Бессмертные (Сборник)
— Три минуты, — объявляю я, отмечая, что очередь снаружи стала длиннее.
В основном, я уверен, пришедшими движет любопытство. Но для начала и это неплохо.
— Так долго? — восклицает Джинни, пристраивая на место табличку. — Лед растает.
— Лед будет в порядке. Ты… ты хорошо справляешься.
Я способен выносить солнечный свет, хотя, похоже, он меня ослабляет. В точности как и сияющая улыбка Джинни. Она поспешно направляется к билетной кассе, но на полдороге вдруг оступается и издает легкий крик. Не задумываясь, я перехожу на сверхъестественную скорость, чтобы успеть подхватить ее.
Джинни удерживается на ногах, опираясь на мое плечо.
— Откуда ты взялся?
Никогда в жизни у меня не было приятелей-сверстников, да и вообще я ни с кем не дружил лично, только болтал с парой человек по Сети. И совершенно не представлял, каково это, когда тебя тянет к кому-то. Но я не настолько глуп, чтобы придавать этому большое значение.
— С тобой все в порядке? — тем не менее спрашиваю я.
— Вроде бы, — откликается она, выпрямляясь. — Готова поклясться, я обо что-то споткнулась.
Мы оба смотрим вниз на гладкий красный ковер.
Джинни отлично справляется за кассой. Она рассыпает «да, мадам» и «да, сэр» взрослым, лучится дружелюбием с подростками и со всем очарованием дает понять, что, несмотря на зловещую историю кинотеатра и якобы населяющих его призраков, весь замысел с фильмами о привидениях — не более чем шутка. Все мы тут просто развлекаемся.
Тем временем я расставляю новый ряд стаканов с лимонадом. Превосходно. Благодаря системе оплаты «по совести» мне совершенно не приходится общаться с посетителями.
По крайней мере, до тех пор, пока к коробке с парой свернутых долларов не приступает помощник шерифа округа.
— Юный мистер Страйкер, правильно? — уточняет он.
— Да, сэр, — ровным тоном отвечаю я. У меня никогда не было неприятностей с законом. По сути, я известен как вполне добропорядочный гражданин, которому в детстве пришлось нелегко, но который тем не менее окончил школу с отличием и заслуживает уважения. — Добро пожаловать в «Старую любовь».
— Как дела у твоего дяди? — интересуется он, выбирая колу, пачку карамели в шоколаде и упаковку красных лакричных конфет. — Ребята в придорожной закусочной Хэнка спрашивали о нем.
Я знал, что рано или поздно начнутся расспросы. Становится горько от напоминания, что у дядюшки Дина имелись приятели, знавшие его с другой, лучшей стороны, которую мне случалось увидеть лишь мельком, в редкий выходной или когда он срывал знатный куш.
Незаметно сглотнув комок в горле, я напоказ оглядываюсь по сторонам и твердо встречаю взгляд помощника шерифа.
— Между нами? — понизив голос, спрашиваю я, так же, как и он, растягивая слова.
В ответ следует отрывистый кивок.
— Думаю, он в конце концов все же разозлил не того человека. Унес ноги в Матаморос, пока за ним не пришли. Даже не попрощался.
Помощник шерифа покупается на это.
— И скатертью дорога, — бормочет он, отходя.
Затем, передав стаканчик лимонада жене, вновь оборачивается ко мне.
— Рад видеть, — добавляет он, — что ты не тратишь времени впустую. Твоя матушка была славной женщиной.
Еще сколько-то минут я разливаю напитки и порой бросаю «привет» или «как дела?», пока посетители выбирают себе что-нибудь и расплачиваются. Но вскоре замечаю какую-то суматоху у билетной кассы.
— Бен, пожалуйста, — повышает голос Джинни, — меня ждут клиенты.
Бен Мюллер учился в средней школе на год младше меня. Его старший брат играет в футбол за университет Бэйлора, мама преподает в начальной школе, а папа владеет агентством по продаже подержанных автомобилей у шоссе. Его дедушка Дерек Мюллер сорок лет прослужил шерифом и умер два года назад от сердечного приступа. Сам Бен известен как крепкий, разносторонний спортсмен, исправно посещающий церковь. Я знаю его только понаслышке, но он много ухмыляется и похож на одного из этих стандартных блондинов с развлекательного телеканала «CW».
— Какие-то затруднения, Джинни? — спрашиваю я, подходя ближе.
Бен смеется — сердитым, резким смехом.
— А ты что, тоже урод?
За его спиной Триша, владелица салона красоты, шепчется со своей лучшей подругой Марти. Это неофициальная «горячая линия» новостей. Если «Старая любовь» приобретет репутацию места, где буйствуют юные хулиганы, все кончено. Мне надо разобраться с этим быстро и без раздувания скандала.
— Бен, пожалуйста, — повторяет Джинни. — Плати или уходи.
— Ладно, — отвечает тот. — Но просто имей в виду, что я…
Я беру его за руку, и, готов поклясться, он удивлен силой моей хватки. Смотрю ему в глаза, осознавая, что я на пару дюймов выше. Судя по «часто задаваемым вопросам» на сайте моего поставщика крови, некоторые из нас способны делать внушения людям — слабовольным или перенесшим сильное потрясение. Стоит попробовать.
— Ты уже собираешься уходить, — ровным голосом сообщаю ему я.
— Я уже собираюсь уходить, — повторяет за мной Бен и разворачивается кругом, чтобы выйти через главный вход.
Странно, что это сработало. Я, конечно, плохо знаю Бена, но никогда не считал этого парня слабовольным, да и на потрясения его безоблачная жизнь явно небогата.
— Мой герой! — восклицает Джинни, и в ее голосе слышится искренняя признательность.
Затем она приветливо улыбается следующим в очереди двум дамам.
— Чем я могу вам помочь?
Когда последний посетитель усаживается, я запускаю на кинопроекторе «Призрак оперы». Затем слышу, как Джинни выкрикивает мое имя. Судя по голосу, она потрясена и испугана.
Едва не кувырком слетев вниз по лестнице, я врываюсь в распахнутую дверь дамского туалета и вижу слово «убирайся», выведенное на зеркале темно-лиловой помадой.
Перед тем как мы открылись, его здесь не было. И я не приметил, чтобы кто-то заходил в уборную до начала сеанса. Судя по выражению лица Джинни, автор надписи не она, но по цвету буквы совпадают с помадой у нее на губах.
— Это моя, — подтверждает она, взяв со столика тюбик. — Лежала у меня в сумочке.
Я сам по ее просьбе запер сумочку в конторе, когда она вечером явилась на работу.
Это явно дело рук Сони. Я и не знал, что она способна перемещать предметы. В любом случае похоже, что она желает оставить это здание себе. Не понимаю, в чем дело. Мы еще только знакомимся, но до сих пор все шло вполне благополучно.
— Дурацкая шутка, — говорю я, чтобы успокоить Джинни. — Давай вытрем зеркало.
Она открывает небольшой шкафчик, чтобы достать пульверизатор с очистителем для стекол и рулон бумажных полотенец.
— Что ты сделал с Беном? — спрашивает она вполголоса, и я осознаю собственную промашку.
Если я хочу оставаться вне подозрений, мне придется так или иначе улаживать дела с людьми — а особенно с заурядными нарушителями порядка, — не прибегая к своим способностям. Больше никакого внушения. И, раз уж на то пошло, больше никакой сверхскорости.
— Что происходит между тобой и Беном? — отвечаю я вопросом на вопрос.
Джинни принимается опрыскивать стекло.
— Я могу тебе доверять?
Это куда более серьезный вопрос, чем она сама думает. Не уверен, что я знаю на него ответ.
— Можешь мне рассказать, — откликаюсь я. — Спроси кого хочешь. Я не сплетник.
Вот это по крайней мере правда. Она выглядывает за дверь уборной, проверяя, нет ли там кого.
— Ну…
— Погоди. Пойдем ко мне в контору. Там есть замок. Никто туда случайно не зайдет.
— Но что насчет… — начинает она, кивая на зеркало.
Я пожимаю плечами:
— Скажем, что это был призрак.
— Призрак? — переспрашивает Джинни.
По дороге я пересказываю ей всю историю, представляя призрака персонажем местного фольклора. Судя по серьезному выражению лица моей сотрудницы, она либо находит отвратительной или богохульной саму идею, либо сейчас занята более насущными вопросами.