Шалтай–Болтай в Окленде. Пять романов
— А здесь находят?
— Обычно да. Всем, конечно, не угодишь.
— Откуда вам столько известно про этот бизнес?
Девушка мимолетно улыбнулась.
— А вы считаете, что я хорошо в нем разбираюсь?
— Ведете вы себя так, будто разбираетесь. Притворяетесь, значит.
— Я раньше гуляла с парнем, который работает у Хэнка на складе. И я люблю фолк и би–боп.
Отойдя в глубь кабинета, Шиллинг вытащил сигару, обрезал кончик и прикурил.
— В чем же дело? — спросила девушка.
— Я не уверен, что смогу поставить вас за прилавок. Боюсь, вы вздумаете указывать посетителям, что им должно нравиться.
— Вот как? — Она задумалась, потом пожала плечами. — Это будет зависеть от них. Я могла бы им помочь. Иногда это не повредит.
— Как вас зовут?
— Мэри Энн Рейнольдс.
Ему понравилось, как звучит ее имя.
— Я — Джозеф Шиллинг.
Девушка кивнула:
— Я так надумала.
— В объявлении был указан только телефон, — сказал он, — но вы добрались прямо сюда. Вы обратили внимание на мой магазин.
— Да. — Воздух вокруг зазвенел от напряжения. Она вдруг поняла, что происходит нечто очень важное.
— Вы здесь родились? — спросил он. — Милый городишко; мне он понравился. Он, конечно, небольшой и не слишком активный.
— Да он мертвый, — она подняла лицо, и он увидел в ее глазах непреклонное суждение, — будьте реалистом.
— Ну, может, для вас он и мертвый, вы от него устали.
— Я не устала от него. Я просто в него не верю.
— Здесь есть во что поверить. Пойдите, посидите в парке.
— И что там делать?
— Слушать! — выпалил он. — Идите и послушайте… мир вокруг вас. Виды, звуки, запахи.
— Сколько вы платите в месяц? — спросила она.
— Для начала двести пятьдесят. — Он был раздосадован. — Что, пора вернуться на землю?
Это не соответствовало впечатлению, которое сложилось у него о ней, но теперь он подумал, что в ее вопросе не было особого прагматизма: она просто пыталась нащупать точку опоры. Он чем–то огорчил ее.
— За пятидневную рабочую неделю это неплохо.
— В Калифорнии женщинам нельзя работать больше пяти дней в неделю. А что потом? Насколько поднимется зарплата?
— Двести семьдесят пять. Если все пойдет хорошо.
— А если нет? У меня сейчас очень неплохая работа.
Шиллинг расхаживал по кабинету, курил и пытался вспомнить, случалось ли с ним раньше что–нибудь похожее. Ему было неспокойно… настойчивость этой девушки взволновала его. Но он был слишком стар, чтобы относиться к миру как к источнику опасности; слишком многое доставляло ему удовольствие. Он любил вкусно поесть, ценил и музыку, и красоту, и непристойные шутки — только если действительно смешные. Ему нравилось жить, а эта девушка видела в жизни только угрозы. Но она все больше интересовала его.
Она вполне могла оказаться той, кого он искал. Она бодрая; сотрудник из нее выйдет толковый. И она симпатичная; если ему удастся сделать так, чтоб она немного расслабилась, она станет украшением его магазина.
— Вы хотите работать в магазине пластинок?
— Да, — сказала она, — мне было бы это интересно.
— К осени вы уже войдете в курс дела, — он видел, что схватывает она на лету, — мы можем договориться об испытательном сроке. Мне нужно присмотреться… в конце концов, вы первая, с кем я говорю.
Из холла раздался телефонный звонок, и он улыбнулся.
— Наверное, еще одна соискательница.
Девушка ничего не ответила. Она как будто еще больше углубилась в свои тревоги, похожая на тех озабоченных зверьков, что он однажды видел; они часами жались друг к другу, не издавая ни звука.
— Вот что я вам скажу, — произнес Шиллинг, и голос его даже ему самому показался грубым и жестким. — Пойдемте напротив и что–нибудь съедим. Я еще не завтракал. Это нормальный ресторан?
— «Синий ягненок»? — Мэри Энн двинулась к двери. — Да, ничего. Там дорого. Не знаю, отрыты ли они так рано.
— Вот и посмотрим, — объявил Шиллинг, следуя за ней по коридору. Его обуяло легкомыслие, ощущение приключения. — А если закрыто, пойдем куда–нибудь в другое место. Не могу же я нанять вас, не узнав получше.
В торговом зале плотники били–колотили молотками поверх дребезжания телефона. Электрик, окруженный проигрывателями и колонками, безуспешно пытался расслышать сигнал усилителя. Шиллинг догнал девушку и взял ее за руку.
— Осторожней, — дружелюбно предупредил он. — Не заденьте косу — это провода для проигрывателей.
Под его пальцами рука ее была тверда. Он осязал ее одежду — сухое шуршание зеленого вязаного костюма. Он шел рядом и слышал едва уловимый аромат ее духов. Она была действительно на удивление маленькая. Она брела вперед, глаза в пол; на улице она не сказала ни слова. Он видел, что она погружена в свои мысли.
Когда они перешли дорогу, девушка остановилась. Шиллинг неловко отпустил ее руку.
— Ну–с? — продолжил он, стоя с ней лицом к лицу на ярком утреннем солнце. Солнечный свет пах влагой и свежестью; он сделал глубокий вдох и обнаружил, что воздух даже лучше сигарного дыма. — Что вы думаете? На что это будет похоже?
— Приятный магазинчик.
— А стоит ли ждать финансового успеха?
Шиллинг проворно отошел, давая пройти рабочим, затаскивающим кассовый аппарат и коробку бумажной ленты.
— Возможно.
Шиллинг заколебался. Может, он совершает ошибку? Если он произнесет это, идти на попятный будет уже поздно. Но он и не хотел идти на попятный.
— Место ваше, — сказал он.
Секунду спустя Мэри Энн ответила:
— Нет, спасибо.
— Что? — Он был потрясен. — Что это значит? Что вы имеете в виду?
Не говоря ни слова, девушка пошла по тротуару. Какое–то время Шиллинг стоял как вкопанный; затем, выбросив сигару в сточную канаву, поспешил за ней.
— В чем дело? — потребовал он объяснений, преграждая ей путь. — Что–то не так?
Прохожие с интересом глазели на них; не обращая на них внимания, он схватил девушку за руку.
— Вам не нужна работа?
— Нет, — дерзко сказала она. — Пустите мою руку, а не то я позову копа и вас арестуют.
Шиллинг отпустил девушку, и она отошла на шаг.
— Да в чем же дело? — взмолился он.
— Я не хочу на вас работать. Я поняла это, когда вы ко мне прикоснулись, — голос ее сорвался. — У вас замечательный магазин. Простите — все так хорошо начиналось. Не надо было меня трогать.
И она ушла. А Шиллинг остался стоять; она растворилась в потоке ранних покупателей.
Он вернулся в магазин. Плотники колотили что было сил. Визжал телефон. Пока его не было, появился Макс, который принес ему сэндвич с ветчиной и картонный стаканчик кофе (с одним кусочком сахара).
— Вот, пожалуйста, — сказал Макс, — ваш завтрак.
— Оставь себе! — зло огрызнулся Шиллинг.
Макс вспыхнул:
— Да что с вами такое?
Шиллинг копался в кармане пиджака в поисках новой сигары. Он заметил, что у него дрожат руки.
Глава 6
Насвистывая себе под нос, Дэвид Гордон припарковал фургон техподдержки компании «Ричмонд» и спрыгнул на мостовую. Волоча сломанный топливный насос, он с полными руками гаечных ключей зашел в здание заправки.
Мэри Энн Рейнольдс сидела на стуле. Но что–то явно было не так — она была слишком притихшей.
— Ты… — начал Гордон. — Что с тобой, дорогая?
По щеке девушки скатилась одинокая слеза. Утерев ее, она встала. Гордон подошел, чтоб обнять ее, но она отступила.
— Где ты был? — тихо спросила она. — Я здесь уже полчаса. Мне сказали, что ты вот–вот вернешься.
— Сломались там одни на «Бьюике». На старом Большом Медвежьем проезде. Что случилось?
— Я ходила искать работу. Сколько времени?
Он отыскал глазами стенные часы; когда его спрашивали, который час, он всегда находил их с трудом.
— Десять.
— Значит, прошел уже час. Я немного прогулялась, прежде чем идти сюда.
Он был совершенно сбит с толку.
— Что значит — ты ходила искать работу? А как же «Готовая мебель?»