Шалтай–Болтай в Окленде. Пять романов
— Один едешь? Я видела — ты оба спальных мешка забрал.
Она заговорила о его походах с отцом — они ездили в горы Сьерра–Невады. О поездках вдвоем с Пэт она не упомянула.
— Мне нужно уехать куда–нибудь, — перебил он ее. — Чем–то заняться.
— Неплохо бы тебе познакомиться с хорошей девушкой.
Он поблагодарил ее за кофе и поехал через Залив, в Сан–Франциско. Остановившись у дома, где была его квартира, он открыл бардачок и вытащил оттуда все дорожные карты. Но в поход он не собирался. Эту идею он уже отбросил.
Отложив карты в сторону, он поехал на радиостанцию.
Через час Джим сидел в фонотеке радиостанции «КОИФ» и перебирал записи. На полу стояла коробка, наполовину заполненная альбомами, которые он собирался взять с собой, рядом с ней — коробка, которую он привез, чтобы вернуть. На столе лежали его личные вещи — упаковка анацина [64], капли в нос, шляпа, которую он надевал в дождливые дни, карандаши и ручки, особенно дорогие ему письма читателей и всякая всячина, напиханная в ящик рабочего стола. Ничего особенно ценного.
Из студии радиовещания внезапно появился Фрэнк Хаббл. Перед этим он поставил долгоиграющую пластинку с музыкой Гершвина — хватит на двадцать минут. Зажигая трубку, Хаббл спросил:
— Что это ты делаешь?
— Забираю домой свое. Возвращаю казенное.
— Да оставил бы все здесь. Все равно в августе возвращаешься.
— Еще не факт.
Бросив погасшую спичку через всю комнату в мусорную корзину, Хаббл сказал:
— Патриция приходила чуть раньше.
— Вот поэтому я пришел позже.
Шел уже одиннадцатый час.
— Она не днем приходила. Минут пятнадцать назад. Должна была с Бобом встретиться, а его не было — сделку заключает. Ты же знаешь, как он работает.
— Очередной магазин подержанных автомобилей? — Джим легко мог представить себе, как Боб Посин до сих пор носится где–то в поисках новых контрактов.
— Нет, что–то связанное с продовольствием. Она принарядилась — наверное, они собирались пойти куда–нибудь вечером.
Джим продолжал перебирать пластинки в шкафу. Из пальцев у него выскользнул диск Фэтса Уоллера [65], он подхватил его и сунул в коробку. Это была не его пластинка, ну и черт с ней, ему хотелось побыстрее закончить и уйти с радиостанции.
— Да не переживай ты так, — сказал Фрэнк.
Попыхивая трубкой, он прошествовал обратно в студию и закрыл дверь.
Джим ставил на полку записи, принадлежавшие радиостанции, когда сзади его окликнула Пэт.
— Привет, Джим.
— Здорово, — ответил он, не отрываясь от своего занятия.
Она вошла в кабинет. Одета, как всегда, лучше всех, подумал он, бросив взгляд на туфли: высокие каблуки, ремешки на лодыжках. На ней был красновато–песчаного цвета костюм, простая шляпка, через руку переброшено пальто. Какие красные губы, подумал он. Фигура у нее чудесная, но он–то понимал, что она срисована с рекламы лифчиков. Профессионально сделанная фигура — тут в ход шли проволочные обручи, конусы, ремни. Все слишком подчеркнуто, слишком устремлено вверх.
— Во сколько ты встал? — спросила она. — Утром.
— Где–то в десять.
— Я решила, что тебе нужно выспаться. Не стала тебя будить. Записку мою видел?
— Нет. Спешил смыться.
— Я там тебе написала, чтоб ты позавтракал. В холодильнике яичница с беконом была. И пообедать бы мог — в морозилке бифштекс рубленый лежал.
— Если честно, я видел записку, — сказал он. — Но хотелось побыстрее уйти.
— Почему?
Она подошла, пола пальто почти касалась его плеча. Совсем рядом — ее изящно, безупречно гладкие ноги, дотронуться до которых было настоящим блаженством.
— Потому что мне и без того скверно было, — ответил он.
— Заметку в «Кроникл» видел?
Ссыпав содержимое ящика стола в коробку, он приготовился нести свои вещи вниз.
— Я машину на стоянке такси оставил, — сказал он. — Как бы не оштрафовали.
— Забираешь все свое?
— Ну… да.
Он потащил коробку по коридору к лестнице. Пэт последовала за ним.
— Тебе помочь? — предложила она.
— Сам справлюсь.
— Поезжай на лифте.
— Привычка.
Он вернулся и углом коробки ткнул в кнопку лифта.
— У тебя сегодня выход в свет?
— Да, — ответила она.
— Хорошо выглядишь. Когда ты купила этот костюм?
— Он у меня давно.
Лифт приехал, и Пэт подержала дверь.
— Со мной не спускайся, — попросил он.
— Почему? — Она успела заскочить в лифт, нажала на кнопку, и лифт поехал вниз. — Подержу тебе дверь машины.
Когда лифт спустился, она вышла первой. Он вынес свой груз на улицу, к машине. Как и следовало ожидать, номерной знак уже изучал полицейский, решая, следует ли оштрафовать водителя. Его мотоцикл наклонно стоял у обочины. Коп уже потянулся руками в перчатках к блокноту и карандашу.
— Это по работе, с радиостанции, — объяснил Джим, держа на весу коробку и доставая ключи. — Записи, тексты.
Полицейский разглядывал его.
— Мы всегда здесь грузимся, — сказал Джим.
Пэт открыла дверцу, и он, запихнув коробку на заднее сиденье, быстро обошел машину и сел за руль.
— Тут стоянка такси, — сообщил ему коп.
— Сейчас уезжаю, — Джим завел двигатель.
Полицейский покачал головой и вернулся к мотоциклу. Навалившись всем телом на педаль газа, он с ревом умчался и исчез в потоке автомобилей.
— Придется снова подняться, — сказал Джим.
Он забыл шляпу и анацин.
— А вдруг он вернется?
— Не сразу же, — сказал он, выключая двигатель.
Они пошли обратно, наверх, на этот раз пешком. В здании было холодно и пусто, лестница была погружена во мрак. Пэт стала надевать пальто, он помог ей.
— Страшно здесь ночью, — сказала она и взялась за перила.
— За то, что разрешила остаться у тебя, — спасибо.
— Мне хотелось… Я хотела, чтобы мы…
Она смотрела вниз, на ступеньки.
Наверху, на этаже радиостанции, через стеклянное окно студии звукозаписи она подала знак Фрэнку Хабблу. Он вышел, и она спросила:
— Боб не появлялся?
— Нет — с тех пор, как ты сюда в последний раз заходила, — ответил он.
Джим пошел за шляпой и анацином, а она позвонила Бобу Посину домой.
— Не отвечает, — вздохнула она, повесив трубку.
— Деньги зарабатывает, — сказал Джим.
Они спустились по лестнице. На машине под стеклоочиститель было вложено уведомление о штрафе.
— Вернулся, — сказала Пэт.
— Может, он, а может, собрат его, — Джим яростно швырнул шляпу и упаковку анацина к остальным вещам.
— Нужно было переставить ее, когда он тебе сказал.
— Надо же, — выдавил он, пытаясь взять себя в руки. — Ни во что больше верить нельзя.
— Ты всегда бесился, когда тебя штрафовали.
Он сунул уведомление в карман.
— А ты не бесишься? На десять баксов нагрели. Ни за что, ни про что.
— Остынь, — сказала Пэт.
— Спокойной ночи.
Джим полез в машину.
— Постой, — колеблясь, сказала она. — Мне не хочется, чтобы ты вот так уезжал. Может быть, переведешь меня через улицу? Вреда от этого не будет.
Он бросил взгляд на другую сторону улицы. Почти все магазины уже закрылись, в них было темно, значит, она собралась не туда. Открыт был коктейльный зал «Раундхаус». Вот что она имеет в виду.
— В бар? — спросил он.
— Нет, — сказала она, передумав, — забудь.
— Почему бы и нет?
Он взял ее за руку. В самом деле, почему бы и нет, подумал он, не отпуская ее.
— Нет, не надо, — сказала она.
— Если уж сошло, что я остался у тебя на ночь…
Автомобили остановились на красный свет, и он повел ее через улицу на другую сторону.
— То это и подавно сойдет, — добавил он.
Она нервничала.
— Очень похоже на свидание. Как будто ты снова пригласил меня куда–то.
— А я и пригласил, — сказал он, крепко держа ее за руку.
Вырвавшись, она быстро прошла несколько шагов. Ее каблуки стучали по тротуару.
64
Анацин (анасин) — болеутоляющие таблетки.
65
Фэтс Уоллер (1904–1943) — Томас Уоллер по прозвищу Фэтс, джазовый пианист–виртуоз, игравший в манере «страйд», композитор, поющий эстрадный артист.