Суер
ответили они. Наконец мы увидали на ихней веревке такую надпись:
У НАС СТОЛЬКО ПИВА С СОБОЮ НЕТУ.
Суер с облегчением вздохнул и сказал:
- Пиши Верблюша:
ВЫ ВАЛЯЙТЕ ОБРАТНО ЗА ПИВОМ, А МЫ ЗДЕСЬ ПОДОЖДЁМ, ВЗВЕСИМСЯ КАК СЛЕДУЕТ.
В ответ написали:
А НЕ ОБМАНЕТЕ?
Капитан засмеялся.
- Пиши, Вербо, - сказал он:
ЧЕСТНОЕ КАПИТАНСКОЕ.
Те написали:
ВЕРИМ В СЛОВО ВЕЛИКОГО КАПИТАНА.
ВЕРНЁМСЯ ЧЕРЕЗ .ПОЛЧАСА.
Шкуна развернулась и дунула на остров за пивом.
- Ну а теперь, Пахомыч, - сказал капитан, - дуй до горы! Валяй на всю катушку! Трави фок-стаксели хоть налево, хоть направо.
- А ну шевелись, бесенята! - заорал старпом, и Чугайло вскочил с колен и набросился на матросов с подзатыльниками.
"Лавр" раздул свои великие паруса и дунул по восемьдесят седьмому меридиану вниз.
- Как-то неловко, сэр, - сказал я. - Ваше слово - честное капитанское! Обман! Это нас унижает!
- Извини, друг, - сказал Суер-Выер, - как ты меня сейчас назвал?
- Я назвал вас "сэр", кэп.
- Так вот, в первую очередь я - сэр, а уж потом - кэп. Еще одно честное слово - слово сэра - у меня осталось в запасе.
Глава LXIV. Остров Кратий
Эту грозную композицию: скала, а на вершине Некто с черными крыльями, я уже где-то видел, но не сразу вспомнил, что это один из гербов, который мы вялили вместе с другими, вывезенными с острова Гербарий.
- Демонкратия, - сказал Кацман. - Герб-то мы еще не могли разгрызть. Помните?
Да, герб тот и долотом долбили, и теркой терли, но как ни запивали пивом, проглотить не могли.
Потом уж его целиком заглотил матрос Веслоухов. Сейчас его и призвали на палубу, как главного специалиста по проглоченному им же гербу.
- Узнаешь? - спросил старпом.
- Похож, - признался Веслоухов, разглядывая остров, к которому мы приближались. - Он самый, неразгрызаемый. И переваривался-то с трудом. Как встал колом в брюхе - и ни в какую! Если б не медузий кисель - ни за что бы не переварить! Вы знаете, господин старший помощник, не советую к нему приближаться. Опасно. Поглядите издали - и хорош.
Мы и не приближались, но тайное течение влекло и влекло нас к острову, закручивало, заворачивало, оборачивало вокруг скалы, на которой сидел Некто с черными крыльями.
Крылья были пока сложены и глаза прикрыты, но в щелочке-то между век, что это там мелькало? А?
- Кто же это? Кто? - расспрашивали матросы.
- Ясно кто - Демон, - рассказывал Веслоухов, недаром проглотивший герб.
- А Кратия-то где же?
- А Кратия - это все, вокруг него которое. На скале Демон, а вокруг Кратия. Такие уж дела.
Мы оглядели Кратию и остались ею крайне неудовлетворены. Что же это, в сущности, была за Кратия? Прямо скажу, неприглядная картина: обломки камней,
обглоданные кости верблюдов,
пустые бутыли, щепки,
опилки,
объядки,
объютки обутки,
рваные каблуки и черт знает еще какие осколки неизвестно чего.
- Вы знаете, кэп, что мне кажется? - с дрожью в голосе сказал Кацман.
- Слушаю, лоцман.
- Мне кажется, что он это все сожрал.
- Не может быть, - сказал Суер. - На вид вполне приличный Демон, интеллигентный.
- Сожрал, сожрал! Точно сожрал! Заметьте: судно сделалось неуправляемым. Это он своими магнетическими силами притягивает нас, как паук в паутину. И сожрет, поверьте! Видите там, на берегу, обломки парусов и обрывки фрегатов? Сожрет, кэп!
- Что же вы предлагаете?
- Немедленно подсунуть ему что-нибудь.
- Подсунуть?
- Ну да, что-нибудь вроде Чугайлы или мадам Френкель. Вдруг заинтересуется?
- Вряд ли, - сказал капитан. - Можно, конечно, попробовать. Позовите боцмана.
Чугайло явился наверх на этот раз в двух подтяжках, чисто побритый, хотя и на босу ногу. Вообще после того, как из-за него чуть бой не разгорелся, боцман сделался более строг и подтянут.
- Слушаю, сэр, - сказал он.
- Э, господин боцман, - протянул Суер, не зная, как, собственно, приступить к делу. - Э-э... как вы себя чувствуете?
- Извините, сэр... ЧТО? - изумился боцман.
- Э... - тянул Суер. - Самочувствие ваше... в последнее время... как?
- Э... - отвечал боцман, совершенно потрясенный. - Э... Моя?
- Твоя, черт подери, твоя! - сказал старпом, выручая капитана из неловкого положения. - Совсем, что ли, дурак! Сэр капитан интересуется состоянием твоего здоровья, а ты мычишь, как бык. Отвечай, как себя чувствуешь? Ну? Что молчишь?
- А-а... - понял боцман. - Ага... Это вы насчет рому, так я его не пил, я потом нашел пустую бутылку на полуюте.
- Извините, сэр, - сказал Кацман. - Кажется, мы позвали боцмана для определенных целей приманки, а вовсе не для идиотских объяснений по поводу рома.
- Да-да, - вспомнил капитан, - я помню, помню насчет приманки... но все-таки какого еще рому?!
- Капитанкубинского, сэр! Пустая бутылка! Каталась по палубе во время качки, сэр! Я ее поймал, думал, для записок пригодится.
- Записок?! Каких?
- О нашей возможной гибели, сэр.
- Капитан, - сказал лоцман, - ей-богу, сейчас не время выслушивать тупые предположения. Мы на краю пропасти... вот-вот, действительно, пиши записки! Нас несет на скалы!
- Подождите, лоцман, - сказал Суер-Выер. - Где бутылка?
- Всегда при мне, сэр, - и боцман достал из кармана пустую бутылку.
Капитан взял бутылку и принялся рассматривать этикетку, на которой было написано:
Ром КАПИТАНКУБИНСКИЙ (Лианозово)
- Извините, сэр, - тронул его за рукав лоцман, - мы ведь позвали боцмана специально... Помните? - И он указал бровями наверх, туда, где по-прежнему сидел черный Некто со сложенными крыльями в перьях.
- Да-да, - припомнил капитан, изучая этикетку, - сейчас-сейчас, две минуты...
- Сожрет же всех, сэр, - шепнул лоцман.
- Ну точно, - сказал капитан. - Из моих личных запасов. Видите, там в уголочке карандашом написано "СВ", я так пометил все свои бутылки. Интересно, кто же это мог быть?
- Не могу знать! - гаркнул боцман, потом понизил голос и прошептал тихо-тихо-тихо, но я-то все слышал, нюх у меня такой: - А вообще-то догадываюсь, сэр. От них сильно пахнет ромовым перегаром-с, - и боцман указал на меня.
Нет, он, конечно, не ткнул пальцем, попробовал бы он пальцем ткнуть, но указал всем телом и особенно полосками на тельняшке.