У Великой реки. (Дилогия)
– Сейчас… – сказала Маша, затем негромко хлопнула в ладони.
Изображение ворот словно размылось на мгновение, будто перед ними костер горел и теплый воздух поднимался, а Маша сказала:
– Можно открывать. Шума не будет.
Так и оказалась. Тяжелые железяки скользили по направляющим без единого звука, и когда Балин с усилием толкнул створки, а мы с Лари прыгнули в зал, то обнаружили всего четверых совершенно обалдевших от нашего появления дружинников во главе с сержменом, которые укрылись за баррикадой из принесенных откуда-то дубовых лавок и вообще не ждали нас. А совершенно бесшумно растворившиеся ворота удивили их так, что они замерли с открытыми ртами.
С первым дыханием я всадил пулю в лоб сержмену. В шлеме без чехла появилась круглая дырка, тонкая струйка крови скатилась на лицо, и он упал вперед. А я уже палил во всех остальных без разбору, равно как и Лари, и завершил всю эту бойню Орри, прочертив кучу упавших тел из пулемета крест-накрест.
А я сменил магазин в карабине на предпоследний – и пошел вдоль стены зала, проверяя, не спрятался ли кто за колонной. А по противоположной стене шла-скользила тифлингесса. Но никого не было. А если кто и был, то уже скрылся.
Я подбежал к Орри, спросил:
– Патроны есть еще, которые без дисков?
– Есть, – кивнул гном. – Отсыпать?
– Дай пять пачек, – ответил я.
– Мои возьми, – сказала Маша, показав на СВД, которая так и висела у нее за плечом.
– У тебя снайперские, кучные, еще пригодятся, – мотнул я головой.
Гном скинул рюкзак и быстро передал мне из него пять бумажных пачек с тяжелыми патронами. Набивать магазины не стал – некогда задерживаться, а просто распихал их куда попало, по карманам и в подсумки.
– Не спим, бегом отсюда!
В зале лежали тела еще нескольких дружинников, причем у двоих были просто свернуты шеи и вырваны сонные артерии. Вампирша напала, больше некому. А ее тела не видно: неужели сумела смыться?
И снова коридор, уже знакомый, еще труп дружинника со следами укуса на шее, смылась кровососка, точно ведь, размерзшиеся и лежащие в зловонных лужах когда-то живые корни, лестница вверх, кровавое пятно у двери – сорвали-таки растяжку! – дверь нараспашку, не выглядываем, а прямо гранату туда. Крик раздался только одновременно со звуком катящейся по камню железяки. Проспали! Грохнуло, дымно и смрадно, а мы с демонессой уже в башне и палим по двоим раненым. Кто-то сунулся в открытую теперь дверь с улицы – и нарвался сразу на две пули, выпал наружу, и туда еще одну гранату. Все к стенкам – бабах, – а затем мы навалились на дверь и закрыли ее на засов. Опять. Вот так, не ждали нас тут? Ну и не надо.
Бегом на второй, где на станке двойной «шварцлозе». Орри – к бойнице, Балин с Лари вверх – блокировать стену, а я метнулся к пулеметам. Вцепился в рукоятки, покатил по рельсам на маслянисто-бесшумных колесах, подкатил к уже открытой бойнице. И, не размышляя и не думая особо, завел длинную очередь из обоих стволов, ведя цепочку попаданий по верху крепостной стены, по башням, по окнам замка, по всему, что видел, по мелькающим фигурам. Два снопа огня бились и плясали на длинных надульниках, на третьей сотне воздух над кожухами колебался как над костром, гильзы сыпались в большие мешки на станине непрерывным бронзовым ручейком, – и никакого ответного огня: все попрятались. Затем левый пулемет заглох, заклинившись, а правый продолжал тарахтеть.
Я сам обалдел от грохота, гулявшего в башне от стены к стене, но даже вроде как излишек эмоций сбросил. Добивать ленту специально не стал – пусть думают, что поджидает их пулеметчик с полутора сотнями выстрелов на каждый ствол, а сам я уже бежал вверх, на бой башни, на стену.
И на стене нас не ждали. И даже не заходил сюда никто. Убитые нами так и лежали на месте, и даже гранаты для гранатомета торчали у одного из них из рюкзака. Балин на ходу выдернул парочку и начал пристраивать себе в петли-держатели.
Пригнувшись, мы успели пробежать по боевому ходу стены никем не замеченными. После лихого пулеметного обстрела в эту сторону никто и не смотрел, наверное, а зубцы прикрывали хорошо. Снова башня, узкая дверь, лестница вниз. Брошенная СВТ-К, где Лари сменила оружие, я не удержался, подхватил, закинул на шею, – вниз, вниз, только ботинки грохочут на лестнице. Маша снова на толику Силы разорилась, пустила вперед светлячка-дозорного, чтобы нам не отвлекаться, не терять драгоценных секунд.
Вот открытый вход в арсенал, а дверь в караулку прикрыта гигантским валуном.
– Сколько времени тебе надо? – спросил я Машу.
– Минуту.
– Давай! – махнул ей рукой, ощущая спиной нарастающее давление Силы.
Бросился в арсенал, за мной топотал Орри. Гранаты, гранаты заканчиваются! Где гранаты?
Повезло: арсенал был совсем небольшой, все на виду. Открытые ящики с гранатами прямо у входа. Схватил сколько мог, бросился обратно. А Орри, к моему удивлению, схватил ящик с фугасными гранатами для полковых пушек.
– Это зачем? – не понял я.
– Ворота открывать! – рявкнул гном.
Ладно, гному виднее. Мы бросились наверх и вбежали в караулку как раз в момент, когда огромный камень, словно выросший из земли, со страшным треском ушел обратно в землю. А Маше и вправду это с виду трудов никаких не стоило.
– Это как ты так? – удивился я.
– А в любом заклятии надо «ниточку» оставлять, за которую дерни – и все развалится, – аллегорично, но непонятно ответила она.
– Как скажешь.
Караульный двор был пуст, крики и суета доносились из двора замкового. Никто нас с этой стороны не ждал. Было желание метнуть пару гранат сразу за ворота, чтобы спугнуть тех, кто мог бы нам потом в спину пальнуть, но Маша перехватила мою руку и отрицательно покачала головой:
– Там нет никого.
Бежали мы все же «гусеницей», прикрывая друг друга. Лишь оказавшись у навеса с техникой, остановились, а Орри толкнул Балина в плечо и сказал:
– Давай, хватаем пушку и покатили к воротам.
Показал он, разумеется, на арку караульного двора. А ведь верно, оттуда можно попасть в ворота, но вот хватит ли такого снаряда для крепостных засовов и блоков? Он ведь шесть килограммов всего, и бревна не переломит, а что ворота заперты на совесть, никто не сомневается.
– Подержи снаряд, – сказала вдруг Маша.
– Что задумала? – не понял гном.
– Заклятие разрушения на него наложу. Сильное, какое мало кто умеет. – Затем она повернулась ко мне и сказала: – А ты думай, что еще от меня надо. Меня хватит на два серьезных заклятия, не больше. Потом понесешь на руках – и так до постели.
– До постели – запросто, – кивнул я. – Можно даже сейчас, война подождет.
– Думай, озабоченный! – улыбнулась она, после чего повернулась к гному, держащему снаряд на вытянутых руках.
Думай, думай… Вечно мне за всех думать. Лари тоже вон умная, а сегодня в дурацкую дуэль полезла и до сих пор зла на меня, что не дал ей по законам чести самой сгинуть и всех нас в могилу свести. Поединок у нее, понимаешь. А какова первая заповедь разведчика, как Парамонов меня в свое время учил? «Приглашение к поединку осуществляется путем выстрела в затылок противнику, не подозревающему о твоем присутствии». И все тут. Зато сразу выигрываешь.
Так, матерясь про себя, я полез в открытую кабину «мула», переделанного в военный транспорт ГАЗ-63. Неплохо так, по уму переделано, нижегородская работа. Кузов с лавками, где сидят спиной друг к другу по оси машины, вместо бортов – стальные решетки на крючках, которые в грязи и под колеса можно бросить, кабина открытая, укрепленная дугами. Запаски как щиты дополнительные, за ними по ряду канистр с каждой стороны. Посредине турель пулеметная. А к ней широкий ремень с карабином приделан – пулеметчику пристегиваться, чтобы на кочках не вылететь.
Привод полный, колеса здоровенные, сидит высоко – не вдруг залезешь. Хорошая машина, хоть и небыстрая. Как моя «копейка», только побольше. Моя на тонну с небольшим рассчитана, а эта – на две.