ичпи
Дополнением к случайным выходам в свет с Тони стало огромное изменение в плотном графике Клэр. Все началось с симфонии. С тех пор она сопровождала его на нескольких других мероприятиях. Не таких официальных, как симфония, и связанных с благотворительностью, но различные фонды устраивали ужины, коктейльные вечеринки и бенефисы. Каждый раз Тони говорил Кэтрин, что Клэр должна быть готова к особому мероприятию. Ей нравилось выбираться с территории, но приглашение вместо приказа было бы приятнее. Видимо, сопровождение теперь было добавлено к ее служебным обязанностям. Клэр полагала, что с каждым разом у нее получалось все лучше, она чувствовала уверенность, пока Тони находился рядом с ней. Он справлялся с любой ситуацией, которая так или иначе касалась девушки.
Как раз на одном из таких мероприятий, организованном в честь доноров детской больницы Университета штата Айова, Клэр покорно стояла возле Энтони, и пока тот разговаривал с джентльменом, которому ее представили, с ней заговорил незнакомый мужчина. Началось все вполне невинно:
- Здравствуйте, мисс Николс. Я не уверен, помните ли вы меня? Мы встречались несколько недель назад на Симфоническом оркестре Четырех городов.
Говорил он тихо, то ли чтобы заманить ее подальше от Тони, то ли чтобы тот ничего не услышал. Клэр действительно его помнила. Она пыталась запоминать имена как Тони, но могла припомнить только его лицо. Потом он представился сам:
- Чарльз Джексон, - и завел светскую беседу о симфонии.
Он стал расспрашивать ее о месте жительства, живет ли она в регионе четырех городов? Чикаго? Что привело ее сюда? Все это время Клэр неизменно стояла рядом с Тони. Ей не хотелось прерывать его разговор, но инстинкты подсказывали ей, что это не хорошо. Девушка удачно избегала прямых ответов, но мистер Джексон выходил за рамки допустимого в подобных беседах. Она решила, что ей нужно подключить к разговору Тони, пока этот мужчина не вытащил из нее то, что она не хотела бы разглашать. Клэр легонько прикоснулась ладонью к руке Тони. Тот не ответил, и тогда она слегка сжала ее. Извинившись перед собеседником, Энтони повернулся к Клэр; ей не нравилось, что приходилось перебивать его. Не снимая маски, Клэр вежливо махнула в сторону джентльмена.
- Энтони, это Чарльз Джексон.
Энтони повернулся к Чарльзу и пожал ему руку. Тот, казалось, почувствовал себя неловко, в отличие Тони.
- Мистер Джексон был невероятно любознателен. И я подумала, что ты мог бы быть ему полезен.
Клэр отступила на полшага, все еще держа Энтони за руку, и отвернулась от сильно побледневшего мистера Джексона.
- Мистер Джексон, у меня хорошая память на имена и лица. Помню, что видел вас на симфонии. Не думаю, что нас представили. Не в моей практике общаться с представителями прессы. В моих привычках – доверять решение таких вопросов моему пресс-агенту. Рекомендую вам поговорить с ней, а не с моей спутницей.
Этот тон Клэр узнала сразу – он перестал быть вежливым и общительным. У мистера Джексона тоже не возникло трудностей с распознаванием голоса и его смысла. Несколько раз извинившись перед Энтони и Клэр, мужчина поспешил удалиться с мероприятия. Клэр стало дурно. Она, правда, не знала, как справилась бы с этим без его помощи. Тони положил руку поверх ее ладони, когда мистер Джексон ушел.
- Тони, прости, что прервала твой разговор. Мне просто было неловко.
Наклонившись к ее уху и сжав ее руку, он прошептал:
- Все хорошо. Ты приняла верное решение.
Она с облегчением выдохнула.
Ее новая работа отметила свой трехмесячный юбилей. Клэр по-прежнему чувствовала себя взаперти и ненавидела это состояние, но не каждый день. Она думала о каждом дне, как о новой возможности, и как у всех в мире хорошие дни чередовались с плохими. Она знала, что в сравнении с остальными, ее жизнь ей больше не принадлежала. Она зависела от Энтони Роулингса. Весь образ ее жизни целиком и полностью зависел от его настроения.
Каждые две недели он по несколько дней отсутствовал в командировке. Пока Клэр в уединении проводила свои дни в комнате, он находился в Европе, что по-видимому происходило регулярно. Эти кратковременные периоды свободы ее расстраивали. И вместо того, чтобы наслаждаться ими, она чувствовала себя одинокой. В некоторые вечера из-за своих деловых обязательств он не ужинал с ней и даже не приходил к ней в комнату. Некоторые пункты ее обязанностей не очень ее устраивали, но все же одиночеству она предпочитала их.
Пришел и закончился июнь. И поскольку Клэр отказалась от просмотра телевизора, она не знала, что вся страна изнывала от жары. Воздух снаружи был поистине тяжелым; несколько минут пребывания на улице, и Клэр чувствовала, как между грудей и по спине скатывались капельки пота. А если и дул ветер, то он казался липким и душным, но не освежающим. Со временем даже находиться у бассейна стало невыносимо.
Однажды вечером Кэтрин сказала Клэр, что мистера Роулингса не будет дома до позднего вечера. Клэр не нравились такие расплывчатые понятия, как "поздний вечер". Обычно она ожидала его прихода в своей комнате, но день стоял знойный, и она понимала, что поздний вечер может затянуться. С заходом солнца она решила поплавать.
Направляясь к бассейну, Клэр осознала, что редко выбиралась из своей комнаты по вечерам. Дом казался устрашающе тихим, как музей после закрытия. Персонал в большинстве своем отдыхал в своих комнатах, и везде был приглушен свет. Звук ее шлепанцев эхом отдавался в помещении, когда она шла по мраморному полу у основания лестницы. После четырех месяцев пребывания здесь Клэр не нужен был свет, дорогу сквозь арки и в гостиную она могла найти с закрытыми глазами. Девушка остановилась у окон и посмотрела на бассейн. Вода меняла цвет: от розового к зеленому, желтому, фиолетовому, синему, прозрачному и снова розовому. Огни на веранде не горели, создавая иллюзию красочной бездны, окруженной полной темнотой. Решив сначала включить свет на веранде, после Клэр передумала.
Воздух летнего вечера был тяжелым и неподвижным. Отличие этого воздуха от кондиционированного напомнило ей, почему весь день она оставалась в помещении. Глядя на небо, девушка поняла, что приняла правильное решение насчет огней. Бархатное небо блестело миллионами звезд. Когда она спустилась по ступеням, ее тело окутала вода, температура которой едва отличалась от температуры воздуха, поэтому погрузиться в нее полностью не составило особого труда. Сделав несколькио гребков, она легла на спину, глядя на небо и думая о созвездиях. Внезапно Клэр замерла.
Задумавшись и наслаждаясь звездами, она ощутила, что у края бассейна стоит Тони. Он что-то говорил, но в ее уши залилась вода, и она ничего не слышала. Его силуэт в огнях фонтана напугал ее. Пытаясь удержаться на воде, она подняла голову, чтобы прочистить уши.
- Тони, ты напугал меня. Кэтрин сказала, что тебя не будет дома до позднего вечера.
Не видя его глаз, Клэр ждала его ответа. Минуту он стоял молча, и она уже хотела было заговорить, как он развернулся и отошел к спрятанному в темноте стулу. Когда он вернулся, Клэр могла видеть только его силуэт, но даже по нему она поняла, что теперь он стоял перед ней полностью обнаженным.
По-прежнему не говоря ни слова, Тони нырнул в бассейн и, подплыв к Клэр, обнял ее. Какие-то считанные секунды и купальный костюм девушки отлетел в сторону. Его движения были быстрыми и грубыми. Их рты соединились, языки начали жадно искать друг друга. С ее губ он переместился к шее, прокладывая дорожку из поцелуев все ниже и ниже.
Глубина бассейна позволяла Тони, но не Клэр, доставать до дна. Обхватив его ногами, она позволила ему поддерживать ее. Мужчина приподнял ее тело так, что теперь ее округлые мягкие груди были напротив его губ. Нежно сжав зубами затвердевший сосок, он начал его покусывать. От удовольствия Клэр застонала.
Из-за его поспешных движений он царапнул щетиной ее нежную кожу. Тем не менее, эта боль быстро отошла на задний план, когда удовольствие от прикосновения заполнило ее сознание. Его губы дразнили, руки исследовали. Спина Клэр выгибалась, когда она прижималась грудью к его губам, сжимая пальцами его мокрые волосы. В тишине ночи ее стоны разносились эхом, тело дрожало. Несмотря на жаркую ночь, руки и ноги Клэр покрылись мурашками.