Наследница
Павел завернул за угол. Судя по Вериным рассказам, это должно быть окно ее спальни. Если девушка в доме, то она может быть только там. Вернулось почти непреодолимое желание бросить все и бежать. Павел перевел дыхание и заглянул внутрь. Почти посередине светлой комнаты — большая кровать. На ней лежала Вера, одетая все в тот же легкий сиреневый сарафан, до пояса укрытая покрывалом. Она спокойно спала, ничего зловещего в облике девушки не было. Паша едва не заплакал от облегчения.
— Вера! Вера, это я, — он постучал в окно сначала осторожно, потом сильнее и настойчивее.
«Как средневековый герой-любовник, осталось только серенаду спеть».
Вера не пошевелилась, продолжая крепко спать.
— Эй, спящая красавица! Просыпайся!
Паша уже изо всех сил колотился в окно, но она не слышала, не желала просыпаться. Возможно, врачи перед отъездом дали ей успокоительное. И, в конце концов, она вымоталась за эти дни. Нет ничего удивительного в том, что человек спит, успокаивал себя Паша, поднимаясь на крыльцо. Плохо то, что спит именно здесь.
Если верить прочитанному трактату во сне Вера наиболее уязвима. Времени на размышления не было — ее следовало как можно быстрее привести в чувство и увести из Корчей. Машины не было, вполне возможно, придется нести девушку на руках, если она окажется слишком слаба.
Незапертая дверь распахнулась от малейшего усилия. Паша ступил в прихожую. Внутри было душно, и на лице мгновенно выступил пот. Павел огляделся по сторонам и не увидел ничего необычного. Дом как дом — коридор, комнаты, невысокие потолки, деревянные полы. Он отбросил опасения и поспешно прошел в спальню.
Здесь ничего не изменилось: Вера в той же расслабленной позе лежала в кровати. Единственной странностью можно было считать царящий в комнате пронизывающий до костей холод. Паша зябко поежился. Такое впечатление, будто шагнул из бани в погреб.
Он присел рядом с Верой и негромко позвал по имени. Никакой реакции. В следующие несколько минут Паша тщетно пытался разбудить девушку: тормошил, орал дурным голосом прямо в уши, растирал мочки, хлопал по щекам, тряс за плечи. Безрезультатно. Он даже легонько поцеловал Веру — вдруг сработает, как с принцессой из сказки? Не сработало.
Надо сходить на кухню, возможно, в аптечке есть нашатырный спирт. Если не получится привести Веру в чувство и с его помощью, придется взять ее на руки и вынести отсюда.
В кухне Павел по очереди заглянул во все шкафчики в поисках аптечки. Открыв навесной шкаф, обнаружил небольшую прозрачную коробку из-под торта-мороженого. В ней лежали какие-то пузырьки, флакончики, пилюли, упаковки таблеток. Паша потянул коробку на себя и, разумеется, уронил. Содержимое рассыпалось по полу, и Паша, негромко чертыхнувшись, присел на корточки, чтобы собрать лекарства.
В этот момент из спальни донесся негромкий звук. Паша замер с флаконом йода в правой руке. Показалось? Звук повторился — это жалобно скрипнули пружины кровати, на которой лежала Вера. Первой мыслью было — ну, наконец-то, проснулась! Но тут же Паше стало не по себе. Почему она очнулась ото сна именно сейчас, когда он оставил ее в тишине и покое?
Павел попытался загнать сомнения вглубь сознания и медленно выпрямился, напряженно вглядываясь и вслушиваясь. Пружины больше не стонали, зато послышался звук приближающихся осторожных шагов. Вера шла, неуверенно переставляя ноги, словно нащупывая дорогу. Наверное, еще не стряхнула с себя остатки сна. Этот шаркающий звук почему-то показался Паше таким пугающим, что он едва сдержался, чтобы не завизжать от страха.
Вера выросла в дверях кухни как-то вдруг: до этого шаги раздавались словно бы издалека. Паша подпрыгнул от неожиданности, но быстро справился с собой, улыбнулся и подался навстречу девушке. Волосы ее слегка растрепались, сарафан измялся, Вера была босиком.
— С добрым утром! Выспалась, соня? — Паша поставил полупустую коробку на стол и сделал шаг вперед.
— Да, выспалась, — усмехнулась Вера. Глаза ее при этом оставались холодными и пустыми.
Она изучающе, как на диковинное насекомое, смотрела на Пашу. Потом отвела взгляд, вытянула перед собой руки, с которых бесследно исчезли раны и ссадины, и стала внимательно разглядывать свои пальцы. Пошевелила ими, сжала кулак, согнула правую руку в локте, передернула плечами, снова разжала пальцы. Павел следил за ее, в общем-то, внешне безобидными манипуляциями. Где-то в районе желудка похолодело, ноги налились тяжестью.
Наконец Вера вспомнила о его существовании.
— Я долго спала. А ты, выходит, вернулся, — заметила она.
— Конечно, как и договаривались. Получилось немного дольше, чем мы рассчитывали, попал в пробку, а сюда пришлось пешком топать — машина сломалась, — Паша произносил слова автоматически, просто чтобы не молчать.
Внутри нарастало недоумение — что творится с Верой? Это была она — и не она. Где-то на грани сознания брезжило понимание. И все труднее удавалось держать в узде животный, вроде бы ничем не мотивированный ужас.
— Ну и как? Понял, что со мной делать? Научила тебя книга? — губы Веры растянулись в широкой улыбке. Точнее, она распахнула рот, как на приеме у стоматолога, и в этой гримасе не было ничего общего со смехом и весельем.
— Вер, я не понимаю, что происходит? — было дико видеть, как она кривляется.
— Да неужели? — с театральным изумлением проговорила Вера. — Все ты понимаешь! Поэтому и трясешься, как заяц, — презрительно бросила она, — но ты опоздал, мальчик. Ее здесь нет. Теперь здесь только я!
Павел не стал переспрашивать — кто.
— Где тогда Вера? — еле-еле прошелестел он.
— Не твоя забота, — грубо отрезало существо в Верином теле и вдруг заговорило голосом самого Павла:
— «Нельзя насмехаться над силами тьмы, даже если ты убежденная материалистка. Один теолог очень верно подметил: самое большое достижение Сатаны в наши дни — это то, что он заставил нас забыть о своем существовании».
А потом продолжило голосом Веры:
— Это ты точно подметил. Умненький мальчик, тебе пятерка!
Существо пронзительно захохотало, сильно откинув назад Верину голову. Павел испуганно подумал, что хрупкая шея девушки не выдержит, сломается. Внезапно начавшись, хохот столь же неожиданно прекратился. Существо снова буравило Пашу угрюмым взглядом.
— Что ты там видел, в этой своей Лавре, сосунок? Нет у вас силы против меня! — теперь голос, который вырывался из Вериного горла, был мужским. Оглушительно громким, яростным. — Ничтожные твари!
— Чего ты хочешь? — Павел из всех сил старался сохранить остатки самообладания.
Он был абсолютно беззащитен перед кошмарной тварью, стоявшей напротив, чувствовал себя голым и беспомощным. Самое ужасное, что бес отлично это чувствовал. Павел никогда не сомневался в существовании Бога, однако редко обращался к Нему и сейчас понятия не имел, как просить Его защиты. Слова единственной молитвы, которую он помнил наизусть, «Отче наш», перемешались в памяти, и он никак не мог воспроизвести ее. Не было на нем и креста — снял, когда принимал душ, и забыл надеть.
— Что тебе от меня надо?
— Поговорим лучше о тебе, — существо заговорило спокойно и миролюбиво, — чего ты хочешь? Желаешь потрахаться напоследок? Могу разрешить!
В глазах беса светилось отвратительное понимание.
— Не смущайся! Ты же поцеловал девку там, в кровати! Небось, с трудом сдержался?
Существо глумливо передернуло бедрами и картинно облизнуло губы. Язык был красный и ненормально длинный. Он все больше высовывался из раскрытого рта, раскачивался из стороны в сторону и тянулся к подбородку, точно алая змея
Павел не выдержал и бросился к дверям. Но не успел приблизиться к ним, как что-то сильно толкнуло его в живот и отшвырнуло назад, к окну. Падая, Павел задел ногой табуретку и больно ударился спиной о стол. Он лежал и смотрел, как существо неспешно приближается к нему. Остановившись в шаге от него, то, что сидело в Верином теле грустно и строго заметило: