Замок Спящей красавицы
— Я готова, — с улыбкой ответила юная графиня.
— Вы не желаете сначала немного отдохнуть, поесть и что-нибудь выпить?
— Нет, благодарю вас. Я позавтракала в поезде. Наш повар счел, что поездка в Париж подобна путешествию в Тибет или восхождению на вершину Монблана и снабдил меня провизией в таком количестве, что я просто не могла все съесть.
— Отлично, — заметила Эме Обиньи. — Я распорядилась, чтобы карета оставалась наготове, и чем раньше мы выедем из дома, тем меньше шансов, что вас кто-то заметит в вашем нынешнем обличье.
Сказать по правде, Йолу слегка задело, что ее элегантный дорожный костюм, который она купила перед возвращением в родовое поместье, в глазах хозяйки дома был чересчур «детским». Однако она знала, что ей следует во всем довериться мадам Обиньи.
Когда они собрались выйти из дома, она не могла не заметить разницы в их внешнем облике. Мадам Обиньи была одета просто, в черное, но столь элегантное платье, какое могут сотворить лишь лучшие парижские портные. Впрочем, у платья были белые детали и отделка из тесьмы, а крой выгодно подчеркивал стройную, но вместе с тем очень женственную фигуру.
Йола также обратила внимание, что на ее новой знакомой было всего несколько бриллиантов, зато превосходных.
— Надеюсь, вы понимаете, что я буду вынуждена обращаться к вам по имени, так что не сочтите это излишне фамильярным, — сказала Эме Обиньи, садясь в карету.
— Я скажу вам тоже самое, — улыбнулась в ответ Йола.
— Отлично, Йола, — ответила Эме. — Думаю, это будет увлекательное приключение, но нам придется проявлять осторожность, великую осторожность, чтобы никто, даже мой обожаемый герцог, не догадался, кто вы такая.
— Мой секрет известен лишь вашей тетушке, — сказала Йола. — Она была чрезвычайно добра ко мне.
— Тетушка — замечательный человек, — ответила Эме. — Она была так счастлива с вашим отцом после безрадостной молодости.
— Мне ничего не известно о ее прошлом, за исключением того, что она была замужем за месье Реназе.
— Да, она была замужем. Она вышла за него, когда ей было семнадцать. До самой его смерти ее жизнь была нескончаемой чередой унижений и обид.
Йола пробормотала слова сочувствия. Эме продолжила:
— Наверное, вы не знаете, что отец тети Габриель, мой дед, был выдающимся человеком.
— Расскажите мне о нем, — попросила Йола.
— Он был ученым и написал несколько книг, главным образом скучных научных трактатов, ценимых лишь в кругу таких же ученых мужей, как он. Он пользовался большим уважением в его родном Бордо. — Эме умолкла, словно вглядываясь в прошлое, затем заговорила вновь: — К сожалению, он не питал теплых чувств к собственной семье и, когда приходила пора выдавать дочерей замуж, делал это без колебаний.
— Похоже, брак всегда занимает мысли наших родственников, — с легкой горечью прокомментировала Йола.
— Мои дедушка и бабушка не были исключением, — произнесла Эме, — и тетю Габриель, умницу и красавицу, выдали за пятидесятилетнего мужчину, поскольку он был важной фигурой в Бордо и его окрестностях.
— И ей ничего не оставалось, как подчиниться воле родных.
— Разумеется, — подтвердила Эме. — Она боялась мужа и прониклась к нему отвращением с первых же дней брака. Но все это не имело никакого значения, потому что родители тети Габриель гордились своим зятем.
— Вы говорите, она была несчастна? — спросила Йола.
— Месье Реназе крепко пил и имел привычку вымещать свою злобу на лошадях и жене. К счастью, одна из лошадей однажды, не выдержав зверского обращения, встала на дыбы и сбросила его, так что муж тети Габриель сломал себе шею.
— И ваша тетя стала свободна.
— Ненадолго, — с улыбкой подтвердила Эме. — Она приехала в Париж, познакомилась с вашим отцом, и они влюбились друг в друга.
— Значит, ее история все-таки закончилась счастливо.
— Надеюсь, что счастливо закончится и ваша, — ответила Эме. — Я понимаю ваши намерения и сочувствую вам. Поскольку мне была известна история тети Габриель, я дала себе слово, что ни за что не стану страдать, как она. — Немного помолчав, Эме добавила: — Когда родители сообщили мне, что договорились о моей предстоящей свадьбе, я просто сбежала из дома.
— Куда же вы убежали? — не удержалась Йола.
— Я приехала в Париж, — ответила Эме. — К счастью, я знала несколько человек, общавшихся с так называемыми «щеголями».
И она поведала Йоле о том, как сначала ей покровительствовал некий юный аристократ. Она даже вообразила, что влюбилась в него.
— Но вскоре я в нем разочаровалась, — призналась Эме. — Мне некого винить, кроме самой себя. Я обманулась его приятной наружностью и обаянием, наивно считая, что я — единственная женщина в его жизни.
— Когда вы узнали правду, вы почувствовали себя несчастной? — спросила Йола.
— Сначала я была в отчаянии, но недолго, — беспечно ответила ее собеседница. — Париж — веселый город, в котором много соблазнов. Поэтому я довольно быстро утешилась. Моего внимания добивались другие мужчины.
Йола внимательно ее слушала.
Помолчав какое-то время, Эме Обиньи заговорила снова:
— Преподанный судьбой урок был суровым, и я дала себе слово больше не обманываться в людях. Я отвергла немало предложений, причем самых лестных, пока наконец не встретила герцога.
— Вы сразу поняли, что влюбились в него? — спросила Йола.
— Почти сразу, — последовал ответ. — Но я не хотела обмануться во второй раз и проявила изрядную осторожность и благоразумие.
— Как же все случилось? — спросила Йола, сгорая от любопытства.
— В конечном итоге я поняла, с каким замечательным человеком меня свела судьба и как много он дал мне. — На лице ее гостьи было написано недоумение, и Эме поспешила добавить: — Я не имею в виду деньги. Я говорю о вещах нематериальных. Знаете, я не устаю повторять ему, что именно он научил меня ценить прекрасное, понимать искусство и разбираться в нем. Кроме того, как я теперь понимаю, благодаря ему я научилась разбираться в людях.
— Мадам Реназе говорила, что у вас в Париже салон, не уступающий салону самой принцессы Матильды.
— Тетя Габриель льстит мне, — ответила Эме. — Лишь благодаря герцогу мы имеем честь принимать литераторов и прочих представителей творческих профессий. В глазах столичного общества я лишь любовница знаменитого человека. — В ее голосе звучала неподдельная нежность. — Но те, кто приходят в мой дом или кого мы принимаем в особняке герцога, не позволяют себя даже малейшего уничижительного намека в мой адрес и обращаются со мной как с императрицей. Для меня это очень важно.
— Разумеется, — согласилась с ней Йола.
Затем, поскольку маркиз не выходил у нее из головы, юная графиня, понизив голос, промолвила:
— Ваша тетя сказала мне, что вы знакомы с маркизом де Монтеро.
— Да, я хорошо его знаю, — спокойно ответила мадам Обиньи. — Но было бы лучше, если бы вы сами его узнали. Чужие оценки часто бывают неверными. Поэтому не стану вам ничего рассказывать об этом человеке. Завтра вечером вы с ним непременно встретитесь.
Заметив в глазах Йолы испуг, мадам Обиньи рассмеялась.
— Я знаю, что вы жаждете получить ответы на ваши бесчисленные вопросы, — сказала она. — Но поверьте мне, вы сами ответите на них, после того как познакомитесь с Лео. Кстати, так его называет весь Париж.
Тем временем карета подъехала к магазину на улице Де-ла-Пэ. Йола выглянула в окошко в надежде, что они остановятся возле дома номер шесть.
Именно здесь знаменитый Чарльз Фредерик Ворт создавал свои платья, сшитые по последней моде, а затем рабски копируемые чуть ли не всеми парижанками — от императрицы до простой прачки.
Однако, к своему удивлению, Йола обнаружила, что они остановились на другом конце улицы.
— Мы с вами так заболтались, что я не успела сказать, почему мы не станем заезжать к месье Ворту, — объяснила Эме, когда лакей открыл дверцу кареты. — Дело в том, что он отъявленный сплетник, и завтра весь Париж будет знать, что он чудесным образом изменил вашу внешность и вы уехали из его ателье преображенной.