Бессмертные (Сборник)
— Правда? Хорошо, что ты успел вытатуировать меня на груди вместе с остальными умершими членами нашей семьи.
Я закинул руку для очередного броска.
— Я могу вернуть к жизни твою мать! — выпалил папа. — Может, даже твою сестру. Не делай этого.
О господи! В глазах у меня на мгновенье потемнело.
— Бросив эту бутылку, — теперь он почти шептал, — ты лишишь их последнего шанса вернуться к жизни.
Мне вспомнился Джером — его обвисшие мышцы, шероховатая кожа, страдание и ужас в глазах. «Ты хочешь оставаться здесь?» — спросил его я. «Нет. Это причиняет боль», — ответил он.
Я метнул последнюю бутылку с кровью Майкла; она попала точно в цель и разбилась, обдав валун красными брызгами.
Может, он и в самом деле собирался убить меня. Но, вслушиваясь, я так и не дождался щелчка пускового крючка.
— Я сражаюсь за благо человечества, — провозгласил он.
Это был его последний, самый веский аргумент. Прежде он всегда на меня действовал.
Повернувшись, я посмотрел папе прямо в лицо.
— Думаю, в тебе уже ничего человеческого не осталось.
Я прошел мимо него, и он не остановил меня.
Майкл вел машину как сумасшедший, и мы мчались к выезду на автостраду, вздымая клубы пыли, наверно, в милю высотой. Он снова и снова спрашивал меня, как я себя чувствую, но я не отвечал, а просто глядел в окно на яркий закат и одинокий полуразвалившийся дом, исчезающий вдали.
Мы пролетели мимо указателя, обозначающего границу города Морганвилля, и тут один из вечно прячущихся в засаде полицейских автомобилей преградил нам путь. Майкл сбросил скорость, остановил машину и выключил двигатель. Порыв пустынного ветра сотряс автомобиль.
— Шейн!
— Да?
— Он опасен.
— Знаю.
— Я не могу просто спустить это на тормозах. Ты же видел…
— Видел, — подтвердил я. — Знаю.
«Однако он по-прежнему мой отец, — захныкал маленький, испуганный малыш внутри меня. — Он все, что у меня осталось».
— И что ты хочешь, чтобы я им сказал?
Глаза Майкла снова стали голубыми, но он все еще был бледен, словно призрак. Я ведь вылил на землю всю его кровь. При виде ожогов на запястьях и ладонях друга у меня сводило живот.
— Скажи им правду, — ответил я. Если вампиры Морганвилля схватят моего отца прежде, чем он уберется отсюда к черту, он умрет ужасной смертью, которую, видит бог, скорее всего, заслужил. — Просто дай ему пять минут, Майкл. Всего пять минут.
Друг пристально смотрел на меня, и я не мог сказать, что творится у него в голове. Я знал его большую часть своей жизни, однако в это затянувшееся мгновенье он казался мне практически таким же незнакомцем, как и отец.
Коп в форме подошел к окну со стороны водителя и постучал. Майкл опустил стекло. Полицейский не ожидал, что за рулем окажется вампир; я буквально видел, как он спешно мысленно редактирует резкие слова, которые собирался произнести.
— Слегка превышаете скорость, сэр, — в конце концов пробормотал он. — Что-то произошло?
Майкл посмотрел на ожоги на своих запястьях, на порезы на предплечьях.
— Да. Мне требуется срочная медицинская помощь.
И рухнул вперед, на рулевое колесо. Коп вскрикнул и включил рацию. Я потянулся к Майклу и помог ему откинуться на спинку сиденья. Не открывая глаз, он пробормотал:
— Ты хотел пять минут.
— Я не рассчитывал на помощь лучшего актера вспомогательного состава! — прошептал я в ответ.
На протяжении пяти минут Майкл талантливо разыгрывал сценку «вампир в коме», а потом якобы очнулся и заверил копа, а также прибывших на машине «скорой помощи» медиков, что с ним уже все в порядке.
После чего рассказал им о моем папе.
В заброшенном доме обнаружился Джером — мертвый больше, чем когда бы то ни было, со стрелой с серебряным наконечником в голове. Рядом с ним лежала книга «Волшебник из страны Оз».
И никаких признаков Фрэнка Коллинза.
Позже той же ночью, около полуночи, мы с Майклом сидели на ступеньках нашего дома. Я приканчивал бутылку запрещенного пива, он с жадностью допивал шестую бутылку крови, чего я изо всех сил не замечал. Одной рукой он обнимал Еву, которая весь вечер безостановочно, с пулеметной скоростью обстреливала нас вопросами, но в конце концов иссякла, успокоилась и сонно привалилась к Майклу.
Ну, она иссякла еще не совсем.
— Послушай! — Она посмотрела на Майкла большими глазами, густо подведенными черным. — Серьезно! Как это можно возвращать к жизни мертвых парней с помощью вампирской крови? Что-то не стыкуется.
Майкл чуть ни подавился своим напитком.
— Вампирской крови? Черт, Ева!
Ее улыбка угасла.
— Если бы я не смеялась, то вопила бы.
— Понимаю. — Он обнял ее. — Но все кончилось.
Рядом со мной тихо сидела Клер. Она ничего не пила — мы бы и не позволили, ведь ей всего шестнадцать — и почти все время молчала. На меня она не смотрела — ее взгляд был устремлен в ночь.
— Он вернется, — в конце концов сказала она. — Твой папа не из тех, кто сдается, правда?
Мы с Майклом обменялись взглядами.
— Да, — ответил я. — Скорее всего, да. Однако пройдет много времени, прежде чем он снова будет готов действовать. Он рассчитывал на мою помощь, чтобы развязать свою войну, но попытка провалилась, а его время, как он сам сказал, подходит к концу. Ему придется разработать совсем новый план.
Клер вздохнула и взяла меня под руку.
— Он его придумает.
— Ему придется делать это без меня.
Я поцеловал волосы на ее мягкой, теплой макушке.
— Я рада, — сказала она. — Ты заслуживаешь чего-то получше.
— Информационное сообщение, — ответил я. — У меня уже имеется кое-что получше. Прямо здесь и сейчас.
Мы с Майклом чокнулись и выпили за то, что будем жить.
И неважно, как долго.
Танит Ли
ЗАСТОЛЬНЫЙ ЭТИКЕТ
Я все поняла сразу, как только его увидела. Да и любой понял бы. Фильмы и книги настолько хорошо познакомили нас с природой и обычаями Вампиров (умышленно с заглавной буквы), что мы не только можем, но и должны заметить и узнать представителя этой расы за пару сотен шагов. И пойти за заостренным колом…
Или, пожалуй, нет…
Меня отправил туда, то есть убедил посетить октябрьский бал в Реконструкторском особняке, мой отец Энтони. Он сказал, цитирую: «Думаю, тебе там будет интересно».
— Почему? — потребовала объяснений я, поскольку отнюдь не так собиралась провести первые пять дней месяца.
— Потому что в мире полно людей вроде Кокерстонов. Если хочешь, Лел, считай это заключительной частью своего образования. Ты узнаешь, как они тикают.
— Тикают? — уточнила я. — В смысле, как часы или как бомба?
— В обоих смыслах, — ответил мой элегантный, очаровательный и безмерно раздражающий отец.
Октябрь — закат года. Пора пламенеющей, опадающей листвы, туманов и мечтаний, перед кануном Дня Всех Святых и приходом зимы. У меня были собственные планы, но — сами видите. Папа знает лучше. (Вся беда в том, что, насколько я могу судить, так оно обычно и есть.)
И вот я приняла приглашение Кокерстонов, собрала вещи, поездом доехала до станции Чакатти, а затем взяла такси, за рулем которого сидел крайне очаровательный тип, по виду, манерам и разговору вылитый тираннозавр реке (я не вру), принявший жизнерадостный псевдочеловеческий облик.
Я прозвала замок Реконструкторским особняком с самого начала — с того момента, как прочла в газете, что хозяева вывезли откуда-то из Восточной Европы целое здание, огромный старый дом, похожий на крепость, и теперь восстанавливают его по камешку на новом месте, на просторном, поросшем деревьями лугу неподалеку от небольшого городка Чакатти. Кокерстоны явно весьма состоятельны. Около двадцати лет назад один из них выиграл в лотерею. Я видела их фотографии. Мне действительно не хотелось ехать, но я поехала, поскольку Энтони решил, что мне следует это сделать.
На случай, если в моем рассказе отец выглядит чудовищным манипулятором, я должна заявить здесь и сейчас — это прямо противоположно тому, каков он на самом деле. Как я уже говорила, просто кажется, что он знает… все обо всем. Но с другой стороны, это очень недалеко от истины.