Невеста с миллионами
— Вы с ума сошли! — вскричал Ральф, охваченный смертельным ужасом, забыв о своем решении оставаться холодным и невозмутимым. — Я знаю только, что бедняга Ричард исчез… тот, кого я видел в Провиденсе, был совсем другой… какой-то самозванец…
— Вам известно, что случилось! — прервал его Дантес. — Ваше будущее в ваших руках. Я хотел предостеречь вас, избавить общество от чудовищного зрелища, которым стало бы ваше публичное обвинение. Поступайте, как подсказывает вам совесть!
С этими словами он повернулся и вышел из спальни.
Ральф рванул шнур звонка, выскочил из постели, побежал в переднюю и через оконную занавеску выглянул на улицу. Он увидел, как Дантес направился к экипажу, ожидавшему поблизости.
— Джон! — позвал он слугу, искавшего своего хозяина. — Отправляйся за этим человеком! Я должен знать, где он живет!
Слуга, испуганный непререкаемостью, звучавшей в голосе Ральфа, бросился выполнять приказание своего господина. Ральф не сводил глаз с экипажа, который тут же свернул на другую улицу, — он старался запомнить, как выглядел кучер, лошади, экипаж, чтобы отличить их впоследствии. Потом он опустился в кресло, в одной рубашке, как вскочил с кровати, дрожа всем телом. Внезапно ему в голову пришла какая-то мысль. Он метнулся в соседнюю комнату, схватил стоявший там графин с темно-красной жидкостью и разом выпил больше половины. Потом отставил графин в сторону и долго кашлял, стараясь, похоже, преодолеть отвращение от выпитого. Это ему удалось, и он, все еще содрогаясь всем телом, снова улегся в постель.
Чрезмерное количество поглощенного им рома вскоре подействовало. Лицо Ральфа раскраснелось, глаза заблестели. Он стиснул зубы и сжал кулаки. Так он и лежал, обуреваемый противоречивыми мыслями, пока не вернулся слуга.
— Ну?
— Угнаться за экипажем не было никакой возможности, господин капитан, — оправдывался слуга. — Он ехал слишком быстро… Очень хорошие лошади… Коляска, которую я нанял, отстала… Мы потеряли его из виду.
— Ты узнал лошадей и экипаж?
— Нет.
— Ты знаешь этого человека?
— Нет. Как-то смутно припоминаю, впрочем, что несколько лет назад видел его то ли с мистером Эвереттом, то ли с мистером Бюхтингом.
— А на днях ты не встречал его вместе с этими господами?
— Нет.
— И даже у мистера Эверетта? Ну-ка, постарайся вспомнить!
— Нет, решительно нет, господин капитан, этого старика я бы запомнил.
— Если встретишь его, следуй за ним. Брось все остальное и иди по пятам. Нужно выяснить его адрес. Если скажешь, где он живет, получишь тысячу долларов!
— Я приложу все старание, господин капитан!
— А зачем ты его впустил? — вскипел Ральф. — С каких это пор посторонние врываются в мою спальню, да еще в такое время? Посторонние, которые пытаются меня убить! Отвечай, мерзавец!
— Боже правый… Утром я пошел, как всегда, за свежей водой, — смутился слуга. — Никогда прежде не бывало, чтобы сюда вторгался посторонний. А вид у него такой достойный, такой почтенный!
— Почтенный, достойный… Да он настоящий убийца! — возмутился Ральф. — Где бы ты ни увидел его… Или если он снова придет ко мне, зови полицию… Впрочем, нет, не надо! Лучше позови меня… Незаметно дай мне знать! И первым делом попробуй выведать через прислугу, не был ли этот человек — ведь ты видел его и можешь описать — у мистера Эверетта или мистера Бюхтинга. Это опасная личность, за ним нужен глаз да глаз. А теперь оставь меня на часок одного… Сообщи в контору, что я нездоров и приду попозже.
Слуга ушел. Ральф закутался в одеяло. Но в постели ему не лежалось. Он вскочил, быстро оделся и примялся мерно расхаживать взад и вперед по квартире.
Откуда этому старику все известно? Возможно, Альфонсо рассказал ему, что случилось с Ричардом до появления в Толедо? Откуда он узнал о событиях в Провиденсе? Уж не из газет ли Юга, которые писали о расстреле? Этот Дантес, этот идеалист, глупец, который разбазарил свои миллионы, сложил воедино нечто, похожее, впрочем, на правду, допустим даже, что это и была правда… Но как он собирается это доказать? «Нет, никто не в силах это доказать», — сам того не сознавая, произнес Ральф вслух. Всех этих глупцов, олухов, болванов одурачил какой-то авантюрист! Кто явится к нему, капитану Петтоу, с доказательствами в руках? Кто видел, что он стрелял в Ричарда там, в прерии? Пусть-ка попробуют подступиться, пусть потягаются с ним — он сумеет дать им отпор!
И все же — если это удалось доказать, — разве не было в этом визите зловещего предостережения? Не следовало ли ему в таком случае благодарно возвести руки к ненавистному миссионеру, только что покинувшему его? Может быть, поспешно собрать все, что попадется под руку, и бежать, бежать куда глаза глядят?
Он уже готов был снова вернуться к графину с ромом, но быстро одумался. Ему грех было жаловаться на недостаток энергии, неукротимой энергии. Он не собирался превращаться в пьяницу, губить свое здоровье, не собирался попадать в зависимость от этого соблазнительного зелья, жертвой которого пали уже многие из его приятелей.
Мало-помалу он успокоился. Очевидно, Дантес не разговаривал с мистером Эвереттом, потому что тот держал себя с Ральфом по-прежнему, а некоторая рассеянность дядюшки свидетельствовала скорее о приятных, нежели о печальных новостях. Иначе обстояло дело с мистером Бюхтингом. Порой Ральфу казалось, что тот смотрит на него такими глазами, словно ему известна ужасная тайна. Но возможно, это ему только чудилось. Правда, из всех препятствий, способных помешать осуществлению его планов, недоверие мистера Бюхтинга было бы наиболее серьезным. Это препятствие требовалось устранить. Теперь нужно было направить все свои мысли на то, чтобы представить того Ричарда, который объявился в Толедо, обманщиком и самозванцем, решившим обвинить его, Ральфа, в убийстве. Какие причины толкнули на это мнимого Ричарда, он, Ральф, не знает, да и не желает знать.
В полдень, придя на службу, Ральф был уже совершенно спокоен. Мистеру Эверетту, который покинул контору ранним утром и возвратился только теперь (очередная таинственная прогулка из тех, что давно вызывали у Ральфа подозрение!), он заявил, что у него опять случился небольшой сердечный приступ, и обещал озабоченному дяде серьезно заняться своим здоровьем. На самом же деле загадочные отлучки мистера Эверетта занимали его гораздо больше собственного самочувствия. До сих пор ему никак не удавалось выведать, где же пропадает дядюшка. Мистер Эверетт приобрел привычку исчезать в самое разное время, и делать это так незаметно, что теперь почти никогда нельзя было наверняка сказать, находится ли он в своем кабинете. Ральф решил прямо спросить его об этом.
— Вы теперь стали много гулять, дядя, — заметил он. — Это похвально. Я нахожу, что прогулки идут вам на пользу. Вид у вас гораздо лучше, да и настроение приподнятое. Таким я вас давно не видел!
— В самом деле, — несколько смущенно ответил почтенный банкир. — Эти прогулки действуют на меня благотворно. Я пока не хочу прекращать их.
— Мне врач тоже рекомендовал больше двигаться, — сказал Ральф. — Я бы мог составить вам компанию.
— Конечно, конечно! — согласился мистер Эверетт. При этом он слегка покраснел и поспешно углубился в свои бумаги.
«Выходит, здесь нет никакой тайны!» — подумал Ральф.
Кажется, Дантес еще не беседовал с дядюшкой. Ральф знал характер мистера Эверетта: тому было бы нелегко таить в себе столь тяжкое обвинение; из-за совершенной фантастичности этого обвинения он вообще не придал бы ему никакого значения, и это было бы лучше всего!
По своему обыкновению Ральф отправился на биржу. Но взгляд его сделался беспокойным, чего-то выискивающим. Он постоянно озирался в надежде заметить Дантеса, а когда биржа закрылась, поехал к знакомому полицейскому чиновнику, которому описал старика и пообещал значительную сумму в обмен на адрес миссионера.
Да, наказание не заставило себя ждать! Жизнь Ральфа была наполнена теперь подозрением, слежкой и страхом.