Ангел, нечисть и другие неприятности (СИ)
— Она знает, — раздался голос Ника. — Что я тебе все рассказал, знает.
— Пусти меня! Влад, ПУСТИ МЕНЯ!
Я рвалась на волю так, что исцарапала в кровь его руки, удерживающие меня. Ник исчез, что-то пробормотав.
— Вера!
Темный прижал меня к себе, лишив возможности двигаться. А говорить я уже не могла: от обиды, от жалости к себе и от стыда перед ним я ревела, в голос, не стесняясь никого, кто мог бы нас увидеть.
— Вера, Верочка, — стоять я не могла, и Влад вслед за мной опустился на колени. — Верочка, тише. Красивая моя, ангелочек, не плачь. Ну, хватит, все, не надо, Вер, не надо. Никуда я тебя не пущу, от меня ты никуда не денешься. Слышишь, хорошая моя? Успокаивайся. Я тебя не обижу, я ничего тебе не сделаю, не бойся меня. Я буду ждать, сколько надо, да хоть вечность, если попросишь. Послушай меня, ангелочек, ты не виновата в том, что делали другие, ты не виновата, что тебе сделали больно. И не смей стыдиться себя! Ты самая красивая, самая добрая девушка из всех, что я видел. У тебя такие чудесные крылышки, посмотри сама! Я никому не позволю тебя обидеть, не бойся. Все давным-давно закончилось.
— Зачем ты со мной возишься?! Ну, вот зачем?! Я же ненормальная! Я…я…вообще не способна что-то чувствовать, я психопатка!
— Это тебе кто сказал? Ник? Я? Маша? Мила? Бусинка? Кто, родная моя, кто тебе сказал такую ерунду? Почему ты слушаешь каких-то уродов? Почему винишь себя в том, что сделал один садист? Почему тебе стыдно, а не ему? Да, Вер, я знаю все, что было с тобой. Более того: я видел это своими глазами, я лазил в твою память, пока ты спала. Тихо, не дергайся! Подумай хорошенько. Подумай о том, кто должен плакать и прекрати мучиться. Ты способна чувствовать, очень даже способна. Просто боишься, маленькая моя. И ничего страшного, рано или поздно все образуется, мы не станем торопиться. У нас впереди вечность, Вер. Хорошая такая, полная приключений вечность. И никто тебя у меня не заберет, поняла? Никакие твои комплексы, никакие твои прошлые кошмары. Все будет хорошо. Поверь мне, пожалуйста.
— Влад, отпусти!
Ох, как хотелось ему поверить. Как хотелось поверить в эти слова, такие, казалось бы, правильные и в то же время страшные. Я ведь столько лет слушала, что во всем виновата лишь я. Что все, что делал Стас — моя вина. Юрий не давал мне возможности оправиться. Делал он это из садистского удовольствия, или из благих побуждений — не важно.
— Вер, — Князь заставил меня поднять голову, — вот откуда в твоей голове такая каша? Я тебя обижаю?
Покачала головой. Не обижал почти ни разу.
— Я тебя бью?
Снова покачала головой.
— Я тебе нравлюсь?
Покраснев для полноты картины, кивнула.
— Тогда прекрати плакать, — усмехнулся темный. — И запомни, пожалуйста, что никто их тех, кто обидел тебя, не стоит твоих слез. А захотят еще чего учудить — со мной сначала пообщаются. Понял, ангелочек?
Пришлось кивнуть и под внимательным взглядом Влада слабо улыбнуться. На короткий миг его губы прижались к моим. Потом свобода — еще минуту назад желанная, а теперь уже какая-то ненужная совсем.
— Прости, — вдруг стало стыдно за эту истерику. — Просто слишком много всего. И ты какой-то странный демон, если честно.
— Но хороший? — лукаво глянул на меня Князь.
— Хороший, — честно призналась я.
В голове у меня Ник пел какой-то очередной шлягер Сердючки. громко так пел, с чувством, но совершенно без слуха. Жуть.
От созерцания моего вредного и симпатичного демона меня отвлек звонок мобильника. На экране размером с хорошую лопату — подарок Машки на новый год — отобразилась Милка.
— Привет. — Я напряглась, примерно понимая, что означает звонок подруги.
Но реальность, как всегда, преподнесла мне сюрприз:
— Вер, один ребенок очнулся. Быстро сюда, времени не так много, он явно знает, что его убивает.
Влад по моим глазам догадался, что случилось, и коротко кивнул. Он остается ждать Виктора, я — перемещаюсь в больницу.
У Крапова были поистине неограниченные возможности. Во всяком случае, так мне иногда казалось. Для детей, пострадавших от этой нечисти, выделили отдельный блок, куда посторонних под предлогом эпидемии не пускали. А бывалые врачи, работавшие с охотником не первый год, уже не удивлялись ни моим крыльям, ни рогам и хвостам демонов. Как все-таки тесно переплелись меж собой три мира.
Но что меня удивило, так это Юрий, невозмутимо стоявший в коридоре. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу взволнованная Мила.
— А ты чего здесь делаешь? — довольно неласково я к архангелу обратилась.
— Я здесь, чтобы забрать душу мальчика, когда он умрет, — ответил Юрий.
— А Смерть где? — удивилась я.
Архангелы у нас такой фигней не занимались.
— Простыл, — пожал плечами Юрий.
— Ага, простыл, — пробормотала я, глядя, как Милка неосознанно жмется к этому крылатому недоразумению.
Вот что за глупый бывший ангел?!
— Вы уже допрашивали мальчика? — спросила я.
Милка покачала головой.
— Ждали тебя. Лучше поговори с ним сама, мы только перепугаем.
— Ладно.
Я мельком глянула в зеркало, убедившись, что сцена на ярмарке слишком страшных следов не оставила, и вошла в палату. Мальчик выглядел плохо. Под глазами залегли темные круги, губы потрескались, он тяжело дышал, но взгляд был ясным.
— Привет. — Я постаралась улыбнуться.
— Ты ангел? — тихо спросил он.
— Да, что-то вроде того. Мне нужна твоя помощь.
— Я умру, да? Где моя мама?
Совесть едва меня не загрызла прямо на месте. Мальчику плохо, он, возможно, скоро умрет, а вместо мамы к нему пришла я.
— Нам нужна твоя помощь. Мы хотим найти того, из-за кого ты заболел, чтобы спасти тебя и других детей. Расскажи мне, что произошло на ярмарке.
— Откуда вы знаете, что я заболел на ярмарке?
— Другие дети тоже… болели после похода на эту ярмарку. Что там случилось?
— Мы, — он нахмурился, — мы пошли гулять, пока родители отдыхают. Я и еще какие-то ребята, мы познакомились на карусели. Мы решили сходить в комнату страха.
— Там кто-то был?
В его глазах плескался страх.
— Клоун. Там был клоун. Я зашел в какой-то тупик, там еще была подушка в полу, будто проваливаешься. И он вышел из-за витрины с динозавром. Он улыбался.
— И? Что потом?
— Не знаю. Я не помню, кажется, я вышел к родителям и мы пошли домой. Больше ничего не было. Может, я заболел не из-за ярмарки?
— Может быть. — Я задумалась. — Отдыхай. Мы постараемся тебе помочь.
Я выскочила из палаты, бросив Миле, чтобы привела родителей мальчика. И принялась звонить Владу, оставшемуся на ярмарке.
— Он сказал, что был в комнате страха. И оттуда вышел какой-то клоун. Возможно, колдун или еще какая нечисть. Думаю, он выпивает их жизненные силы. И поэтому дети умирают. Ведь в них этой силы очень много. Нужно проверить комнату страха, он сказал, что встретил его у какой-то витрины с динозавром, где в полу есть подушка. Скоро я буду там. Отзови Виктора, мы сами справимся.
— Милая, — Влад с трудом сумел вставить слово, — все это хорошо, но на ярмарке нет комнаты страха.
Я словно налетела на невидимую стену.
— Я смотрю на план, — продолжал Князь, — и здесь нет никакой комнаты страха. Да и я заметил бы, когда осматривал все там ночью. Он мог что-то напутать? Быть может, он был в каком-то другом месте?
— В каком? Крапов же допрашивал его родителей. Ярмарка — единственное место, где он был в этот день. Ярмарка — средоточие этой нечисти, все болеют именно после посещения этого мероприятия. Хорошо бы узнать, на каких аттракционах катались другие дети. Но, как показывает практика, вряд ли родители это знают. Нечисть обычно выбирает одиноких.
— Что ты будешь делать? — спросил Темный.
— Пройдусь по ярмарке, — ответила я. — Возможно, что-то замечу или почувствую. Если что, отзвонюсь. Продолжай наблюдать и поддерживай легенду. И зарабатывай деньги, Темный, для детского дома это важно!