У Великой реки. (Дилогия)
– Бегом к Маше, пусть нам поможет! – скомандовала она. – У нее остались заклятия.
Мы выскочили из кладовки вдвоем – и уперлись в обрушившуюся лестницу. Демоны темные, мне быстро туда ни за что не забраться. Тут и уцепиться не за что, гладкие стены. Лари же каким-то странным прыжком оттолкнулась от одной стены, другой – и обернулась ко мне уже сверху:
– Ну ты что?
Голос у нее снова начал меняться, демоническая часть ее натуры опять брала верх.
– Давай сама, я подберусь ближе к мешкам, – махнул я ей рукой и втолкнул две очередные «колотушки» в стволы.
Не надо, чтобы она время теряла, затаскивая меня наверх. Я уж лучше пользу какую-нибудь принесу. И с этой благородной мыслью я бросился по первому этажу подальше от того места, где ракшаса шарахнула по стене своим мечом. Не хватало еще под камнепад угодить, когда она снова своей железякой начнет размахивать: мокрого места не останется.
На этот раз ракшаса решила быстро не успокаиваться, и, когда я пробегал как раз мимо окна, она закричала вновь. Ощущение было такое, словно в спину разогнавшийся грузовик врезался. Дыхание в очередной раз покинуло мои легкие, подошвы оторвались от пола, и я совершил полет через всю комнату, к счастью своему перелетев через стол и опасного вида бюро, с грохотом обрушившись на деревянный пол и проехавшись по нему в следующую дверь, куда мне, собственно говоря, и было нужно. Это же меня и спасло, как я думаю, потому что простенок между окнами в зале, откуда я прилетел, вдруг превратился в облако пыли, молнией мелькнуло золотое лезвие, а летящие каменюки разбили всю мебель в щепки. Красиво бы я выглядел, окажись там.
А вот ракшаса, видать по всему, погналась за мной. Плохо. А как поймает? Я вскочил на ноги, благословив себя за то, что надел наколенники из толстой кожи и накинул ремень ружья, тем самым в полете его не лишившись, и изо всех сил побежал темными извилистыми проходами без окон наугад вперед, распахнул какую-то дверь, перепрыгнул через ранее не замеченный труп вампира со стрелой во лбу – молодой, видать, был, даже на мумию не похож, совсем свежий, – нырнул рыбкой на пол, проскользив до самого дальнего окна, откуда и выглянул.
Ракшаса действительно искала меня, и с самыми недружелюбными намерениями. Сейчас она заглядывала в пролом, проделанный ее мечом, отставив назад голую синюю задницу. Второй раз за недавнее время я поймал себя на мысли, что успел оценить ее форму. Маньяк какой-то, нашел о чем думать. Оставаясь незамеченным, прикинул расстояние до наших мешков. Они находились почти на противоположном краю двора, и до них было не меньше полусотни метров. И добежать мало, потому что штуцер не только в чехле, примотан к рюкзаку Орри, но еще и разряжен. К счастью, четыре патрона к нему есть в патронташе на прикладе ружья – хоть это сэкономит драгоценное время. Будь все патроны в рюкзаке, нам оставалось бы только молиться.
В этот момент в дело вступила Лари. Кошкой вымахнув из окна второго этажа, она приземлилась на ноги, а затем ничтоже сумняшеся вытянула своим латигом ракшасу поперек отставленного зада.
Не думаю, что ракшаса почувствовала боль. Но возмутилась она уже всерьез. Если, конечно, не была возмущена всерьез до этого. Даже Лари, несмотря на всю ее нечеловеческую скорость и реакцию, едва успела увернуться от палаческого меча, золотой молнией ударившего в то место, где она только что стояла. Стояла до этого, но не сейчас. А сейчас она как бросившаяся бежать кошка запрыгнула, едва коснувшись перил руками, на длинную галерею второго этажа – и опять вытянула ракшасу латигом, норовя угодить стальными составными хвостами по глазам. Могу поклясться, что попала, но ракшаса даже не сморгнула, а обрушила второй удар меча на галерею, по которой Лари уже бежала дальше с невероятной скоростью.
Пыль, грохот, деревянный пол галереи обрушился во двор, затем снова удар, и вся она начала, как костяшки домино, с треском оседать на землю, но Лари уже была на черепичной крыше особняка, на самом ее коньке.
За это время я успел выскочить в окно рыбкой, даже не глянув, куда прыгаю, и свалиться на упавшую ставню, острая щепка из которой вонзилась мне в предплечье, заставив от всей души выматериться. Брызнула кровь, и ракшаса мгновенно обернулась ко мне, оскалив свою отвратную черную пасть. Вот как она кровушку-то уважает…
Длинный язык метнулся по черным губам, глаза разгорелись красным еще ярче, она явно решила заорать, но я еще раньше придумал в нее стрельнуть. Что и сделал, бабахнув из верхнего ствола. «Колотушка» угодила в лоб, почти опрокинув демона назад. А я, рвя мышцы изо всех сил, бросился по окружности двора к каменному сараю в дальнем конце, где так трогательно и призывно маячили наши рюкзаки. Рюкзак Орри лежал наверху, и я глаз не отрывал от длинного свертка, пристегнутого к нему.
Ударило магией – словно морозная волна пронеслась над двором, а все вокруг погрузилось в серую дымку. Не поняв, что произошло, я оглянулся и увидел, что вместо ракшасы у стены особняка дергается серое дымное облако. Маша! Она выпустила свой «Болотный туман», слегка поправив его. Вместо того чтобы накрыть всех нас, маскируя от врага, он «обмотался» вокруг нашего единственного и совершенно неуязвимого противника.
Почувствовав, что у меня появилась фора, я приналег, если такое вообще было возможно, и, не сумев затормозить, упал грудью на кучу рюкзаков, успев вцепиться в вожделенный чехол, перекатился на спину, увлекая его за собой, а заодно чувствуя, как холодеет в груди. Ракшаса лишь взмахнула своим мечом, и заклинание «Болотный туман» развеялось, словно его и не было. Вылетевшую следом из окна «Шаровую молнию» она отбила тем же мечом, а затем… К счастью, Маша успела выставить щит, насколько я успел заметить по тому, как замелькали за окном синеватые сполохи. Палаческий меч, рубанувший по стене, выбил гигантский сноп искр и почти начисто снес эту часть этажа.
Трясущимися пальцами я судорожно расстегивал на совесть закрепленные ремешки на оружейном чехле, с ужасом представляя, что будет, если именно сейчас ракшаса вновь решит заорать. К счастью для меня, в дело снова вступила Лари, каким-то чудом оказавшаяся на крыше и оттуда спорхнувшая почти на середину двора, пролетев прямо над головой ракшасы. Опять взмах руки, безрезультатный удар латигом по глазам, который ракшаса даже не стала парировать, пируэт, с помощью которого тифлингесса едва увернулась от кривого золотого меча, снова удар латигом – и отчаянное бегство, частью по стенке особняка.
Ракшаса, как мне показалось, даже в цвете изменилась. Словно кроваво-красное сияние появилось вокруг нее, она замотала головой так, что ее многочисленные косы заметались черными змеями, оскалила пасть до самых ушей, грудь поднялась – она набирала воздуха для нового крика, а я только тащил из чехла увесистый штуцер. Помогли гномы – из разрушенного окна второго этажа выплеснуло хвост огня из пулеметного надульника, и одновременно бухнула двустволка. Треск выстрелов слился с визгом рикошетов, ракшаса зарычала, но крик не состоялся. А я уже переламывал стволы штуцера, запихивая в них два огромных, тяжелых, похожих на фаллические символы патрона.
А затем я перехватил взгляд бегущей через двор Лари и лишь кивнул. Этого кивка она и ждала. Резко остановившись, так, что каблуки ее сверкающих сапог взрыли дерн, она обернулась к ракшасе и что-то крикнула на неизвестном мне языке. И ракшаса поняла ее! Черты и без того отвратительного теперь лица исказились еще больше, она пригнулась и бросилась к тифлингессе, топая так, что сваленные в кучу рюкзаки запрыгали, словно действительно статуя побежала.
Страх исчез. Тот самый страх, который буквально душил меня до последней секунды, исчез совсем. Теперь передо мной стояла одна задача – двумя ударами загнать биллиардный шар – ракшасу – в лузу: в портал. А вместо кия должен был выступить штуцер. Удар его пули столь страшен, что сбивает с ног любое живое существо, существующее в Великоречье. Даже каменного тролля, тяжелее которого сложно даже что-то себе представить. Сила удара пули шестисотого калибра – это как гром небесный. Я изо всей силы вдавил подбитый резиной приклад штуцера в плечо, завалившись всем телом вперед, и когда ракшаса оказалась на линии огня, нажал на первый спусковой крючок.