Черные ястребы
– Ответ не принят, – констатировал неизвестный. – Для чего ты приехал сюда? Правильно: чтобы проверить, в каком именно месте отдыхают рыбаки из Нальчика, к которым приехал гость из Москвы. А потом сообщить своим хозяевам. Правильно?
Тимур молчал.
– От-твета не слышу! – Пистолетный ствол уперся в затылок допрашиваемого.
– Угу… – наконец признался тот.
– Вот и хорошо. А теперь ты очень обстоятельно и желательно без вранья расскажешь мне все, что тебе об этих «Черных ястребах» известно. А главное – о канале связи. Один неправильный ответ… Ну, короче, ты понял.
Рассказ музыканта «Кебаб-хауса» прозвучал путано. Мол, несколько месяцев назад на него вышли какие-то очень серьезные люди, явно неместные, с предложением информировать о всех более или менее приметных приезжих, заглядывающих в придорожное кафе. За каждую ценную информацию Тимуру обещали сказочные комиссионные – тридцать тысяч рублей. Ни лиц этих людей, ни имен он не знал: беседовал с ними поздно вечером неподалеку от кафе. Естественно, музыкант с радостью согласился. В качестве канала связи ему дали номер мобильного телефона, на который он должен был отправлять эсэмэски. Удивительно, но его не обманули: деньги он получал исправно, они приходили почтовым переводом. Тимур не видел в этом занятии ничего противозаконного, пока не узнал о пропаже двух фотохудожников из Новосибирска, о появлении которых в «Кебаб-хаусе» честно проинформировал. Но теперь пути для отступления у него не было – ведь по всем прикидкам теперь он явно становился «пособником террористической организации».
– Что это за человек, которому ты отсылаешь эсэмэски? – послышалось из-за спины.
– Не знаю.
– Не знаешь, а стучать продолжаешь… Час назад ты видел меня в своей забегаловке и тут же понесся проверять, где именно остановились рыбаки… Вот что, Тимур. Ты решил сдать меня бандитам, которые вполне могут отрезать мне уши или нос или зарядить за меня неподъемный для моих родственников выкуп. А потому у меня возникло огромное желание тебя убить. Или как минимум покалечить. Тем более что твои хозяева, эти самые «Черные ястребы», теперь вряд ли тебе помогут. Но я хочу не только сохранить тебе жизнь, но и помочь заработать… Ты согласен? Минуту на размышление не даю: да или нет?
Спокойные интонации говорившего, помноженные на посулы, несколько успокоили музыканта.
– Согласен.
– Вот и прекрасно. Сейчас ты как ни в чем не бывало отправляешь эсэмэску по тому самому номеру, что и обычно. После чего садишься в свою машину… Ты уж извини, но ключи я буду вынужден забрать, а тебя на всякий случай приковать к рулю наручниками. Если все пойдет по моему плану – не только освобожу, но и заплачу. Если нет… Короче, пеняй на себя. А коли согласен – на тебе твой мобильник, набирай…
Приняв из-за спины мобильный телефон, Тимур дрожащими руками набрал эсэмэску следующего содержания: «Богатый лох из Москвы с друзьями, река Чегем, второй съезд после моста, красная палатка».
– Вы же раньше говорили, что «первый съезд до моста», – удивился Тимур.
– Отправляй, как есть.
Эсэмэска ушла к таинственному абоненту.
– Премного благодарен, – послышалось из-за спины любезное. – Мобильник, пожалуйста, отдай мне… А теперь прошу в машину.
Через несколько минут Тимур сидел в раскаленном салоне, и его правая рука была жестко прикована наручниками к рулю. При этом «лох из Москвы» оказался не таким уж и лохом: он сумел приковать владельца «Форда» к баранке так быстро, что тот даже не смог рассмотреть его лица.
Утерев мокрый лоб свободной рукой, Тимур осторожно осмотрелся по сторонам. Пейзаж у колодца оставался неизменным: опрокинутый купол голубого неба, вдали – табачные плантации, пыль проселка, скалы, отроги предгорий да перспектива пустынного берега реки. Странного человека, который только что с ним беседовал, не наблюдалось нигде. Можно было лишь догадываться, как можно незаметно исчезнуть в этом довольно неплохо просматриваемом ландшафте.
Тимур с надеждой всматривался в пейзаж, но нигде и никого не было видно. Никто не мог прийти к нему на помощь. Понемногу паника уходила, и молодой человек стал прикидывать свои шансы на освобождение. С одной стороны, можно было тупо сидеть и ждать, когда появится какая-нибудь живая душа. Все-таки колодец рядом, рано или поздно кому-нибудь да и захочется водички напиться, радиатор долить. Но с другой стороны – тот, кто приковал его наручниками к рулю и забрал ключи, в любой момент может вернуться сюда и сменить милость на гнев. Поэтому лучшим выходом для Тимура виделось поскорее исчезнуть с этого гиблого места.
Никогда он не казался себе таким одиноким, всеми покинутым и несчастным. Мобильника нет, машину не заведешь, даже по нужде из-за руля не выберешься. Тимуру тут же припомнились виденные в американских боевиках сценки, когда герой какой-нибудь гребаной канцелярской скрепкой или стержнем от шариковой ручки ловко избавляется от наручников.
Парень вывернул запястье и уставился в черное отверстие миниатюрной замочной скважины на стальном браслете. Как устроен замок, он понятия не имел, но подозревал, что несложно – стоит зацепить спрятанный внутри рычажок, и браслет распадется на две половинки.
– Вот же, гад. Правую руку приковал, – бурчал Тимур, неловко копаясь в бардачке левой.
Ни шариковой ручки, ни, конечно же, канцелярской скрепки там не нашлось. Пара запасных лампочек, старые свечи зажигания, расколотый поворотник, пустая пачка от сигарет, замызганный стаканчик, обрезки проводков… В общем, вещи, в его положении абсолютно бесполезные.
Самым обидным было то, что в багажном отсеке стояла сумка с инструментами. Тимур видел ее содержимое даже с закрытыми глазами. Особо желанными ему казались трехгранный напильник и пилка по металлу. Но только попробуй, дотянись до них. Пришлось выбирать из того, что находилось на расстоянии вытянутой руки.
Тимур, недолго поковыряв ногтем, сумел-таки отломать от расколотого поворотника узкую полоску прозрачной пластмассы и принялся ковыряться ею в замке наручника. Но одно неверное движение – и пластмаска обломилась, намертво застряв внутри. Теперь, даже имея ключ, вряд ли можно было открыть браслет.
Парень тихо выругался. Минут десять прошло в полном бездействии. От тишины даже в ушах звенело. Наконец-то музыкант из «Кебаб-хауса» различил приближающийся звук автомобиля. Надежда смешивалась с тревогой: а вдруг это тот самый столичный «турист» возвращается?
Из-за поворота выехал миниатюрный, поблескивающий темно-красным перламутром внедорожник «Сузуки». Тимур, разглядев за лобовым стеклом девушку-водителя, принялся нервно сигналить и призывно махать свободной рукой.
– Дэвушк, а, дэвушк!
Девица притормозила напротив его машины, боязливо покосилась.
– Помоги! Слышишь, помоги! – крикнул Тимур и для наглядности похлопал ладонью по стальному браслету.
Наконец-то разглядев наручники, девушка испуганно вскрикнула. Миниатюрный внедорожник резко сорвался с места и, поднимая пыль, исчез за поворотом.
– Дура! – крикнул вдогонку музыкант и тут же сообразил, что эта самая «дура», скорее всего, отъехав на безопасное расстояние, обязательно позвонит ментам.
А вот встречаться с правоохранителями Тимуру не хотелось категорически, ведь при встрече пришлось бы объяснять, кто и почему приковал его к рулю собственной машины. Прояснить обстоятельства, так сказать. Пособничество террористам – статья солидная. Наручники наверняка сняли бы, но они практически тут же вновь защелкнулись бы на его запястьях.
– И надо же мне было ей сигналить, кретину. – Тимур заметно нервничал, неприятности не убывали, а продолжали умножаться.
И тут музыкант из «Кебаб-хауса» радостно улыбнулся.
– Двигатель не запустишь, но колеса-то есть. – Он дотянулся до рычага ручного тормоза и опустил его. – Так, теперь аккуратно.
Тимур выжал сцепление и перевел рычаг коробки скоростей на нейтралку. Машина, стоявшая на горочке, чуть заметно покатилась.