У Великой реки. (Дилогия)
Рядом со мной оказалась Лари, которая несколько раз выстрелила в окно напротив, заставив спрятаться того, кто там был, и начала быстро заталкивать патроны в приемник. Я огляделся. Где Маша? Обнаружил ее рядом с Балином, засевшим в воротах дровяного сарая, что расположился у дальней от меня стены. Нормально, там они хорошо укрылись. Гном воинственно держал в руках двустволку, а вторая оказалась у моей подружки. Ну еще лучше: кроме магии и двенадцатый калибр полезно иметь.
– Аррава! – позвал я охотницу, сидевшую шагах в десяти от меня. – Сколько кровососов здесь?
– Шестеро! – крикнула она в ответ.
Вопросы деления гонорара уже не возникали – прижали их здорово. Ну ничего, знали, на что шли. Я быстро пересчитал вампирские трупы во дворе. Четверо. Еще двое где-то в особняке, и это при условии, что их правильно посчитали. Один все пытается постреливать со второго этажа.
– Сашка! – послышался крик Маши. – Мне помочь?
– Нет! Береги Силу! – крикнул я в ответ.
Не надо тратить Силу, она наш последний резерв. У нас численное преимущество, мы сильные, опытные, вампиров уже мало, так что сами справимся. И я начал раздавать указания:
– Балин! Прикрывай Машу! Орри, держи окна напротив, не давай высовываться. Лари, ты со мной пойдешь. Аррава! Кудин! Прикройте нас!
– Понял! – крикнул в ответ нордлинг из-за колодца, и туда опять угодила пуля.
В ответ прогрохотала очередь из «дегтяря», снова заставив стрелка убраться. Пули вампира не убьют, но с простреленной башкой много не навоюешь. Грохнул дуплет из двустволки Балина, картечная осыпь выбила облако пыли из стены. У него позиция удобна, чтобы по окнам бить.
Я вытащил из кармана своей сбруи «грелку» со святой водой, затем ввернул гранатный взрыватель в пробку, где притаилась маленькая тротиловая шашка. А вот и сюрприз им всем будет – это они еще со мной не сталкивались…
– Бегом! – скомандовал я и с такой силой рванул к стене напротив, что думал, ноги оторвутся.
Лари не отстала. Да и как она отстанет? Кстати, лицо у нее начало меняться, опять превращаясь во что-то очень хищное. И движения немного изменились, стали плавными и быстрыми, совсем не человеческими. Боевая трансформация, ешь меня демоны. В нас успели раз неточно выстрелить, но дружный огонь по окнам заставил стрелка спрятаться. А теперь мы сидели прямо под тем окном, где он выбрал себе позицию.
Я выжидал, когда он снова проявит себя. Обидно будет потратить «святую бомбу» на пустую комнату, если он сменил позицию. И оказался прав. Следующая серия выстрелов раздалась уже из окна соседнего. Все во дворе догадливо укрылись, не вынуждая стрелка опять убегать. А я вырвал кольцо из запала, отпустил предохранительный рычаг, досчитал до двух и аккуратно забросил «грелку» в окно, откуда стреляли.
Взорвалась она, едва влетев в проем, как я и рассчитывал. Раздался приглушенный хлопок, громкий плеск воды, а затем такой дикий вой, что уши заложило. Из окна вылетел СКС-М и со стуком упал на каменную отмостку. Вот как, даже оружие потерял. Видать, накрыло с головы до пят, мало не показалось. Это как живого человека кислотой облить. И я добежал до ближайшего ко мне окна, закрытого ставнями. Подергал их. Заперто.
– В сторону! – своим странным «боевым» голосом скомандовала Лари и ударила по замку кулаком, проломив изрядной толщины деревяшку.
Ставни открылись, а я немного обалдел. А ведь Силы в ней как в немолодом вампире, пожалуй. [163] И скорость соответственная.
Я заглянул в окно, затем влез в него. Мы оказались в столовой. Длинный дубовый стол с лавками вдоль него, люстра из тележного колеса, бронзовая и медная посуда, развешанная по стенам. Везде пучки сухого шалфея, зачем – не знаю. Густой полумрак. Звуки со двора сразу стали глуше, дикий крик, доносящийся сверху, тоже почти не слышен. Ничего, покричи, от святой воды ты восстанавливаться не один год будешь, если проживешь их, конечно. В чем лично я сомневаюсь.
Два выхода из столовой, с одной и другой стороны, тяжелые дубовые двери. Куда идти?
– Лари, ты налево иди, я пойду направо, – осторожно предложил я. – Хорошо?
Она начинает меня слегка пугать в такие моменты, вот и стараюсь быть вежливым.
– Ладно. Осторожней там, – тихо рыкнула она и бесшумно пошла к двери.
Я вскинул ружье и пошел ко второму выходу из зала. Ну и где последний вампир? Точнее, вампирша, потому что все говорили о том, что Мастер Гнезда – женщина. И о том, что обратили в вампиров двоих молодых мужчин из города. А кто мог это сделать? Не она ли, случайно?
Дверь со скрипом отворилась, открыв путь на темную лестницу и куда-то дальше, в следующую комнату. Пойду наверх пока, к орущему от боли вампиру. Даже отсюда слышу, как он колотится в деревянный пол. Его успокою, да и есть вариант, что Мастер Гнезда к нему придет. Им хоть и плевать друг на друга, но Мастер обязан заботиться о них.
Я пошел по скрипящей лестнице, закончившейся очередной дверью. Толкнул ее, она слегка подалась, а затем застряла. Я заглянул в щель. Вот где недостающий нордлинг. Следы укуса на шее, рядом с рукой дробовик. Вот он куда успел забраться.
Я навалился на дверь сильнее, труп подался дальше по скользким, навощенным доскам пола. Так… можно идти, но почему-то не хочется. Почему? Цвет губ странный у мертвеца. Слишком красный, словно кровью его поили. Зачем? А в вампира превратить. Он пока совсем не сильный, до первой кормежки, но голодный, хитрый и злой.
Моя правая рука скользнула по поясу, где в кожаных ножнах лежал длинный осиновый кол со стальным острием и резиновой ручкой, тихо схватился за него, вытащил. И резко, с шагом, со всего маху вогнал его в грудь лежащего, с хрустом раздвинув кольца кольчуги. Тот зашипел, выгнулся дугой, заколотив пятками в пол, и сразу затих. Прямо в сердце попал – тогда они, как люди, почти сразу умирают. А вот кто его успел обратить?
Удар в спину заставил меня выронить ружье и кол. Ружье свалилось на труп, а кол покатился по лестнице вниз. Чья-то холодная рука стальной хваткой обхватила мне шею, прижав к себе, пахнуло зловонием, тленом и прокисшей кровью. Я успел скосить глаза и увидеть справа от себя женское бледное лицо с черными волосами и ярко-голубыми глазами. Растянутый противоестественно рот, белоснежные и острые, как у змеи, клыки. Я зашарил по поясу, нащупывая последнее средство – водяной пистолет, но понял, что не успеваю. Мою голову с невероятной силой потянули назад, и единственное, что я успел сделать, это прохрипеть:
– Арлан. Арлан вер-Делин.
Рука, тянущая меня за подбородок, замерла с неподвижностью и силой мраморной статуи.
– Что ты сказал? – прошептал нежный женский голос прямо мне в ухо. – Повтори.
– Арлан вер-Делин, вампир, чья сайре [164] – ты. Он сказал, что я должен назвать тебе его имя, если встречу тебя на своем пути. И не убивать, даже если буду обязан.
– Почему? – Почти неслышный шепот:
– Он мне помог. И я обещал.
– Как он умер?
Губы приблизились к самому уху, я даже почувствовал, как невероятной остроты клык уколол меня.
– Он попал в плен и убил себя, опасаясь лича.
Молчание. Ни звука. Вампиры не дышат, иначе я должен был бы ощущать ее дыхание на своей шее. Рука нащупала рукоятку водяного пистолета, и я медленно потащил его из кармана на животе. Она не реагировала, совсем этого не замечая. Она была далеко.
– Тебя зовут Ливия, – прошептал я.
– Ливия… – эхом повторила она с невыразимой горечью.
Неужели эти пустые внутри твари действительно способны любить? Не верю, не верю, из них же изгнали человека, там воплощенный демон внутри. Но зачем ей притворяться?
Водяной пистолетик удобно улегся в руке, пальцы обхватили рычаг, но я медлил. Если я выстрелю, облив ее святой водой, она одним движением может свернуть мне шею, даже инстинктивно. Она древняя, я это чувствую, и Силы у нее на десяток обычных вампиров. Не хочу.
163
Сила вампира определяется его возрастом, а вовсе не физическими статями. Чем старше вампир, тем сильнее демон, им управляющий. Девочка-подросток, обращенная триста лет назад, может играючи раскидать бывалых воинов, которые стали вампирами недавно.
164
Сайре (мн. сайрос) – любовник или любовница в вампирской любви: кто-то из них превратил другого из человека в вампира, после чего они поклялись в вечной любви.