо закрутился прохладный и легкий вихрь Силы, совсем-совсем воздушный, невесомый, как все ее волшебство в моих ощущениях. Мне даже казалось, что вся волшба несет отпечаток ее собственной души – светлой, чистой, открытой. Нравилась мне ее волшба, короче.
Вскоре со стены форта выстрелил первый гранатомет. Мне удалось разглядеть, как по пути к цели граната вдруг по крутой дуге сменила направление и улетела вправо и вверх, исчезнув из поля зрения. Вскоре где-то вдалеке раздался взрыв.
От Маши отделился сгусток Силы, словно закапсулированный в самом себе, и поплыл, плавно и быстро прямо сквозь бревенчатую стену в сторону трактира «Отставной К. барабанщик». А я опять припал к окулярам бинокля. Есть какое-то шевеление на первом этаже трактира, но скрыто оно от меня простенком. Может, колдуны, а может быть, и просто стрелки, среагировавшие на выстрел. Пошарил по тем окнам, которые удавалось разглядеть сквозь приоткрытую занавеску. Пока никого.
От Маши тянулась нить Силы куда-то в ту сторону, но очень тоненькая, сторожкая. Она не хотела привлечь хоть чье-нибудь внимание к своей волшбе. Хотела прокрасться туда невидимым духом, призраком.
Еще выстрел гранатомета – и шевеление в окне. Но не в трактире, а опять на чердаке одного из домов – метров семьсот до него. Чего теперь выглядывать, ежу тут все понятно. Я приложился к тяжелой «секире», навел на подозрительное окно. Так и есть. Если первый снайпер, убивший человека в нашей гостинице, был умным, прятался далеко и хорошо, то второй был дилетантом вроде нашего убитого. Вооружен «маузером» [104] с хорошим прицелом. А ведь может дел натворить. Пусть как снайпер он и дурак, но как стрелок может оказаться хорошим. Не надо нам этого.
Я прицелился на ладонь выше его головы и нажал на спуск. Грохнуло, пыхнуло огнем, ударило тяжко в плечо. Замелькало, закачалось изображение в прицеле, а когда я опять навел ею в окно, то увидел лишь брызги красного на раме и руку, свесившуюся наружу, в камуфляжном рукаве.
А Маша даже не шевельнулась, отстранившись в своем трансе от этого мира. Придет потом в себя, а в ушах звенит. Нехорошо получается.
Опять ударил гранатомет со стены – и опять всплеск Силы. Взрыва тоже не было, но я сам почувствовал заклинание противника. Маша чуть шевельнулась, я снова зашарил прицелом по окнам. Появится ли кто? Нет, никого не видно.
Опять выстрел – и в глубине окна на втором этаже мелькнула лысая голова над черным откинутым назад капюшоном. Человек развел в стороны ладони, как будто отдергивая занавески, и закинул голову назад – так, что натянулась кожа на кадыке, вызывая желание полоснуть по шее ножом. Но ножом тянуться было далеко, а пулей… И я вновь утопил спусковой крючок. И опять все исчезло в прицеле, грохот ударил по стенам, а отразившись от них – мне по ушам. Когда картинка вернулась, я увидел лишь огромное красное пятно в половину стены – и никого делающего жесты руками.
– Получил, свинья болотная! – аж взвизгнул я от радости. – Эх, не видит никто, тысяча золотом ведь за тебя от «Камеры знаний». [105]
Затем я мысленно прибавил еще трех его коллег, которых вывел сегодня в расход в «Водаре Великом», [106] и пожалел, что не видать за них премии. Разбогател бы ведь.
ГЛАВА 2,
в которой герой убеждается, что огнем, гранатой и магией можно добиться большего, чем просто магией
– А скажи ты мне вот что… – задумчиво сказал я, глядя на Машу, когда уже почти совсем стемнело. – То самое сторожевое заклятие, – что ты в лесу тогда вешала… ты ведь его сама изобрела? Так?
101
Вирацкое баронство – незначительная по размерам территория с населением около пятидесяти тысяч человек, управляемая династией аборигенов. Баронство существует в основном за счет торговли с Тверским княжеством, с которым граничит по реке Улару. Знаменито тем, что оттуда родом две самые известные в Великоречье династии колдунов – Бэрах и ас-Пайор.
102
Орден Созерцающих – запрещенный по всему Великоречью чародейский монашеский орден поклоняющихся богине Кали – богине Смерти и Ужаса. Причина – принесение членами ордена человеческих жертв богине. Впрочем, в Великоречье имеются и места, где нет никакой власти и где Созерцающие вполне могут найти себе пристанище. К примеру, в вольном городе Гуляйполе, где власть поделена между бандами, во главе каждой из которых стоит один главный бандит – «смотрящий».
103
СВД – изначально это снайперская винтовка Драгунова, но в Великоречье расшифровывается как «самозарядная винтовка Драгунова», выпускается Нижегородским арсеналом. Существуют три модификации винтовки: СВД – обычная снайперская, со стволом 62 см, прикладом скелетной конструкции со щекой, СВД-С – укороченная, со стволом 52 см и складным каркасным прикладом, и СВД-П – самая простая версия, со стволом 52 см и деревянным прикладом, чаще всего даже без базы под оптику. Калибр 7,62x54 мм с закраиной, магазины на 10 и 20 патронов. Многие гномьи мастерские производят для снайперской версии стволы матчевого класса, повышающие кучность.
104
«Маузер» – имеется в виду местное оружие, построенное скорее «по мотивам» классического пистолета системы Маузера 1896 года. Того самого, что знаком всем по фильмам про Гражданскую войну. Когда в Великоречье появилась потребность в пистолетах под мощный патрон, был разработан самый мощный из имеющихся – 10x28 мм, с вытянутой остроконечной тяжелой пулей. Габариты патрона не позволяли располагать его в рукоятке, делая ее очень неудобной. И тогда вспомнили о конструкции этого знаменитого в прошлом оружия, в котором магазин находится перед спусковым крючком. Переработали творчески, усилили, добавили затворную задержку, да и про эргономику вспомнили. В результате получили очень мощный и тяжелый пистолет с приставными магазинами на 10 и 18 патронов, продающийся в комплекте с двумя стволами – 180 мм и 320 мм. С длинным стволом, с установленным прикладом, съемной тактической передней рукояткой и прилагающимся оптическим прицелом кратностью х2, пистолет показывает великолепные результаты по кучности на дистанциях до 200 м, что делает его скорее мини-карабином. Многие офицеры различных армий, кому по штату положен пистолет, заменяют его на «маузер».
Большой плюс этого пистолета в том, что к нему существуют дозвуковые патроны 10x28 мм с очень тяжелой пулей с закаленным сердечником. И в комплект поставки может входить глушитель, так что на расстояниях метров до 150–200 удается получить достаточно мощное и точное оружие. В такой версии он очень популярен у разведподразделений, а относительная компактность оружия позволяет пользоваться им как дополнительным. Еще одним достоинством этого пистолета стала его легальность ношения, так как в большинстве княжеств постоянно носить винтовку запрещено. А так получается, что на боку висит вполне разрешенный пистолет, который при примыкании кобуры-приклада превращается в карабин.
105
«Камера знаний» – так именуется контрразведка в Вираце, возглавляемая ас-Орманом.
106
«Водар Великий» – трактир в Пограничном, названный в честь Водара Великого, предка барона Вираца. Именно с этого трактира начался захват Пограничного силами бандитов под управлением Созерцающих.