Невеста с миллионами
— Думаю, да! — простодушно признался капитан.
Уж не собираются ли они заставить его, Ричарда, проделать весь путь до Нью-Йорка вот так, пешком? Впрочем, вряд ли! В конце концов Ричард отказался от бесплодных размышлений. Ведь раскрыть планы своих врагов он не в состоянии, а если бы даже и сумел это сделать — помешать им он не в силах!
Когда они выбрались из ущелья, Ричарду пришлось сесть на лошадь к капитану (у него была самая выносливая), и теперь они быстро спустились в долину, которую отделяла от долины Арипы та самая горная цепь, где находилась злополучная пещера.
Техасцы пустили лошадей во весь опор, и Ричарду приходилось пересаживаться с одной лошади на другую, чтобы животные не слишком быстро уставали. Из разговоров Ричард понял, что судьба свела его с техасскими мародерами. Трое, во всяком случае, точно были из этого штата. Что касается четвертого, капитана, он, похоже, некоторое время также принимал участие в сражениях с северянами на стороне Техаса.
Около полудня сделали привал в каком-то лесочке. Обед выглядел довольно скудно — пришлось довольствоваться хлебом и фруктами. Лошади пощипывали траву. Стибби посетовал на убогость трапезы.
— Дай срок! — успокоил его капитан. — Скоро нам некуда будет девать деньги.
— Вы имеете в виду Нью-Йорк, капитан? Но это дело слишком ненадежное! — возразил Стибби.
— Да нет, — ответил капитан, — даже если мы останемся в Техасе, сами убедитесь, как банкноты потекут к нам рекой. Видите этого парня? Вот она, курица, которая несет золотые яйца. Правда, он пока сам не знает об этом.
Ричард попытался понять этот намек, и у него уже появились кое-какие предположения. Однако он отказался от дальнейших размышлений на эту тему, решив, что они могут быть ошибочными.
Техасцы больше ни о чем не спрашивали и улеглись спать. Один из похитителей остался караулить Ричарда. Юноше, безоружному и со связанными ногами, нечего было и думать о том, чтобы напасть на своего стража, у которого под руками всегда был заряженный пистолет. Тем не менее Ричард не сомневался, что рано или поздно ему удастся убежать. Он только ждал подходящего случая.
Как ни умел он владеть собой, от всех этих мыслей ему нередко делалось очень тяжело на душе. И то сказать! Если тебя внезапно вырвали из привычной обстановки, лишили возможности общаться с семейством Бюхтинг, где ты провел столько незабываемых часов, целиком отдали во власть людям, намерения которых тебе неизвестны (в лучшем случае тебя ждет длительное и тоскливое заточение), вынудили жить в глуши, среди грубых, неотесанных мужланов, нужно быть очень сильным духом, чтобы не жаловаться и не проклинать судьбу, а достойно встретить выпавшие на твою долю испытания.
Отныне путешественники или, вернее сказать, беглецы продолжали путь, как правило, ночью, а днем отдыхали. Поскольку техасцам, за исключением капитана, местность была хорошо знакома, обычно они выбирали окольные пути. Если навстречу беглецам попадались люди или их маршрут пролегал мимо одиночных домов, Ричарда неизменно предупреждали, чтобы он не раскрывал рта, если хочет остаться в живых. И он прекрасно понимал, что это не пустые угрозы и, если похитители заподозрят, что могут потерять свою добычу, его немедленно убьют. Однажды беглецы сделали остановку недалеко от небольшого городка, и Ричард услышал его название — Эль-Пасо-дель-Норте. Ему было известно, что это городок на границе Мексики с Западным Техасом. Капитан и Вули отправились в городишко за продовольствием и вскоре вернулись с запасом вяленого мяса и виски. Они выглядели озабоченными и раздосадованными и долго шептались с товарищами. Ричарду показалось, что речь шла о нем. Может быть, беглецов преследовали? Похоже, так оно и было. Бегство продолжалось теперь с еще большей поспешностью и уже не только в ночное время. Вскоре гористые участки Аризоны и Западного Техаса остались позади, и они добрались до великолепных прерий, зеленых саванн центральных районов Техаса. Намного чаще стали попадаться реки, и, если бы не летнее время, когда они очень мелководны и поэтому легкопреодолимы, это обстоятельство причинило бы похитителям немало неприятностей. То тут, то там приходилось все еще преодолевать горные цепи, но в целом местность приобрела характер холмистой равнины, и спустя две недели беглецы достигли района, довольно хорошо известного Ричарду по описаниям, — района бэйю.
Говоря о «бэйю», имеют в виду обширные озера — старицы, которые сопровождают Миссисипи и ее притоки в нижнем течении. Летом они иногда полностью высыхают или превращаются в топкие болота, однако зимой или в сезон дождей напоминают бескрайние озера, из вод которых, подобно крупным островам, подымаются леса. В это время года вода тянется на сотни миль, в то время как летом в здешних местах можно встретить только сушу, перерезанную мелкими речушками. Прежде эти бэйю кишели аллигаторами, да и теперь еще кое-где можно встретить их в немалом количестве. Однако еще большую опасность, нежели эти американские чудовища, представляют испарения, поднимающиеся из постепенно высыхающих болот.
Ричард, тщательно изучивший карты Америки, на которых, правда, эти районы были нанесены весьма приблизительно, надеялся, что узнал эту местность. Он предполагал, что находится теперь в том уголке, где сходятся границы трех штатов: Техаса — северной его части, Луизианы — северо-запада штата и Арканзаса — юго-западных его областей. Он догадывался также, что именно здесь конечная, пусть временная, цель его вынужденного путешествия. Однажды утром, когда беглецы миновали густой лес, Ричард увидел огромное бэйю, выделяющееся среди остальных полноводностью. В середине его виднелся островок, где в изобилии росли высокие кипарисы и другие деревья. С берега в направлении островка тянулась плотина, сооруженная из стволов огромных деревьев. Она доходила приблизительно до половины расстояния от островка до берега. Далее всякая связь между ними, казалось, отсутствовала.
Как почти повсюду в малонаселенных местах, здесь царила гнетущая тишина. Нигде не было ни малейших признаков жизни. Над лесом, прекрасно растущим на влажной почве, над иссохшим глинистым берегом, над темной, поросшей камышом и водяными растениями поверхностью бэйю, над островком стояло раскаленное солнце. От болотных испарений было трудно дышать. Ни птичьих голосов, ни единого звука. Впрочем, нет: с островка донеслось нечто, напоминающее вопль радости, и Ричард увидел появившегося из-за деревьев человека, который принялся размахивать платком. Все четверо техасцев закричали в ответ и направили лошадей прямиком на деревянную плотину. Ричард спрашивал себя, как они собираются поступить, когда доберутся до ее края. Но всадники ни секунды не колебались. Первым поехал Вули, направив лошадь к торчащей из воды свае. Вода доходила животному лишь до колен. По всей вероятности, она скрывала уцелевшую часть плотины, которая продолжалась до самого островка, но шла не напрямик, а под углом. Тот, кто не был посвящен в эту тайну, кто не видел в свае указателя пути, не осмелился бы, пожалуй, направить лошадь в воду, потому что по обе стороны от полуразрушенной дамбы было довольно глубоко. Добравшись до выступающей из воды сваи, всадники, ехавшие гуськом, поворачивали направо и двигались в направлении другой сваи, торчавшей уже на суше. Таким способом все перебрались на островок без всяких осложнений.
Человек, который ждал их там, всем своим обликом очень походил на приятелей — такой же грубый, такой же неотесанный. Обменявшись с ними рукопожатиями, он испытующе глянул на Ричарда.
— Так это он и есть? — спросил незнакомец. — Вы и впрямь его изловили? А где же Йеррес? Почему не вернулся с вами?
— Этого дурня, скорей всего, сцапали прямо в постели, — ответил капитан. — И мы ничего не смогли для него сделать. Если ему удастся улизнуть, он нас найдет. Есть тут что-нибудь новенькое, Наззи?
— Ничего особенного, — ответил тот, кого назвали этим именем, хотя его настоящее имя было, вероятно, другим, как и имена его товарищей — причины скрывать свое прошлое у них наверняка были! — Вот тут для вас послание, капитан, целая куча газет. Правда, что на днях мы отправимся в Арканзас?