У Великой реки. (Дилогия)
– Сколько идти-то нам?
– Если не останавливаться, то считай что двое суток, – ответил я, прикинув расстояние. – Улар – река вихлястая, пропетляем долго. С топливом как?
– С топливом без проблем. Из четырех танков три полных. Хватит до Нижнего Новгорода, если взбредет туда идти. А вот ты мне скажи… если патруль тверской нас остановит, а баржа чужая?
– Отмажемся, – отмахнулся я, надеясь на военное положение и свое сыскное поручение.
– Уверен? – спросила уже Маша.
– Уверен. Имеем право временной реквизиции средств транспорта, если того потребует служба по защите государственных интересов княжества, – вспомнил я фразу из Устава охотничьего сообщества.
Такая же и у урядников есть, и у жандармов, и у городовых, точно знаю. Главное – потом вернуть куда положено. К тому же…
– А ты табличку смотрел, откуда баржа? – спросил я Балина.
– Не-а, – мотнул тот головой.
– Ладно, я сам посмотрю.
Это ведь тоже вопрос, насчет таблички этой самой. Нападавшие прибыли в город как купцы – и дорогой, и рекой. И если эта баржа… Ладно, чего впустую рассусоливать? Я встал и пошел на нос, в крепкую, обшитую испятнанной пулями сталью рубку с окнами-бойницами. Зашел внутрь, чуть отодвинув в тесном помещении широченного Орри.
Бронзовая табличка с регистрационными данными всегда прикрепляется на колонку штурвала, как было и здесь. Текст был на двух языках – русском и пореченском, как тут называют язык, делящийся на множество диалектов, на котором говорят почти все народы по течению Великой, до самого Астраханского княжества. Гласил текст, что баржа принадлежит купцу Бер-Ассату, порт приписки – город Мельвар, что в герцогстве Болер. Хм, как хочешь, так и понимай. Мог быть честным купчиной, а мог и злодеем. Ладно, дальше видно будет, что сейчас всякой ерундой голову забивать?
– Как баржа идет? – спросил я у Орри. – А заодно – где управлять научился?
– В Царицыне учился всем управлять. Машина, катер, баржа. Даже самолет могу, но только У-2. На других не пробовал, – важно заявил гном.
Да, гномы в своем амплуа. Хлебом не корми и пивом не пои, но к технике допусти. Сейчас он вполне уверенно стоял за штурвалом баржи, широко расставив толстые ноги в тяжелых высоких ботинках, поскрипывая кожей реглана, когда приходилось вращать колесо. Солидный вид, как памятник самому себе.
– Дурное болото скоро будем проходить? – спросил я о самом животрепещущем на настоящий момент.
– Часа через три, – задумчиво ответил Орри, поглядев на хронометр, счетчик лага и расстеленную карту.
– Ну это нормально, день только начнется. И приготовимся.
– Я динамита ящик нашел, – сказал Балин, неожиданно засунувшись в рубку.
– Неплохо, но… ни о чем не говорит. Динамит они могли честно купить для строительных работ, – ответил я. – Я вот сейчас пулемет заново заряжу, вскоре Дурное болото. И динамит далеко не убирай. Шнур есть к нему?
– Это верно, мог и купец возить динамит, – согласился Балин. – А шнура бухта целая, локтей тридцать. Так на ящике и лежала.
– Это хорошо, глядишь – и пригодится.
– Еще две обрезанных курковых горизонталки двенадцатого калибра нашел и целый ящик патронов с картечью.
– Вот это хорошо! Это специально приготовлено – мимо болота ходить. Надо будет на палубу поднять.
– Сейчас, на дизель гляну – и подниму, – сказал Балин.
Балин спустился в люк машинного отделения осмотреть дизель. Я же опять вышел на палубу и протопал на корму. Присел возле Маши, задумчиво глядящей на совсем удалившийся Пограничный и блестящую поверхность реки.
– Как себя чувствуешь?
– Устала немножко, а сейчас нормально. Есть только хочется.
– Сейчас попробуем что-то придумать. Пайки мы взяли, но тут камбуз должен быть…
– Я посмотрю, ты сиди. Я умею готовить, – сказала она, встала и направилась вниз по трапу.
На таких баржах всегда внизу имеются две крошечные каютки и камбуз. Экипаж редко превышает три человека, но ходят баржи далеко и надолго. Иной купец по весне, как лед сойдет, выйдет на реку – и только осенью домой возвращается. Так и живет на своей барже. В тесноте, да ближе к делу, – и кто говорил, что доля купеческая легка? Дорастешь до первой гильдии, тогда и расслабишься.
Лари между тем пересела на борт, свесив ноги. Аллегорическое изображение беспечности, но по отношению к ней в это как-то не очень верится. Надо, надо будет найти время чуть расспросить ее о тифлинговском житье-бытье. Очень уж много нового я узнаю о ней с каждым нашим приключением. Хочется прояснить отдельные моменты, хоть ни в чем таком я ее не подозреваю. Свою верность как спутника она доказала делом уже не раз. Да и вообще… такая она… гм… да.
Я вернулся к пулемету, для начала осмотрел машинку внимательно. Ничего, не новенький, но и не старье. Вполне живой агрегат. Сальники не текут, расчет четкий был, наматывал своевременно и аккуратно. Я подобрал с палубы ведро с веревкой, заглянул в него – чисто ли? Затем зачерпнул воды из реки. Здесь дно песчаное, ила нет, воду пить можно. После болот она уже помутнеет, пожелтеет – и так до самой Великой потечет.
Откинул широкую крышку на кожухе, слил воду из него. Затем аккуратно, но все же расплескивая, налил из ведра в горловину свежей, холодной. Пусть пулемет готов будет на все сто процентов. Подтянул крашенную шаровой краской жестяную коробку с лентой, откинул крышку. Прихватил наконечник ленты, воткнул его в окно приемника. Нащупал слева, через левое окошко, потянул на себя и вперед, толкнул рычаг. Опять потянул, опять рычаг. Такая у «максима» процедура зарядки затейливая. Но уж как зарядил, так дальше не задумывайся – пулемет надежный, хоть и устаревший.
Затем поправил треногу, чуть развернув в сторону ожидающегося болота, выставил на прямой выстрел. Примерился, прицелился. Вроде кругом готов к обороне.
– Кого ждешь? Пиратов, погони или из болота кого? – высунулся из рубки Орри.
Река в этом месте шла прямо, равно как и фарватер – хоть вообще не рули. Вот он и расслабился.
– Всех сразу, но скорее из болота, – ответил я, затем сказал: – Слушай, ты бы тоже свой штуцер приготовил. В этих краях всякое бывает, подчас такое из-под воды на борт полезет, что хоть из пушки в него пали.
– Так день же деньской кругом! – удивился Орри. – До полудня к болоту подойдем, какая нечисть полезет?
– Водяная, – исчерпывающе ответил я. – Водяная нечисть ночным временем особо не заморачивается. Ей под водой и так темно. Рванет из воды на пару секунд, чтобы кого-то с борта сдернуть, и опять на дно. Знаешь, сколько народу именно в этом месте гибнет? И как раз потому, что думают как ты: среди бела дня нечисть не нападает.
– Не врешь? – с подозрением посмотрел на меня наш шкипер.
– А оно мне надо? – резонно возразил я.
– И кого тут ждать можно?
– Да много кого… – задумался я. – Считай, весь список. Самый опасный в такое время рыпач, как его в Вираце называют. Или малый гаргулец. Мерзкая тварь.
– А это что? – заинтересовался Орри.
– Разновидность горгульи, но водяная. Очень быстрый, может на борт выскочить, а самое главное – плюется какой-то невероятно вонючей липкой дрянью, которая к тому же дурманит. Если на тебя угодит – через несколько секунд свалишься, надо смывать немедленно.
– Это как?
– А в воду прыгать.
– Так сожрут же… – удивился Орри.
– Сожрут, – согласился я. – Поэтому нельзя давать плеваться или уворачиваться надо – он тонкой струей плюется, но предварительно пасть раскрывает и у него пузыри как у жабы надуваются. По этому можно понять, что сейчас плюнет, и увернуться. Но может и не плюнуть, а прямо так напасть, если есть вероятность сразу тебя за борт стащить.
– Большой?
– Метра четыре в длину бывает. Узкий, гибкий, на четырех ногах. Может хвостом хлестнуть, у него позвонки колючие наружу торчат. Та еще тварь, в общем. Еще речные импы могут напасть – это как зубастые жабы, с короткими хвостами и немалыми когтями. Кидаются всегда стаей, три таких жабы человека разорвут за несколько секунд.