Седьмая могила без тела (ЛП)
- Для этого оно мне не понадобится.
Секунду спустя рука Рейеса оказалась спереди под моими пижамными штанами, на которых было написано «Грехи можно смыть языком». Пальцы отыскали самое важное и погрузились внутрь. От восхитительного удовольствия я глубоко вздохнула.
- А спина?
- Изо всех сил постараюсь ее надорвать. Обещаю.
- Нет, Рейес. – Я снова его оттолкнула. – Я серьезно. Тебя чуть на куски не разорвали, а тебе внезапно полегчало настолько, чтобы заняться сексом?
- Датч, - начал он, слегка сжав внутреннюю поверхность моего бедра, - если бы я не был готов заняться сексом, стал бы я делать так?
Пальцы раздвинули складки у меня между ног и стали ласкать самое чувствительное, самое нежное местечко. Взяв за затылок свободной рукой, Рейес притянул меня ближе и поцеловал.
Пережив первую вспышку наслаждения и дрожа от желания, я оторвалась от горячих губ и выдохнула:
- Ладно, ты победил.
Рейес склонился надо мной и прошептал на ухо:
- Датч, я победил уже тогда, когда ты легла в постель.
Блин, ему просто позарез надо поработать над самооценкой.
Я обхватила пальцами твердый член и в награду услышала, как Рейес резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Пригвоздив меня всем весом к постели, он сжал оба моих запястья у меня над головой, чтобы я не мешала ему делать все, что душе угодно. По-моему, это несправедливо. Мне хотелось исследовать холмы и долины его тела не меньше, чем ему хотелось исследовать меня. Мало того, его тело намного зрелищнее и интереснее всего, что я могу предложить, вместе взятого. Твердые и гладкие, крепкие и в то же время гибкие мышцы перекатывались под моими ладонями, сжимались от поцелуев.
Чтобы получить доступ к Угрозе и Уилл, Рейес задрал пижамную майку мне за голову. Уделяя каждой одинаковое внимание, он посасывал заострившиеся вершинки, обводил их языком, медленно сводя меня с ума. И вдруг я поняла, что мои штаны уже на щиколотках. А говорят, мужчины не могут заниматься несколькими делами одновременно.
Пока я нетерпеливо стаскивала штаны до конца, Рейес встал с кровати. От холода, вызванного его отсутствием, я тут же покрылась мурашками. Закрыв дверь, Рейес повернулся ко мне во всей своей обнаженной красе. В приглушенном свете его кожа как будто сияла. Я застыла и дала себе время полюбоваться. Он взял что-то с комода, и послышался треск. Походкой готового к атаке хищника Рейес двинулся ко мне.
Под его весом кровать просела, а мгновение спустя он уже сидел на мне, укрывая своим жаром, как самым теплым одеялом на свете. Что-то холодное и липкое обернулось вокруг запястья.
С губ сорвался смех, и я все-таки уточнила:
- Скотч?
- Молчи, - отозвался Рейес, сосредоточенно сдвинув брови. Разве может быть что-то прекраснее? – Эта процедура требует максимум внимания.
Оторвав еще один кусок скотча, он связал мне руки.
От предвкушения все внутри затрепетало. Участился пульс. Натянулась кожа. Член лежал прямо между Урозой и Уилл. Мне так хотелось почувствовать его на вкус, ощутить, как вдоль языка течет и пульсирует кровь, что рот наполнился слюной. Но Рейес явно не собирался разрешать мне ни подняться, ни воспользоваться руками. Он снова встал и на этот раз взял меня за щиколотку. Пальцы прошлись по подъему, и по ноге рассыпались искры поразительно острого удовольствия. Казалось, у Рейеса кончается терпение. Оторвав еще один кусок скотча, он привязал меня к изножью кровати, осыпал легкими и горячими поцелуями колено и лодыжку и принялся за вторую ногу. Когда он закончил, я бы уже при всем желании не смогла сдвинуть ноги.
Рейес выпрямился и посмотрел на меня, как король, который осматривает только что завоеванные земли. А я лежала открытая, выставленная напоказ. Никогда в жизни меня не мучила застенчивость, но сейчас я засомневалась в себе. Однако выражение лица Рейеса было таким напряженным, таким притягательным, что все сомнения мигом испарились.
Того, что случилось дальше, я не могла и вообразить.
Рейес начал с щиколоток. Сначала гладил пальцами, покрывал кожу короткими поцелуями, потом стал слегка покусывать. А долю секунды спустя на мне сомкнулись зубы. Не смертельно, но достаточно сильно, чтобы причинить немножко боли.
От неожиданности я резко вдохнула почти в тот же момент, что и Рейес. А потом поняла. Почувствовала его реакцию на мою боль. Ощутила, как она отразилась в нем и рикошетом вернулась ко мне, сосредоточившись там, где росло наслаждение. Вторую ногу ждало то же самое. Каждый укус разбивался молнией под кожей и заставлял меня снова и снова корчиться и изгибаться от неописуемого удовольствия. Рейес лизал, посасывал и кусал, словно пил текилу с моих ног. Я окунулась в восхитительное безумие, прошедшее сквозь ощущения Рейеса и вернувшееся обратно ко мне, и не сумела сдержать тихий стон. Но Рейесу этого было достаточно.
Он снова сел сверху, оторвал еще один кусок скотча и заклеил мне рот. А потом опустился к Угрозе и Уилл. На затвердевшем соске сомкнулись зубы, подарив еще одну вспышку, еще один укол боли, еще одно эхо.
Запрокинув голову, я беспомощно ерзала, переживая атаку за атакой. Рейес не пропустил ничего. Даже обмотанные скотчем запястья постигла та же участь. Здесь Рейес всего-навсего кусал сильнее, чтобы добиться желаемой реакции, а потом на мгновение замирал, давая боли шанс отразиться от него и вернуться ко мне.
Ни слова не говоря, он спустился ниже и еще шире раздвинул мне ноги. Теплые губы и горячий язык нежно ласкали чувствительные складки, все ближе и ближе подводя меня к краю пропасти. В животе разгорался пожар, и я умудрилась вдохнуть прямо сквозь скотч. Под обжигающими прикосновениями я плавилась, горела и еще раз не сдержала стон, потому что где-то глубоко-глубоко внутри вспыхнула первая искра оргазма, который рос и набирал силу, как летний прилив. Во мне оказались пальцы, и я чуть не разрыдалась, готовая умолять Рейеса подарить мне разрядку.
И вдруг на нежных складках сжались зубы. От острой боли я взлетела еще выше, и там, на самом пике волны взорвался горько-сладкими искрами и из каждой поры пролился опаляющим океаном ослепительный экстаз.
Я все еще плыла на этой волне, когда Рейес лег сверху, схватил меня за волосы, чтобы не дергалась, и одним быстрым движением оказался внутри на всю длину. Я стиснула зубы и выгнулась, чувствуя, как оргазм, вместо того чтобы пойти на спад, разгорается заново. Рейес начал двигаться. Сначала мучительно медленно, а потом все быстрее и сильнее, словно уже дошел до крайней точки отчаяния и больше не мог сдерживать дикий голод. Меня затрясло от очередной вспышки удовольствия, когда я ощутила, как в Рейесе тоже нарастает, пульсирует оргазм.
Снова и снова он врывался в меня с отчаянной страстью на грани жестокости, пока напряжение внутри него не достигло апогея и не рассыпалось мелкими осколками, омыв кости неземным восторгом. Секунду спустя я кончила во второй раз, испытав настолько чистое и всепоглощающее удовольствие, что напрочь забыла, как дышать, но все еще чувствовала, как отголоски оргазма Рейеса падают мне на кожу раскаленными добела искрами. А в это время пытался прийти в себя окружающий нас мир.
Глава 10
Только ради тебя я встаю по утрам.
Ну и чтобы в туалет сгонять.
Открытка
На следующее утро я проснулась рано. С липкими запястьями и дикой головной болью. Казалось, будто Барбара, то бишь мой мозг, взорвалась и превратилась в жидкую слизь. Слава богу, Фред, череп, не давал ей вытечь наружу. Осторожно, чтобы не разбудить жениха, я вылезла из постели и поковыляла в ванную. Болела не только голова, но и все, что к ней прилагается. Волосы, ресницы. Хотя больше всего, кажется, брови. Болели даже мочки ушей. Наверное, из-за последнего оргазма у меня случился микроинсульт. Я даже глянула в зеркало узнать, не перекосило ли рот.
Ничего особенного не заметив, я нанесла визит фаянсовому другу и почистила зубы. Не одновременно, само собой, хотя второпях могу исполнить и не такие трюки. Беда в том, что расческа осталась в ванной Рейеса. Чтобы попасть в его квартиру, пришлось пройти через две спальни, превращенные в одну. Но до ванной я так и не дошла. В дверь тихонько постучали, а потом задергалась ручка, словно кто-то ее проверял.