Шалтай–Болтай в Окленде. Пять романов
Город был уже совсем далеко. Время от времени попадался одинокий дом на отшибе, заправка, мелькал какой–нибудь рекламный щит — но все это стояло особняком. Ничто их не связывает, подумала она. А по ночам где–то там, за обочиной светятся далекие огоньки.
— Вон он! — встрепенулся Грегг.
Впереди показалось какое–то строение, знаки и дорога. Вирджиния увидела светофор и белую разметку. Горел желтый свет, и она сбавила скорость, с облегчением думая о том, что ничего страшного не случилось.
— Спасибо, — сказала она.
Вирджиния успела повернуть налево, прежде чем загорелся красный свет, и они наконец съехали с шоссе. Машины теперь мчались в обратном направлении. «Скатертью дорога!» — мысленно пожелала она им.
— Нашли все–таки, — произнес Грегг.
— Нашли, — подтвердила она. — В другой раз уже не заблудимся. Будем ехать спокойно.
Он кивнул.
По обеим сторонам дороги, гораздо более узкой, чем шоссе, пошла посадка высоких деревьев необычного вида. Довольная, она показала на них Греггу и спросила:
— Что это за деревья? Не фруктовые.
— Не знаю, — ответил он.
— Может, для скрепления почвы. Или от ветра.
Вдалеке справа отвесно, как стена карьера, краснея сухой глиной, возвышался огромный обрыв. Наверху виднелась полоска листвы, но склон был голый.
— Далеко еще? — спросил Грегг.
— Вроде бы нет. Мы едем через Санта–Паулу. У тебя же карта — можешь посмотреть, сколько осталось.
Он зашуршал картой, пытаясь найти Охай.
— Это недалеко, — сказала она.
Теперь они ехали между деревьями пониже, их ветки сплелись в плотные округлые кроны.
— Апельсиновые, — обрадовавшись, определила она. Это была сельская местность с плодородной почвой, посреди полей хозяйничали трактора. — Тут живут фермеры. — И ландшафт был здесь, слава богу, ровный. — Мы, наверное, высоко забрались. Мы ведь с тобой в горах.
Грегг смотрел на трактора и людей, что трудились рядом с ними.
— Да это же мексиканцы! — разглядел он.
— Может быть, «мокрые спины» [142], — предположила она.
Апельсиновые деревца были такими низенькими, что Вирджиния почувствовала себя в сказочном мире: она бы, наверное, не удивилась, увидев тут пряничные домики и крохотных старичков с белыми бородами до самых туфель с загнутыми носами. Мрачное настроение и волнение куда–то исчезли, и она подумала, что, может быть, все у них получится со школой.
— А как же школа? — вспомнил Грегг.
Он ведь так и не понял, он думал, что его везут в летний лагерь.
— Господи, — вздохнула она.
— И как же, — он беспокойно ерзал на сиденье, — как я домой вернусь?
— Мы приедем за тобой.
— Когда?
— На выходные. В пятницу вечером. Теперь ты знаешь.
— А если мне станет плохо?
— Там есть медсестра. Послушай меня. Ты уже большой мальчик, самостоятельный. Мне не обязательно быть рядом с тобой и день, и ночь.
При этих словах он жалобно зашмыгал носом.
— Прекрати, — сказала она.
— Домой хочу, — продолжая всхлипывать, заявил Грегг.
— Так, мы с тобой уже поговорили об этом. Ты знаешь — это делается, чтобы подлечить твою астму. И класс у тебя будет намного меньше, всего пятеро или шестеро ребят.
Это в своих письмах особо подчеркивала миссис Альт, владелица «Школы в долине Лос–Падрес».
— Хочу домой, — повторил Грегг, хотя знал, как и она, что это бесполезно.
Они оба понимали, что решение уже принято.
Найденная ими дорога резко повернула направо, в густой лес, потом пошла вверх, прочь от деревень, садов и полей. Начались настоящие заросли, какая–то заброшенная земля, и Вирджинии вновь стало не по себе. Дорога сузилась, искривилась, и снова она почувствовала безлюдность и пустоту незаселенного пространства. В одном месте им попался охотник с ружьем. Всюду были предупреждающие надписи: «Посторонним вход воспрещен. Частная собственность. Охота и рыбалка запрещена». Ей казалось, что от этих гор веет безжалостной первобытной угрозой. Она заметила свисавшую с деревьев ржавую колючую проволоку, ее когда–то натянули здесь, а потом — так она думала — срезали, чтобы сделать проход для какого–нибудь охотника.
— А вон ручей, — увидел Грегг.
Ручей тек за обрывом и деревьями. Когда они выехали на бревенчатый мост, ее взгляду предстала на миг группа рыболовов с заброшенными в воду удочками. Их машины стояли у дороги, и, чтобы проехать мимо них, Вирджинии пришлось максимально сбавить скорость. Никто из рыбаков даже глазом не повел в их сторону.
— Глянь–ка, рыбачат, — сказал Грегг и еще долго смотрел назад. — А мне можно будет на рыбалку? Мы уже подъезжаем к школе?
Не дождавшись ответа, он снова заговорил:
— Я никогда не был на рыбалке, а Патрик Дикс ездил как–то со своим папой — на море куда–то, кажется. Здоровенную рыбину поймали. Вот такую огромную. Акулу, по–моему.
Дорога внезапно повернула налево, а дальше шел такой крутой подъем, что машина заурчала, и автоматически переключились передачи. Вирджиния перевела рычаг в нижнее положение. Две машины, ехавшие следом за ними, отстали и скоро исчезли из виду.
— Ну и круча, — выдохнула она, недовольная тем, что ее никто не предупредил о горной дороге. — Высоко забираемся.
Подъем все продолжался, один поворот сменялся другим, и, наконец, они достигли вершины горного хребта. Внизу простиралась долина Охай. Оба они ахнули, увидев ее.
— Там равнина! — крикнул Грегг, приподнявшись, чтобы лучше видеть.
— Спускаемся, — решительно сказала Вирджиния сквозь стиснутые зубы, вцепившись в руль.
На каждом повороте при виде разверзшейся пропасти, — и никакого спасительного ограждения, — она вспоминала, что ей придется возвращаться по этой дороге, возможно даже, ночью.
«Как я поеду? — думала она. — Шестьдесят с лишним миль в один конец…»
— Смотри! — воскликнул Грегг. — Автобус!
Навстречу тяжело полз, одолевая повороты, допотопный школьный автобус. В нем сидели дети, которых то и дело подбрасывало от тряски. Ширины дороги едва хватало для одного автобуса, его водитель уже сигналил ей. «Твоя личная дорога, что ли?» — подумала она с досадой, не зная, что делать. Автобус снова просигналил, и Вирджиния съехала на обочину. По окну царапнул грунт и корни, проросшие в нависавшем обрыве. Правые колеса забуксовали — она угодила в кювет. Запаниковав, Вирджиния резко вырулила обратно на дорогу и оказалась лоб в лоб с автобусом. Тот, сигналя, шарахнулся в сторону, и она едва разошлась с ним. С обрыва шумно посыпалась земля.
— О боже! — обретя дар речи, прошептала она и поехала дальше. Ее всю трясло.
— Черт, мы были на волосок! — подвел итог Грегг.
Рельеф стал плоским — они миновали горы и были теперь в долине. Дорога шла прямо. Вдалеке, на противоположном конце, показался город Охай. «Слава богу», — обрадовалась Вирджиния. Она бросила взгляд на часы — было полдвенадцатого. Оказывается, они едут всего только полтора часа. Может быть, еще и пообедать успеют. «Все, что угодно, за чашку кофе», — подумала она.
У входа в школу они оба обратили внимание на то, что здесь растет еще больше низеньких апельсиновых деревьев с овальными кронами. Теплый ветерок нес пыль над их головами, сквозь деревья, вдоль дорожки. После сидения в машине было так приятно пройтись пешком — она почувствовала большое облегчение. Но за школьными зданиями маячили горы, все те же грозные горы.
— Не укачало? — спросила она у Грегга.
Он замедлил шаг и пытался нащупать что–то у себя в кармане.
— Не трогай спрей, — остановила его Вирджиния, взяв за руку. — Ты же нормально дышишь с тех пор, как мы выехали из Лос–Анджелеса. Это точно из–за смога. Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — ответил он, но адреналиновый спрей из руки не выпустил.
Еще в машине он успел им воспользоваться, и на брюках осталось пятно от капли. Греггу стало не по себе. Она остановилась, тут же остановился и он.
— Вон там, наверное, лошадей держат, — показала Вирджиния на конюшню, чтобы подбодрить его. — Кажется, кто–то даже верхом скачет!
142
«Мокрые спины» — Прозвище сельскохозяйственных рабочих — мексиканцев, которые в поисках работы в США нелегально переплывают или переходят вброд пограничную реку Рио–Гранде.