ИСТОК
Камерон опустил голову. Он сидел тихо, сгорбившись, его большие руки бессильно лежали на коленях.
– Говард, – прошептал он, – я никогда никому не говорил этого…
– Спасибо, – сказал Роурк. После долгого молчания Камерон поднял голову.
– А сейчас идите домой. Вы слишком много работали последние дни.
А завтра вам придется переделать это. – Он указал на чертеж загородного дома. – Все это прекрасно. Я хотел посмотреть, что вы придумаете. Но это еще не достаточно хорошо, чтобы строить. Завтра я покажу вам, что я хочу.
Питер Китинг уже год работал в фирме «Франкон и Хейер». Постепенно он убрал всех своих конкурентов. Одному он нашел выгодный заказ, сам отказавшись от него, после которого тот открыл свою контору. Другой женился и стал опаздывать на работу. Он просил Китинга замолвить за него словечко перед Франконом, и Питер сделал это следующим образом:
– Мне очень жаль, м-р Франкон, что мы задержали чертежи фундамента Муррею, но Тим Лэйвис опять поссорился с женой вчера вечером, а вы ведь знаете, как эти молодожены, вы уж не сердитесь на него.
Или:
– Тим Дэйвис опять опоздал, м-р Франкон, простите его. Он ничего не может поделать. У него все мысли заняты своими делами, и он никак не может сосредоточиться на работе.
Тим Лэйвис был уволен. Китинг утешал его, проклиная Франкона. Говорил о несправедливости, потратил 6 долларов на угощение секретаря одной фирмы, куда он и устроил, наконец, Дэйвиса.
Питер получил свой первый заказ. Он должен был сделать проект виллы, но у него ничего не получалось. Тогда он пошел к Роурку и попросил его помочь.
Роурк развернул чертежи. У него не было желания помогать Китингу, но он не могу допустить, чтобы был построен еще один плохой дом. Увидев здание, построенное в греческом стиле, с пилястрами, пучками листьев и гроздьями винограда, с двумя императорскими орлами над входом, он стал быстро исправлять все это. Питер увидел, как под рукой Говарда исчезает его помпезный вестибюль, как выпрямляются его запутанные коридоры, расширяется и светлеет гостиная, что ему никак не удавалось сделать, как окна переносятся на другую сторону и теперь смотрят в сад, какой просторной становится кухня.
Когда Питер показал тщательно скопированные им чертежи Франкону, тот воскликнул:
– Питер, прекрасно! Сколько фантазии! Насколько смело, но… Это как раз то, что я хотел.
– Конечно, – сказал Китинг, – я изучал ваши здания и попытался представить себе, что сделали бы вы, и если это действительно хорошо, то только потому, что я во всем старался следовать вам.
Франкон улыбнулся. Внезапно Китинг почувствовал, что он не верит ни одному его слову, но они были довольны друг другом как люди, связанные общим грехом.
У Камерона дела шли плохо. Его проекты отвергались. Камерон стал часто исчезать из конторы. Он запил.
Однажды на столе у Камерона Роурк увидел нью-йоркскую газету «Знамя». У неё были филиалы во многих штатах, и она была рассчитана на среднего обывателя. В газете печатались самые низкопробные статейки. Роурк ожидал увидеть эту газету в парикмахерской, столовой, метро – где угодно, только не в кабинете Камерона.
– Посмотри, Говард, это интересно, – сказал Камерон.
Роурк просмотрел газету. На первой странице была помещена фотография незамужней женщины с ребенком на руках, и сообщалось, что она убила своего любовника, тут же была дана её биография, и рассказывалось о судебном процессе. На других страницах вы могли найти ежедневный гороскоп, отрывки из церковных проповедей, советы молодым девушкам, фотографии женщин с красивыми ногами, советы, как удержать мужа, конкурс младенцев, стихотворение, смысл которого сводился к тому, что мыть посуду – куда более почетное занятие, чем писать симфонию, и, наконец, статья, в которой говорилось, что женщина, родившая ребенка, автоматически причисляется к рангу святых.
– Говард, это ответ. Это ответ тебе и мне. Эта газета. То, что она существует и пользуется спросом. Ты можешь бороться с этим? У тебя найдутся слова, способные убедить издателя этой дряни? Знаешь ли ты, что через несколько лет этот мерзавец Гейл Вайнэнд будет править миром? Это будет прекрасный мир! А может быть, он и прав! Давать им то, что они хотят. Позволить им обожать себя за то, что ты лижешь им ноги… А, впрочем, это не имеет значения. Сейчас для меня ничто не имеет значения, кроме…
Он взглянул на Роурка и добавил:
– Если бы я только мог продержаться до тех пор, пока поставлю тебя на ноги, Говард…
– Не говорите об этом.
– Я хочу говорить об этом… Следующей весной будет 3 года, как ты у меня работаешь, Говард. А, кажется, что целую вечность, да? Чему я тебя научил? Многому – и ничему. Никто не может научить тебя чему-либо, по существу, конечно. То, что ты делаешь, это – твое, а не мое. Я могу лишь научить тебя сделать это еще лучше. Я могу помочь тебе по технической части, но замысел, замысел – это твое. Если бы я только мог дожить, чтобы увидеть, кем ты станешь! Ты должен ответить им всем, всем этим Вайнэндам, и тем, кто делает таких Вайнэндов возможными. Я знаю, что у меня нет ответа… Но ты им когда-нибудь ответишь.
Элсворс Тухи написал сенсационную статью об архитектуре. Он писал о том, что эта область обращает на себя все большее внимание. Это был блестящий обзор развития архитектурных стилей на протяжении многих веков. Он писал о безвестных создателях величайших зданий.
В газетах появилась восторженные отзывы. Тухи стал критиком №1 по вопросам архитектуры.
Камерон ушел на пенсию. Его разбил паралич. Он вызвал к себе Роурка и велел ему сжечь все бумаги и чертежи в его конторе прежде чем её займут другие. Роурк так и сделал.
Прослышав о затруднениях Роурка, к нему пришел Питер Китинг с предложением работать у Франкона. Роурк согласился при одном условии: он будет работать простым чертежником.
Ему было очень трудно. Он смотрел на план здания, который он чертил, и видел, каким должно было бы быть это здание. Но он должен был подавлять в себе желание исправить что-либо в чертеже. Он не понимал, почему другие так слепы, почему они не видят этого. Он выжидал. Он знал, что долго здесь не пробудет, но он ждал.