Свет и Тьма
– Ты?! Здесь?! Какими судьбами? О боги! Милосердные боги, вы всегда любите как следует пошутить!
– Господин Сенерад, надо вылечить парня, – спокойно сказал Нед, стараясь успокоить бьющееся, как птица в клетке, сердце, – поможете?
– Конечно, помогу, – растерянно бросил лекарь. И не преминул язвительно добавить: – Если ты не забыл, я все-таки лекарь, и совсем даже неплохой, что бы вы обо мне ни думали!
– Мы думаем о вас только хорошее, – парировал Нед и нетерпеливо предложил: – Может, поторопимся? Парень едва держится на ногах!
Они вошли в дом, где, как всегда у лекаря, пахло травами, какими-то мазями, притираниями. Харалда усадили на кушетку, покрытую чистой застиранной простыней, и лекарь стащил с него рубаху, обнажая рану на груди. Широкий разрез тянулся от левого плеча наискосок до правой подмышки, и Сенерад крякнул, неприятно поморщившись:
– Кто его так? Чуть глубже, и грудина была бы вскрыта как топором. Глубокий разрез, неприятный. Придется сшивать, чтобы не было большого шрама. Конечно, шрамы лишь украшают мужчину, но все-таки я не сторонник того, чтобы через грудь парня шла канава глубиной в ладонь. Придется потерпеть, парнишка. Сейчас я тебе дам кое-какую жидкость – выпей залпом. Вкус гадкий, но зато боли почти не будешь чувствовать.
– Это я его так, – хмуро пояснил Нед, усаживаясь у окна в удобное кресло-качалку, – дуэль у нас была.
– Ты?! – удивился лекарь, не переставая суетиться, готовить инструменты, лекарства, операционный стол. – М?да… много за это время случилось, как я вижу. Расскажешь мне, что с тобой было? Куда ты пропал? Как так случилось, что ты сейчас в военной форме? И куда девалась твоя аура черного мага… ты «выжженный», да? Что случилось? Я тебя разыскивал, так переживал…
– Как-нибудь расскажу, – неохотно произнес Нед после недолгого молчания, – когда время у вас будет. Сейчас мне бы хотелось поесть и попить, и чем быстрее вы сделаете свое дело, тем быстрее мы окажемся в трактире. Кстати, на занятия мы уже безобразно опоздали.
– Плевать на занятия, – сквозь зубы сказал Харалд, укладываясь на операционный стол, – ничего не будет. День-другой погоды не сделает. Дуэль – дело чести. Я скажу, что ты сопровождал меня к лекарю, ну а я просто не мог находиться на занятиях из-за ранений. Кстати, Сенерад, в какую сумму обойдется лечение? А то, пожалуй, у меня столько и денег-то нет…
– Я по самой меньшей ставке возьму, – хмыкнул лекарь. – Нед – мой давнишний… друг, так что разорять вас не буду. Взамен он расскажет мне о своих приключениях. Возьму только стоимость перевязочного материала, обезболивающего напитка, ну и на обед после лечения – мне же тоже нужно восстанавливать свои силы. Кстати, а откуда это груда «дров», что парнишка бросил у порога? Мечи откуда?
– Да так… когда шли с дуэли, какие-то придурки пытались на нас напасть. Пришлось их утихомирить, – нехотя пояснил Нед, – теперь надо куда-то сдать эти железки, может, денег за них дадут. Вот и будут деньги на лечение.
– В квартале отсюда оружейная лавка. Я знаю хозяина. Туда и сдадите, – сказал Сенерад, протирая края раны дезинфицирующим составом, – он даст, конечно, по самой меньшей ставке, но не обманет. Тем более если я попрошу. Он иногда у меня лечится. А вы мне все расскажете, хорошо? Я жуть как любопытен и люблю жизненные истории. Вокруг тебя, Нед, вообще происходят странные вещи. Сдадите железки – посидим в трактире. Там дальше «Желтая лошадь», вполне приличное заведение – и цены ничего, не очень высокие. Тут, в столице, не так много хороших заведений, где нормально кормят да не норовят высосать все деньги из кошелька. Этот трактир один из лучших.
Лечение заняло около часа. Вернее, основное время ушло на подготовку к собственно лечению, на лечебную же магию понадобилось десять минут. Эти десять минут Харалд вертелся как змея, стонал и скрипел зубами, чем вызвал поток грубой ругани Сенерада, заявившего, что пациент не парень, а баба, если не может выдержать жалкие десять минут лечения.
Вообще-то процесс был действительно неприятным – ощущения такие, словно под кожу залезли муравьи и бегают там веселой шайкой.
Но все когда-то кончается, и скоро вся компания шагала по мостовой, усыпанной опавшими листьями, в направлении вожделенного трактира, а еще через двадцать минут они заняли стол в углу рядом с окном, украшенным красными и синими мозаичными стеклами.
Солнце светило как раз в это окно, и разноцветные блики блуждали по лицам едоков, жадно поглощавших обед. Нед и его новые знакомые ничего из спиртного пить не стали, а Сенерад заказал себе литровую кружку светлого пива, которым теперь и наслаждался, с интересом разглядывая сидящего перед ним Неда.
Да, парень сильно изменился. От того пастушка, что жил в деревне Черный Овраг и которого только ленивый или слишком жалостливый житель деревни не пытался обидеть, ничего не осталось. Перед Сенерадом сидел молодой парень лет двадцати, с жестким, будто вырубленным из камня лицом, красивым, но каким-то… опасным, что ли, – Сенерад не мог подобрать другого слова. Зеленые глаза Неда смотрели пристально и то заглядывали в душу собеседника, то пронизывали его насквозь, как вертел тушку дичи. Здоровенные клешнястые руки, перевитые крупными венами, выдавали огромную физическую силу, а скупые, точные движения говорили о великолепной координации Неда. Он напоминал хищника, дикого зверя, отдыхающего перед новой охотой. Из его глаз исчезли страх, неуверенность в себе – это Сенерад заметил сразу. Нед иногда поглядывал на лекаря, и тогда в его глазах мелькал проблеск улыбки – он как будто знал, о чем сейчас думает Сенерад, и тоже разглядывал старого лекаря. Наконец, насмотревшись друг на друга, два старых знакомых улыбнулись, и Нед спросил:
– Ну и как там поживает Черный Овраг? Еще не сполз в море? Как там «папа» – не утопился от злобы?
– Не сполз, не утопился, – ухмыльнулся Сенерад, – что им сделается? Иногда я думаю, что, даже если весь мир развалится в труху, такие вот поганые деревушки будут жить, как жили, и ничто не сможет повлиять на их вялую, скучную жизнь. Я ведь как снова оказался в столице? Когда ты сбежал, я не смог больше жить в этой дыре. Вот, теперь живу тут. Не разбогател, но живу очень прилично, сытно и хорошо. Лучше, чем в дерьмовой деревне, это точно. Твой приемный папаша очень расстроился, когда тебя не нашел и не смог спустить с тебя шкуру. Не соскучился по нему?
– Соскучился, – серьезно кивнул Нед. – Очень хочется когда-нибудь приехать и врезать ему в глаз. Кстати, я случайно не в розыске?
– Случайно? После того, что ты сделал? – рассмеялся лекарь. – Случайно – в розыске, да. Только все уже забыли об этом. Наверное.
– Даже если и не забыли – после того, как я вступил в Корпус Морской Пехоты, мне было сказано, что все мои преступления списываются, я чист перед законом. Это указывается в контракте. Так что пусть засунут свой розыск…
– А что ты сделал? – жадно спросил Иса и тут же получил подзатыльник от брата:
– Не лезь! Не наше дело! Никогда не спрашивай людей о том, что им не хотелось бы говорить. Тогда не получишь лжи! Так говорит наш дед, – ухмыльнулся Харалд.
– Твой дед мудр, – серьезно кивнул Нед. – Только ничего страшного, могу рассказать, если обещаете не распространять сведения по всему городу. Впрочем, и на это мне наплевать. Все в прошлом. Я убил десять односельчан.
– Как убил?! – поперхнулся Иса. – Взял и просто убил?
– Ну, не просто, – улыбнулся Нед. – Они пришли меня бить, убивать, убили мою собаку. Я рассердился и всех их наказал. Так получилось! – пожал он плечами.
– Точно, – кивнул Сенерад, – так оно и было, следопыты смотрели следы. А потом ты в город пошел и там завербовался, да? Мне и в голову не пришло искать тебя в армии. Я думал, что ты уплыл куда-то на одном из торговых кораблей. Выспрашивал о тебе, но… никто не знал, куда ты делся. А как оказалось, что ты стал «выжженным»?
– Я попытался совладать с заклинанием двенадцатого уровня, – коротко ответил Нед. – Совладать-то совладал, но на откате оно меня выжгло. Вот теперь и живу как простой солдат.