ичпи
Нежась в объятьях друг друга, Тони вдруг спросил у Клэр, что за разговор она услышала. И она пересказала. Сначала девушка не хотела упоминать о том, что она якобы нашла себе богатенького папика, но имело ли смысл сейчас что-то скрывать? Тони рассмеялся. Он был рад узнать, что все: и МэриЭнн, и Кортни, и Сью, - были так добры к ней. Клэр даже рассказала ему о том, как сильно он ей понравился в джинсах. «Невероятно сексуальный», - сказала она. На что он ответил, что её бы он предпочёл видеть без джинсов или вообще обнажённую. Этот разговор их снова возбудил.
Поход Клэр в спа был запланирован на следующую среду. Сначала ей не хотелось идти, но теперь она думала о Чикаго и квартире Тони.
- Сколько у тебя квартир?
- Столько, сколько мне нужно. Мне не очень нравятся отели.
После этого они оба уснули.
Тони проснулся раньше звонка будильника. Услышав негромкое дыхание Клэр, он увидел, что та свернулась в комочек на дальней стороне кровати, укрывшись лишь простынёй. В бледном свете луны он рассматривал её каштановые волосы, веером рассыпанные вокруг головы, влажные и волнистые; её маленькое, гибкое и податливое тело. Аккуратно приподняв одеяло, он укрыл её, наблюдая за тем, как от его тепла она неосознанно расслабилась и погрузилась в более глубокий сон.
Это не входило в его планы. Он так долго готовился, а теперь эмоции посеяли хаос во всех его дальнейших действиях. Предполагалось, что всё будет просто. Её единственным назначением должно было стать физическим наслаждением, возможность выплеснуть энергию и получить собственное удовольствие. Он так долго наблюдал за ней. Даже смог убедить себя, что имеет на это право. Но теперь на работе, встречах, в самолёте - везде, без предупреждения, у него всплывали в памяти моменты, когда она что-то сказала или сделала, и его губы непроизвольно растягивались в улыбке. Тони даже заметил странные взгляды Брента, что было наглядным признаком того, что его мысли выдавали его с головой.
Это неправильно. Тони не хотел испытывать чувства. Да, секс был великолепным. В порядке вещей было хотеть её, доминировать над ней, контролировать. Но ненормально - желание быть с ней, хотеть доставить ей удовольствие, любить её. При этом вся его сущность желала Клэр. Наблюдая за тем, как она спит, ему хотелось видеть её изумрудно-зелёные глаза, которые сверкали, когда она была расстроена им; её шею, которая выпрямлялась в жесте непокорности даже тогда, когда её слова шли вразрез с его требованиями; и её тело, которое будоражило каждую его мысль. Ему хотелось дотронуться до её кожи, тёплой, мягкой и в тоже время упругой, до её длинных шелковистых волос. Хотелось попробовать её на вкус, вдыхать чистый и свежий аромат с ноткой духов, которые она выбрала, когда он в первый раз вернулся домой, и её запах после секса, тёплый, влажный и томный. Ему хотелось её слушать. Сейчас он слышал лишь её лёгкое дыхание, но ему нравилось слушать и её бесконечные рассказы. Он знал, что она тосковала по общению и дружескому отношению. И знал, что в данный момент он - её единственная возможность. Он отчаянно пытался оставаться незаинтересованным, но её голос наполнял его таким сильным желанием, которого он никогда прежде не испытывал. У этого желания была сексуальная составляющая, но при этом та содержала жажду удовлетворить и её. Никогда раньше Тони не волновали чужие потребности. Всю свою сознательную жизнь он задумывался только над своими желаниями, целями, амбициями и нуждами. И пока его разум обдумывал эти дилеммы, Тони думал о ней, лежащей всего в нескольких сантиметрах от него. Он снова хотел её. Он знал, что может разбудить её, и она выполнит любое его требование. Опустив голову обратно на подушку, он вспомнил секс, который у них был, и задался вопросом, когда же это произошло. Ему больше не хотелось доминировать, только доставлять удовольствие. Такое развитие событий было совершенно незапланированным. Вся его жизнь, бизнес - всё было тщательно просчитано, как такое могло произойти? Он не осознавал этого, пока не услышал, как извиняется перед ней. Когда он вошёл в её комнату, то точно знал, что собирается ей сказать. Но в итоге сказал совершенно другое. Энтони Роулингс мог по пальцам одной руки пересчитать тех людей, перед которыми когда-либо извинялся. И теперь эту женщину, объект его плана, можно внести в этот список.
У Симмонсов она вела себя выше всяких похвал. Потом его поспешные выводы чуть всё не испортили. Но его тронули сила Клэр, её противостояние ему, объяснения, а потом и принятие, а не сопротивление его наказанию. Тони испытал облегчение от того, что он осознал правду, вместо того, чтобы расстроиться из-за поспешных выводов. Она сделала его мягким.
И как следствие, он сам себя отчитал. Он должен оставаться равнодушным, доминирующим, главным в ситуации. В памяти тут же всплыли слова из прошлого: «Только слабые извиняются». Тони уже было хотел разбудить Клэр и взять её в безразличной деспотичной манере, чтобы доказать, что он не слабый, но, заметив её умиротворённое выражение лица, вспомнил о том, как она дарила ему себя, отдаваясь вновь и вновь. Тогда он тихо выбрался из постели, надел штаны и вышел из комнаты. Выйдя в коридор, Энтони решил отправиться в тренажёрный зал.
Глава 17
Есть что-то изощрённое во фразе «более чем достаточно». Когда мы получаем это «более», нам никогда не бывает достаточно. Оно всегда где-то там, вне досягаемости. И чем больше мы получаем, тем иллюзорнее становится это «достаточно».
Автор неизвестен
Клаусон попробовал ещё раз.
- Всё очень просто. Вы сколотили состояние на тканях - состояние, которое теперь можно использовать и инвестировать, чтобы увеличить его в разы. Сейчас 1977 год. Реальные деньги лежат не в производстве. А во владении и продажах. Видите эти цифры? - Он протянул Натаниэлю отчеты. - Ваш капитал содержится не только в прибыли, но и в обеспеченных планах пенсионного страхования. И эти денежные средства просто лежат, дожидаясь своего часа, пока работники не постареют. Чёрт, да большинство из них в ближайшие двадцать лет даже не выйдут на пенсию. Используйте эти деньги, инвестируйте их. Увеличивайте их. Прямо сейчас они просто гниют на этих счетах.
Самюэль молчал так долго, как только мог выдержать. В тёмных глазах отца зажглись значки долларовых купюр.
- Клаусон, проблема вашего плана заключается в том, что эти деньги принадлежат работникам, а не нам. Они доверили нам эти деньги на хранение, пока сами не смогут ими воспользоваться, выйдя на пенсию. И в них заложен накопительный процент.
- При всем уважении, мистер Роулз, но вы видели процентные ставки? Ваши работники получат свои деньги назад, потому что вы не потеряете их. Вы их преумножите. И когда наступит тот самый день, они выйдут на пенсию, а «Роулз Корпорейшн» получит дополнительную прибыль.
Клаусон говорил с Самюэлем, а сам надеялся, что именно Натаниэль слушал его внимательно. А он слушал. Натаниэль воскликнул:
- Боже, Самюэль, ты вообще просматривал этот доклад? Там, где указаны цифры по «Гонконг Индастриалз»? Поскольку биржевые опционы изменились до 73, проще простого на них сыграть. - Клаусон передал Натаниэлю доклад. - Мы выставим страйк-цену[1]. Если цена акций начнёт выходить за рамки опциона до истечения срока действия, мы сорвём куш.
Клаусон улыбнулся. Наконец-то, до старика начало доходить.
- И у вас для этого есть денежные средства.
Самюэль кинул бумаги на стол.
- Это не наши деньги.
Сначала Натаниэль взглянул на беспорядочную кучу документов на столе, затем на сына, и его тёмные глаза запылали гневом.
- Чёрта с два, они не мои. Будь я проклят, но это моя компания. Я построил её с нуля. Думаешь, работники, о которых ты так чертовски печёшься, получили бы работу, если бы тридцать лет назад я не надрывал свою спину?