У Великой реки. (Дилогия)
В общем, если есть какое-то злодейство в этом мире, которое я забыл упомянуть, то можно быть уверенным – оно тоже тем или иным способом связано с Гуляйполем.
– А вот усадьба смотрящего Якова Брыластого, – сказал таксист, показав на длинный и высоченный забор, возле которого дорога поворачивала.
Усадьба впечатляла. Высокий и мощный частокол с колючкой и наточенными остриями по всему верху тянулся метров на триста, а то и больше. Возле массивных ворот стоял «козел» с пулеметом ПКБ на турели, в машине сидели трое в черных кожаных куртках и камуфляжных штанах. Над воротами за ограждением вышки стояли еще двое с винтовками. В глубине территории виднелся длинный и массивный двухэтажный дом с высокой крышей, половина окон в котором была закрыта ставнями. Еще крыши виднелись тут и там, но венчали домики явно поменьше. Немало народу там обитает, по всему видать. Он что, со всей бандой там проживает?
Это я и спросил у нашего гида.
– Нет, банда все больше по соседству живет. У него наложниц душ тридцать, жены четыре, охрана, прислуга, рабы, кого там только нет. Хорошо живет, – с явной завистью вздохнул шофер.
– Действительно хорошо, – хмыкнул я после упоминания о тридцати наложницах. – А что он контролирует?
– За провоз угля ему Нижний Новгород приплачивает, всю торговлю лесом держит, что по Велаге идет, рабынь скупает, поставку проституток в бордели половины Великоречья контролирует и пиратской добычей ведает. Не всей, конечно, ею многие смотрящие занимаются, но доля есть.
– Он как, по сравнению с остальными, в силе? – уточнил я.
– Середнячок. Самая сила здесь Федор Слива. Вот к нему близко не подойти, особливо в последние года два. Всегда был силен, а теперь совсем поднялся.
– На чем?
– Весь магический дурман у него, два культа каких-то на него работают, один так вообще жуть какой – говорят, что каждый день по человеку в жертву приносят, богине смерти поклоняются.
– Созерцающие? – уточнил я.
– Во-во, они самые. Бошки бритые и хламиды черные. Глянет, такой – и душа в пятки.
– А еще что у него?
– Работорговля опять же, наемническая биржа, половина казино и две ссудных кассы, причем одна из них меньше чем с баронами дела не имеет. И слухи ходят… – Тут водитель оглянулся и перешел на шепот, склонившись ко мне: – …Слухи ходят, что нашли в его казино способ колдовать так, чтобы посетители играли, пока последнее имение не спустят.
– Погоди, – перебила его Маша. – Насколько знаю, когда игорный дом строят, там негаторы магии чуть не через шаг ставят. Иначе и не придет никто.
– Верно, – кивнул шофер. – И вроде так и есть, не придерешься. И клиенты многие со своими ведунами и колдунами приезжают, чтобы те следили за честностью. Но слухов чем дальше, тем больше. Как сговорились все проигрывать. Даже трон спустить один барон сумел, до войны дошло.
– Это ты про баронство Ралле, что ли? – спросил Орри Кулак.
– Про него, именно! – усмехнулся шофер. – Хоть трон и не забрали, а денег взяли с него прорву, как ребята Сливы в кабаках хвастали. И дань те платить будут еще десять лет – за то, что из последних порток не вытряхнули.
– Ишь ты… – поразился гном.
– Вот те и «ишь ты», борода. Знай наших.
– «Наших»! – гыгыкнул Орри. – Твое дело баранку крутить, примазался тоже мне.
Водила не обиделся, а лишь опять повернулся ко мне, продолжив рассказ о Федоре Сливе:
– А еще, по слухам, всяких дел у него хватает, даже таких, о которых и не слышал никто. И еще говорят, что Биляза Резаного, что от странной болезни помер, по его указу извели. Эти самые, которые богине Кали молятся, – с неестественной откровенностью продолжал вешать шофер.
– Откуда узнали? – уточнил я.
– Не знаю. Болтал один клиент спьяну. Почем купил, за то и продаю, – ответил он.
– Ты мне вот что скажи… Гостиницу «Хромой разбойник» знаешь?
– Я все знаю. Это возле порта. А что?
– Она под чьим крылом?
– Это Ренат Татарин держит.
– А «Ржавый шлем»?
– «Шлем» при наемнической бирже гостиничка. Слива ведает.
– Ага, спасибо. А Татарин этот со Сливой в каких отношениях?
– Кто его знает? Вроде не воюют, – пожал плечами собеседник.
Машина между тем, чуть попетляв по улицам, остановилась у крыльца под вывеской «Галерный колокол», под которой и вправду висела начищенная корабельная рында. На крыльце, приосанясь, стоял двухметрового роста орк с обшитой кожей дубинкой за поясом. Там же у него болтался огромный револьвер пятидесятого калибра в расшитой серебряной нитью кобуре, а могучие, голые до плеч руки, каждая толщиной со свиной окорок, сплошь покрытые затейливой ритуальной татуировкой, он скрестил на груди. На наше появление никак не прореагировал, даже глаза не скосил. Он выше этой суеты, пока не потребуется кого-то вышибить из заведения. А вообще, орков как вышибал во многих местах почитают. Силищи у них не меньше, чем у гнома, и приложить они ее всегда рады. При этом нанимателю верны и проблем с ними не бывает.
Мы со своими рюкзаками зашли в просторный гостиничный холл, для деревянного дома даже удивляющий богатством. В дальнем конце его возвышалась стойка из красноватого полированного дерева, слева был вход в гостиничный ресторан, где за столиками сидело несколько человек, и пахло оттуда на диво аппетитно. Еще несколько купцов из пришлых и аборигенов сидели на диване в углу холла, что-то негромко обсуждая. У двоих на шеях висели серебряные гильдейские бляхи. В сторонке молча пребывали трое вооруженных охранников. Действительно купеческая гостиница, верно Лари сказала.
Мы подошли к стойке, за которой стоял с невымученно приветливой миной на лице портье в синей, шитой по воротнику и обшлагам рукавов золотистой нитью, короткой биларской куртке. [148]
– С приездом! Чем могу служить? – осклабился он.
– Спасибо, – кивнул я. – Номера есть? Нам один двухместный и два одноместных.
– Есть, пока есть, – ответил портье. – Только одноместных у нас не имеется. Спрос отсутствует. Господа купцы всегда на ночь обзаводятся компанией. В нашем городе, сами понимаете, одинокому мужчине без компании остаться сложно.
– Понятно. Тогда три двухместных.
– Надолго?
– Примерно на неделю, но, может, и задержимся.
– Хорошо… Номер у нас два золотых в сутки, три номера да на семь… Семь ночей? – уточнил конторщик.
– Семь, – кивнул я.
– Тогда… сорок два рубля золотом за номера, плюс по пять рублей залога в счет возможных повреждений… пятьдесят семь рублей извольте. Вперед, – снова заулыбался портье.
Чеки я решил здесь не выписывать в целях конспирации, поэтому отсчитал пятьдесят семь рублей монетами, высыпал их на стойку. Ох, не дешево жить в такой гостинице, совсем не дешево…
– Депозит не зажми потом, – сказал взявшемуся пересчитывать золото портье.
– Не извольте беспокоиться. Заведение мы солидное, купеческое, вернем до грошика.
Кто-то толкнул меня в бок, я обернулся. Орри протягивал мне кучку монет в ладони – плату за свой номер.
– Не, не возьму, – мотнул я головой. – Ты к нам присоединился, так что плата на мне. Потом рассчитаемся, когда дело сделаем.
Тот лишь молча пожал плечами и высыпал монеты к себе в кошелек. Типа как хочешь. В этом все гномы – чужого не возьмут, но и со своим расставаться не спешат. За это и ценю.
Но вообще деньги летят. Туда, сюда, на то, на это… а мой бюджет уже почти ополовинился. Надо срочно отлавливать Пантелея, или придется прекращать розыск за недостатком финансов.
Пересчитав деньги и смахнув их в кассу, портье выдал нам ключи с большими костяными брелоками, от которых заметно тянуло магией. Если держать такой брелок прямо в ладони, когда запираешь дверь, то даже этим ключом, кроме тебя, ее никто не сможет открыть. Очень любят в гостиницах этот трюк, не в первый раз встречаю. Особенно полезен он становится, если учесть тот факт, что от взлома дверь при этом ни в коей мере не защищена.
148
Биларская куртка – одна из разновидностей местной одежды, напоминающая короткий мундирчик с воротником-стойкой. Деталь для повествования совсем не существенная, но следует упомянуть, что после встречи пришлых с аборигенами двести лет назад стиль одежды и тех и других претерпел немалые изменения. Достаточно сказать, что в одном мире сошлись одежда двадцатого века Старого мира и одежда четырнадцатого века (примерно) мира Нового. Поэтому одежда аборигенов здорово упростилась в угоду практичности, а в выходной одежде пришлых прибавилось пышности. Биларская куртка как раз один из примеров таких гибридов.