Седьмая могила без тела (ЛП)
Мы с Джессикой обернулись. На СС, как всегда, была видавшая виды розовая пижамка в сахарных сливах. Длинные светлые волосы свисали на спину спутанными прядями. Даже после смерти огромные голубые глаза мерцали серебром. Весь ее бестелесный, призрачный облик был сероватым, но для меня Слива была такой же плотной, как и местные стены.
Эта особая серость сразу выдавала призраков. Серость и холод. Но самая главная отличительная черта умерших – я не улавливаю от них эмоций, как от живых людей. И все-таки, кроме этих признаков, есть в покойниках нечто почти незаметное, почти неуловимое, на что все мои инстинкты дают однозначный ответ: эти люди больше не принадлежат миру живых. Когда я встречаю призрака, эта особенность каким-то чудом фиксируется краешком сознания, позволяя сразу понять, кого видят мои глаза. С самого своего рождения я знала, что есть два типа людей. Живые и мертвые.
Гораздо сложнее было привыкнуть к тому, что, оказывается, далеко не все видят покойников. В детстве это доставляло мне кучу проблем. Особенно с мачехой. Но это долгая история. Или точнее дюжина долгих историй. Так что как-нибудь в другой раз.
Слива ласково прижимала к груди ободранную куклу Барби, волосы на голове которой были обстрижены клоками. Ни капельки не жутко, правда? Бедняжка Барби! Ее друзья будут в ужасе. Тафт как-то говорил, что его сестра постоянно обрезала куклам волосы. Новость была почти пугающей. Я, видите ли, изредка вынуждена спать, а с мыслью о том, что мертвый ребенок, которому очень не помешал бы хороший врач, обстрижет мне во сне волосы, уснуть не так-то просто.
- И почему на этот раз у меня неприятности? – спросила я у Сливы, присев перед ней на корточки и стерев грязь с ее щеки.
Она была очень красивой девочкой. Сердце кровью обливалось, когда я представляла, какой она могла бы стать, будь у нее шанс. Ужасно несправедливо, когда отбирают такую юную жизнь.
- Потому что ты скоро умрешь.
Хотя, если подумать, может, оно и к лучшему, что она больше не ходит среди людей и разных острых предметов. Имелось у меня маленькое подозреньице, что Слива могла стать серийной убийцей. Или телепродавцом. Что для меня почти одно и то же.
- Я все-таки надеюсь, что этого не случится.
- А я надеюсь, что случится. Ты можешь жить с нами.
- Она просто прелесть! – проворковала Джессика, присаживаясь рядом со мной. – Как тебя зовут?
Слива нахмурилась:
- Мне нельзя разговаривать с незнакомцами. Нельзя говорить им, что меня зовут Бекки, что мне девять лет и…
- Ты видела Рокета? – перебила я, иначе мы тут весь день проторчим.
- Кучу раз. Мы постоянно с ним видимся.
- А знаешь, где он сейчас?
- Может быть, - пожала плечиками СС. – Но сначала ты должна избавиться от злого дяди.
Я сдвинула брови:
- Какого еще злого дяди?
- Который спит в холодной комнате и есть кошачью еду пальцами прямо из банки.
Ей-богу, я чуть не поперхнулась.
- Солнышко, ты хочешь сказать, что здесь кто-то живет?
Она кивнула, все сильнее и сильнее наглаживая Барби по лысой голове.
Какого черта? Как сюда мог кто-то пробраться, учитывая все меры безопасности? Колючая проволока – это ерунда, но коды на дверях должны были помочь.
- Он вырезал дыру в заборе такой огромной штуковиной и пролезает сюда через окно в подвале. А еще постоянно приносит пакеты.
Ага, теперь понятно.
- Наверное, он бездомный.
- Ничего подобного. Дом у него есть.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что он туда ходит, - ответила Слива и куда-то показала.
Знать бы еще куда. Внутри здания я плохо ориентировалась, где и что находится снаружи.
- Он постоянно ходит в тот уродливый дом, а потом возвращается сюда, - добавила СС.
То есть этот «дядя» вламывается в чей-то дом? Что ж, придется выяснять.
- Ну ладно. – Охнув, я взяла ее на руки. Призраки для меня не только плотные, но еще и тяжелые. Ума не приложу, как может быть тяжелым человек, который проходит сквозь стены. – Отведешь меня к нему?
Слива опять куда-то показала, и мы с Джессикой двинулись вперед, пока не пришли к открывающейся в обе стороны двери, ведущей в кухню.
Я прижалась к стене и шепотом спросила у Сливы:
- Он там?
С круглыми, как блюдца, глазами, она перестала жевать пластмассовую голову Барби и пожала плечами. Да уж. Этот парень пугал ее до чертиков.
Я повернулась к Джессике:
- Иди и посмотри, чисто ли на берегу.
- Я? – взвизгнула та. – Почему я? Сама иди и смотри, чисто ли на берегу.
- Джессика, - громко вздохнула я, - ты теперь призрак. Он тебя даже не увидит. Ты можешь просунуть голову сквозь стену, и никто не заметит.
- А мне плевать. – Стиснув зубы, Джессика демонстративно отвернулась.
Замечательно.
- Фиг с тобой, - прошептала я. – Тогда стой на стреме. Но если кто появится, сразу предупреди. Capisce [12]?
Какой, черт возьми, толк от мертвых бывших подруг, если они отказываются шпионить, когда мне это позарез нужно? Наклонившись вбок, я попробовала заглянуть в круглое окно в двери, но помешали слои накопившейся за годы грязи и большое круглое лицо с застенчивой улыбкой.
- Рокет! – выдохнула я, а потом быстро прошептала: - Там кто-то есть?
Он продолжал улыбаться, и я уже было подумала, что он меня не понял, но потом все-таки оглянулся, снова повернулся ко мне и покачал головой. Пухлые черты все еще сияли от улыбки. Кстати, Рокет лысый. Чуточку даже похож на Сливину Барби.
Покрепче прижав к себе Сливу, я вошла в кухню и, обняв Рокета свободной рукой, поздоровалась:
- Привет, Рокет.
- Мисс Шарлотта! Вы все еще живы!
- Ага, я в курсе, спасибо. Ты видел человека, который сюда приходит?
Он кивнул и показал на «холодную комнату». На самом деле когда-то это был здоровенный холодильник. Видимо, холодной комнатой Слива называла его вслед за Рокетом, который жил и умер здесь в пятидесятых, потому что сейчас в этой комнате было так же тепло, как и во всех остальных.
Посадив СС на алюминиевую столешницу, я с фонариком в руке потихоньку приблизилась к темной комнате. Напрочь проигнорировав просьбу остаться снаружи и вцепившись в мой свитер, попятам шла Джессика. Дверь в бывший холодильник была приоткрыта. Я резко распахнула ее и увидела, что внутри никого нет, но недавно точно кто-то был. Повсюду валялись пакеты из «Макдональдса». В воздухе висел застарелый запах сигаретного дыма. Из самодельной пепельницы буквально вываливались окурки. У стены лежали пара одеял и грязная подушка. Рядом – фонарик и несколько порножурналов. Оставалось только надеяться, что Незабудка и Слива не видели ни обложки, ни самого мужика, пока он листал страницы. Хотя черт его знает, что можно рассмотреть в свете ультрафиолетового фонаря.
- У меня есть для тебя парочка имен, - сказала я Рокету, осматриваясь по сторонам.
Честно говоря, место не казалось похожим на обычное логово бомжа. Здесь вообще не было одежды и всего того, что обычно таскают с собой бездомные. Например, моя подруга Мэри возит в магазинной тележке уйму одеял и консервных банок. А тут – ничего такого.
Я быстренько оглянулась на Сливу. Она не сдвинулась с места и снова жевала голову Барби, то и дело беспокойно косясь по углам. С чего ей вдруг бояться живого человека? Если, конечно, речь именно об этом.
- Вы какая-то другая, мисс Шарлотта.
Я глянула на Рокета:
- В каком смысле?
- Внутри вас что-то есть, - ответил он, глядя на мой живот.
- Ага, есть, - тихонько рассмеялась я.
Поразительно, что он это понял. Булочка – самая большая новость в моей жизни. Да и забеременела я всего-то пару недель назад. Даже тест еще не делала. Но с самого начала ощущала тепло будущей дочери. И все-таки мне никогда не понять, как Рокет умудрился ее почувствовать. Она же даже до размеров пушистой ивовой почки не доросла! Кстати, можно ведь пока так ее и назвать: Пушистая Ивовая Почечка. ПИП. Или ради удобства – Пип.