Суер
- Как прикажете, сэр? - спрашивал Пахомыч капитана. - Отобрать голых женщин у мичмана с механиком?
- Да не стоит, - отвечал благодушный капитан. - Пусть отдыхают от тяжелых матросских служб.
- Надо отнять! - возмущался лоцман.
- Успокойтесь, Кацман! Неужто вы думаете, что на этом острове всего две голых женщины? Поверьте, найдется и для нас что-нибудь.
- Первую - мне, - неожиданно потребовал лоцман. - Это, в конце концов, я провел "Лавра" к острову.
- Пожалуйста, пожалуйста, - согласился капитан, - не будем спорить. Берите первую.
- И возьму, - настаивал лоцман. - Я давно уже мечтаю о счастливом душесложении.
Так, дружески беседуя, мы обошли заросли карбонария, откуда слышались крики:
- Ну, Хренов! Ты - не прав!
За карбонарием располагалась пестрая лагуна.
Там по песку разбросаны были маленькие ручные зеркала. Они блестели на солнце и пускали в разные стороны пронзительные зайцы.
На краю лагуны лежала голая женщина.
- Вот она! - закричал лоцман. - Моя, сэр, моя! Мы так договаривались.
Лоцман подбежал к женщине и не долго думая схватил ее за колено.
- Моя голая женщина, моя, - дрожал он, поглаживая колено.
Дремавшая до этого женщина приоткрыла очи.
- Это еще кто такое? - спросила она, разглядывая лоцмана.
- Это я - лоцман Кацман.
- Попрошу без хамства, - сказала женщина. - Ты кто такой?
- Я же говорю: лоцман Кацман.
Тут женщина приподнялась, подкрасила губы и, вздрогнув грудью, закатила лоцману пощечину.
- Я предупреждала, - сказала она. - Перестань сквернословить. Ты кто такой?
Лоцман внутренне сжался.
- Я тот, - прошептал он, - ...
- Который?
- Ну тот... кто призван насладиться твоим роскошным телом. Женщина кокетливо хихикнула.
- А я-то думала, - посмеивалась она, - а я-то думала...
- Что ты думала, радость моя?
- А я думала, что ты - лоцман Кацман.
- Наконец-то, - вздохнул лоцман. - Конечно, я и есть лоцман Кацман.
Женщина нахмурилась.
- Не сквернословь! - сказала она и снова закатила лоцману пощечину.
- Как-то неловко наблюдать их наслаждение, кэп, - заметил я. - Кто знает, как далеко они зайдут.
- Оставим их, - согласился капитан, и мы двинулись по краю лагуны, направляясь к дюнам.
Шагов через двадцать мы обнаружили новую голую женщину. Она мыла бутылки в океанском прибое.
- Ну? - спросил капитан. - А эту кому?
- Только не мне, - заметил я. - Мы сюда наслаждаться приехали, а не посуду сдавать.
- Когда же это бутылки мешали наслаждениям? - резонно спросила дама, игриво полуобернувшись к нам.
Этот ее внезапный полуоборот, океанская пена и блики портвейна на розовой коже внезапно пронзили меня, и я потянул уже руку, как вдруг старпом сказал:
- А мне эта баба так что вполне подходит. Милая, хозяйственная. Перемоем бутылки и сдавать понесем. А есть ли у вас, баба, хоть какие приемные пункты?
- Полно, - отвечала голая женщина, обнимая старпома, - да только сейчас все за тарой поехали.
- А почем бутылки идут? - спрашивал Пахомыч, впиваясь в ее уста.
- А по-разному, - отвечала она, обвивая плечи старшего помощника. Четвертинки - по десять, водочные - по двадцать, а от шампанского не принимают, гады!
- Э-хэ, - вздохнул капитан, - как тяжело даются эти путешествия, забываешь порой не только обо всем святом, но и о простом будничном, человеческом. Ну ладно, следующая женщина - твоя.
- Я готов уступить, сэр, - отвечал я. - Это ведь не очередь за билетами в Нальчик.
- Нет-нет, - улыбался Суер, - капитан сходит на берег последним. Даже на берег страсти. Так что следующая - твоя.
Я неожиданно разволновался.
Дело в том, что я опасался какого-нибудь монстра с шестью грудями или чего-нибудь в этом роде. А чего-нибудь в таком роде вполне могло появиться в этом благословенном краю.
Тревожно оглядывался я, осматривался по сторонам, готовый каждую секунду ретироваться в сторону карбонария.
- Да, брат мой, - говорил капитан, - следующая - твоя. Но что-то не видно этой следующей. Постой, а что это шевелится там на скале?
На скале, к которой мы неумолимо приближались, сидели три женщины, голые, как какие-то гагары.
Глава XXXIV Задача, решенная сэром
- О Господи! - вздохнул капитан, вытирая внезапный пот. - Проклятье! Следующая твоя, но какая из них следующая? С какого края считать?
- Не знаю, капитан, - тревожно шептал я, пожирая женщин глазами, справа, наверно.
- Это почему же справа? Обычно считают слева.
- В разных странах по-разному, сэр, - терялся я, прерывисто дыша.
- Чтоб не спорить попусту, возьмем из средины, - сказал Суер-Выер. Средняя твоя.
- Простите, капитан, - сказал я, - я не возражаю против средней, но в нашем споре есть и другое звено, которое мы недооценили.
- Что еще за звено? - раздражился внезапно Суер.
- Дело в том, - тянул я, - дело в том, что мы не только не знаем, какая следующая, то есть моя, но не знаем, и какая ваша. К тому же имеется и одна лишняя.
- Лишних женщин, мой друг, не бывает, - сказал Суер-Выер. - Как и мужчин. Лишними бывают только люди. Впрочем, ты, как всегда, прав. Куда девать третью? Не Чугайле же ее везти?! Давай-ка глотнем джину.
Мы сели на песочек, глотнули джину и продолжили диалог. В голове моей от джину нечто прояснилось, и я держал между делом такую речь:
- Капитан! Вы сказали, что следующая - моя, а ваше слово в наших условиях, конечно, - закон. Но вспомним, что такое женщина? Это, конечно, явление природы. Итак, у нас было первое явление - оно досталось лоцману, второе - старпому, и тут возникло третье, состоящее сразу из трех женщин. так нельзя ли ваши слова истолковать так: следующее - твое. Тогда вопрос абсолютно решен. Все три - мои.
- Не слишком ли жирно? - строго спросил капитан. - Не зарывайся. Ты, конечно, на особом положении, на "Лавре" тебя уважают, но твоя - одна. Таковы условия игры... Это уж мне... как капитану, полагается две.
- Ну что же, сэр. Вы - капитан, вам и решать. Попрошу отделить мою долю от группы ее сотоварищей.
- Сейчас отделим, - сказал капитан, встал и, заложив руки за спину, принялся дотошно изучать женщин.
- Мда... - говорил он как бы про себя, - мда-с, эа-дачка-с... Но с другой стороны, с другой-то стороны, я всегда был справедлив, поровну делил с экипажем все тяготы и невзгоды, поэтому, как благородный человек, я не могу позволить себе лишнего. Итак, одна - твоя, другая - моя, а третья лишняя.